Античная философия

      «Мне продолжать?..», — тихий шёпот, и горячее дыхание обжигает шею Бэкхёна. Влажные губы скользят по чувствительной коже. Молодой парень шумно выдыхает, чувствуя дыхание Чанёля. Беспомощная дрожь… Очень непросто сосредоточиться на словах. Вообще сложно думать сейчас, когда его тело так близко. Темноволосый мужчина только что вышел из душа. На нём лишь майка и полотенце, прикрывающее бёдра, а ещё от него пахнет мятным гелем. Это чувствуется сразу, стоит ему зайти в комнату. Бэкхён изо всех сил старается не смотреть на его крепкие руки и просвечивающий сквозь ткань пресс — иначе дыхание собьётся еще сильнее, а румянец зажжёт щеки. Да, он уже видел это тело. Также Бён прекрасно знает, что мужчина следит за собой, регулярно занимается спортом, ренируется, не ест вредного, но когда взгляд скользит вниз… Это слишком. «Ты… Слишком хорош, чтобы быть правдой». Пальцы опускаются ниже, сжимая тонкую талию:       — Тебе не нравится? — усмехается, заранее зная ответ. — А потом его слова звучат тихо. Голос мужчины, густой, как мед, струится в уши. Крупные ладони скользят по бокам. Нежно, сносяще голову, потому что кажется, что чуть суховатые подушечки длинных пальцев должны сжимать его кожу сильнее. Он ждет…ждет… Бэкхён чувствует, как старший проводит ладонями вниз, от плеч к бёдрам и шепчет: — Вот, что ты даёшь мне. Бэк моргает, расфокусированным взглядом смотря на Пака, и резко выкрикивает, когда мужчина подхватывает его под поясницей, притягивая ближе, выравнивая их профили. Глаза в глаза. Во взгляде Чанёля что-то вспыхивает. Это заставляет парня задержать дыхание, и тут же чувствует, — часть полотенца спадает на его бёдра. И он краснеет. Безбожно. Дыхание сбито. Между ног пульсирует от каждого прикосновения. Так стыдно…       — Ты искренний, — продолжает шептать в ухо, переходя нежным поцелуем в шею ниже, и ниже, — открытый, слишком чувствительный… — И словно в доказательство заставляет зажмуриться: — Эмоциональный. — Кажется, или голос Пака дрогнул в этот момент? У него и правда сбивается дыхание сейчас. Так на него влияет Бэкхён?..       — Нравится, — шёпотом отвечает на недавний вопрос Чанёля Бэкхён. И смешок мужчины слишком громок. О, его действительно забавляют эти контрасты: Бэкхён то не может справиться с чувствами и смущается из-за любого прикосновения, словно они начали встречаться только вчера и он впервые открывает для себя эти эмоции, то он вдруг признаёт очевидное, — то, что его ведёт чужой голос. Как сейчас. Сколько бы месяцев и лет ни прошло, разница в возрасте для Бэкхёна остаётся значимой, и мужчина знает: младший всё ещё трепещет от одной только мысли, что может удержать рядом с собой человека, который добился успеха в жизни и способен себя обеспечивать всем, что необходимо для комфорта. Сам Бён привык всё ещё принижать свои, может быть, не слишком большие победы, но даже они для мужчины значимы — он гордится, он верит в своего партнёра и знает, что тот пойдёт далеко, если продолжит так же стараться. И надеется, что Бэкхён благодаря этому и сам однажды в себя поверит полностью.       — Ещё бы, — вновь усмехается, возвышаясь над парнем. Каждое действие партнёра происходит будто в замедленной съёмке для Бэка: сейчас, скрестив руки, мужчина легко поддевает пальцами низ своей майки и с выдохом стягивает её через голову, обнажая пресс, который Бэкхён видел до этого, но… Чёрт возьми. Дыхание всё равно невозможно контролировать. Чанёль смотрит голодно. Как, возможно, ещё не смотрел до этого. Жёсткий пресс прижимается к его животу. Кружится голова.       — Расслабься, — просит старший, опускаясь губами на чужую шею. Недлинные влажные волосы касаются нежной кожи, вызывая мурашки. Они всё ещё чуть вьются… Как же хочется сжать их пальцами… А когда Бэкхён чувствует, что Чанёль проводит языком, то его голова начинает кружиться ещё сильнее. Пальцы мужчины сжимают плечи — несильно, — и Бён расслабляется через пару секунд, протяжно выдыхая. «Вау. Как Вы это делаете?»       — Чанёль, я… Шёпотом:       — Тише. Я знаю, — он всегда знает. Что-то скручивается в узел внизу живота. Чанёль вдруг тихо посмеивается, вызывая кучу вопросов в голове парня. Неизвестно, о чём он вообще думает. Мысли старшего всё ещё часто остаются закрытыми для Бэкхёна, и это вполне нормально. Чанёль — взрослый человек, умеющий держать лицо, не выдавая то, что испытывает, в отличие от чувственного парня, которому всё ещё сложно даётся скрывать эмоции. Сейчас его учитель заметно повеселел, но о чём же он подумал?.. Что способно рассмешить в такой обстановке? Может, с Бэкхёном что-то… Но не успевает он и слова сказать, как наставник объясняет:       — Подумал, как бы ты отреагировал, если бы я оставил такие следы, — перед глазами младшего мелькают вспышки: Чанёль с силой втягивает губами кожу на его шее, оставляя заметный след, который совсем скоро потемнеет. Этот звук… сочно. И старший выдыхает, отстраняясь и возвышаясь и заставляя думать, что полностью управляет происходящим. Всё тот же шёпот: — Когда мы выходили из того ресторана и ты обнял меня, я едва сдержался, — какой тон. Боже… Чанёль не шутит.       — Что это было? Неожиданный импульс? — будто сейчас подходящий момент для такого вопроса! Вот же ж… Бэкхён кусает губу, пытаясь спрятать взгляд, но не может: его партнёр везде. — Или ты считал, я не замечу твоё сбитое дыхание? «На самом деле я схожу с ума от того, что желаю мужчину, старше меня на много лет. Мужчину, заставляющего ноги подкашиваться одной парой слов или усмешкой, и забывать о том, как дышать, когда я вижу его и встречаюсь взглядом… То, как его забота иногда мешается с чётким контролем моих действий, ведь он необходим в любом деле для получения нужного результата. Это безумно. Он ухаживает, но показывает при этом, кто из нас является лидером, кто ведёт эту… Игру? Нет, совсем нет». Происходящее не укладывается в голове Бэкхёна, кажется, это всё происходит не с ним. Сейчас Чанёль смотрит не так, как обычно. Это не обстановка для искренних комплиментов, к которым он привык. Он может попытаться подстроиться, смутиться всё же, но потом довольно скоро вернёт своё спокойствие. А сейчас… Как его вернуть сейчас? А надо ли?.. Возможно, Бэкхён старался не замечать голода во взгляде старшего? Потому что является младшим, а ещё характер и воспитание не позволяли размышлять о том, чего желал Чанёль. Что хотел сделать с ним. А хотел сделать многое, ведь этот голод продолжал возрастать, потому что он видит в Бэкхёне то, чего ему не хватает. Кожа Чанёля мягкая, ещё не остывшая, и сжимаются зубы от понимания, какие сильные мышцы под ней: когда ладони младшего ложатся на чужую спину и трепетно сжимают, Бэкхён чувствует, насколько силён этот человек. В отличие от него, не такого уж выдающегося в спорте, да и телосложение парня было больше похоже на то, которым не отказалась бы обладать девушка: округлые бёдра, изящные кисти рук и длинные пальцы, тонкая шея и ровные ноги. Мечта, а не человек. Так говорил Чанёль. Боже…       — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал прямо сейчас, — а?.. Бэкхён моргает, расфокусировано глядя на мужчину. Как он должен собрать мысли воедино? — Дай угадаю, — усмехнулся Пак, заводя руку между ног. Нужно ли было угадывать? Если Бэкхён поддаётся каждый раз, позволяя вести за собой, полностью доверяя и зная — ему не причинят боли. Сейчас пять часов вечера. Выходной, часть которого мужчина потратил на поездку в клинику, чтобы забрать документы Бэкхёна о сданных анализах (Пак следит за здоровьем Бёна из принципа — не желает, чтобы он чувствовал себя неважно в молодые годы из-за каких-либо причин). Он успел заехать на заправку, потом связался с Бёном и, без труда сориентировавшись в местности, забрал его из парка, в который младший отправился, чтобы отдохнуть. И сейчас они дома. Вроде, должны отдохнуть, а не… впрочем, у каждого понятие этого действа разное.       — Я не могу, — шепчет, мысленно сдаваясь, потому что может, но внутренне всё ещё трепещет. Они такие разные. Бэкхён любит различные музыкальные жанры, не успевая пополнять свой плейлист новинками. Чанёль — неизменный поклонник классики, без особого энтузиазма вслушивающийся в новинки музыкальной индустрии. Бэкхён не умеет сразу подстраиваться под ситуацию, Чанёль же держит её под контролем. Бэкхён поддаётся голосу сердца, Чанёль же в их союзе больше слушает разум, ведь давно целиком принял свои душевные ориентиры, зная, что не ошибся в своём выборе. Хотя, кое-что было одним на двоих.

Восхищение.

Тем, что они сами иметь не могут, но видят в друг друге так отчётливо. И вот, сейчас наконец звучит голос Чанёля. Его рука касается внутренней стороны бёдра Бёна, затем сжимает член. Ох.       — Это. «Нет. Нет-нет-нет, он же не собирается…». Реальность происходящего то и дело ускользала от Бёна, а может, ему просто боязно то, что может произойти дальше? Хотя, в чужой благоразумности он был уверен. А вот в своей способности выдержать столько… Нет. В действительности, в действиях и желаниях старшего не было ничего странного: он любил и желал этого человека, потому столь близкий контакт был ожидаем. Вот только сам Бэкхён придаёт слишком яркое значение происходящему, он проживает эти моменты особенно чутко, стараясь сохранить каждое ощущение в памяти надолго, но когда их так много — это нелегко. Мужчина касается. Поглаживает. Заставляет зажмуривать глаза до вспышек перед ними.       — Приподнимись, — Чанёль шепчет, возвращая в реальность. И Бэкхён повинуется, не представляя, что сейчас на уме у старшего. Он может сделать всё, что угодно. Всё, что взбредёт в голову. Нет, бояться не стоило, мужчина точно не причинил бы ему вреда и боли, но неопределённость… Заставляла дрожать что-то внутри. Бэкхён спасительно хватается за шею, понимая, что чувствителен к каждому прикосновению. И послушно приподнимается, в то время как Чанёль упирается ладонью в матрас и второй рукой касается чужих лёгких домашних шорт, подцепляя и стягивая сначала до колен. Бэкхён послушно приподнимает ноги, чтобы было легче снять. От мыслей о том, что сейчас будет, сердце бьётся так быстро… Это поцелуй желания, а не страсти: Бэкхён забывает о дыхании, позволяя, восторгу заполнять его целиком. Мужчина замирает в сантиметре от чужих губ, смотря в глаза и касаясь, проводя пальцами от колена до внутренней стороны бедра. Его глаза блестят в момент, когда Бэкхён несдержанно стонет. Улыбка тает на губах, когда тела прижимаются, а ладонь трогает член. Младший достаточно возбуждён, но недостаточно смел, чтобы просить большего вслух. Мужчина фиксирует свой вес на мальчишеских бёдрах, лишая возможности сдвинуться. Непередавливает, контролируя. И осыпает поцелуями шею, зарываясь пальцами в волосы и оттягивая назад, замечая, как парень кусает губы без остановки от, наверное, дискомфорта в шее и, конечно, ярких эмоций. Нравится. Абсолютная покорность с позволением причинять себе лёгкую боль.       — Ай, — Бэкхён крупно вздрагивает от неожиданности, пытараясь сфокусировать взгляд на любимом. Начинает осознавать… Только что Пак оставил следы от зубов на его шее, мгновенно зализывая отметины. — Что ты… — голос срывается на шëпоте. И это будоражит всё внутри мужчины. Чанёль неожиданно опускается ниже, и времени на вопросы нет — есть лишь ответ чужим стоном и запуском пальцев в волнистые волосы наставника, когда Чанёль берёт слишком глубоко. Этого достаточно, чтобы перед глазами Бэкхёна рассыпались звёзды. Тело выгибается дугой, сжимая пальцами простынь. Для Чанёля этот вид великолепен, — зрелища прекраснее нет. Мужчина давно преодолел брезгливость, хотя в быту она никуда не исчезает. Но сейчас это не имеет никакого значения. Если бы Бэкхён мог сейчас видеть голод в чужих глазах, — сгорел от стыда на месте. Его наставник наслаждается своей властью. Нравится иметь контроль над младшим: он знает, ка́к следует прикоснуться, чтобы вызвать нужную реакцию. Знает, что когда он проводит ладонью по рёбрам, Бэкхён втягивает живот и кусает губу; когда касается тыльной стороной руки к бедру — у мальчишки сжимаются пальцы на ногах, агрудь вздымается в судорожном вздохе. Знает, что он сдавленно вскрикнет, а потом зажмёт себе рот, стыдливо жмурясь, понимая, что Чанёль обхватывает губами его член. Голос срывается в стон, когда его тонкие пальцы спиваются в ткань.

«Боже, не останавливайся…».

Бэкхён жмурится, не в силах смотреть на мужчину. Который своего взгляда не смеет отвести: чем глубже становятся движения, тем сильнее сжимает ладони, но не чрезмерно, помня о том, что нельзя допустить синяков. Оставить метки… Даже если очень хочется. Чанёля всегда завораживали искренние реакции Бэкхёна и то, как он принимает такой контакт. Каждый раз его эмоции — яркие, будто впервые: пульс бьёт в виски, дрожь и неподдельное смущение. Живо, по-настоящему… Вниз. Глубоко. Бэкхён умоляет шёпотом, не осознавая, что бормочет на самом деле.

Чанёлю достаточно этой честности.

Откуда мужчина знает, что делать? Эта мысль мелькает в голове младшего. Приходилось ли ему заниматься подобным прежде? Не было ли ему противно? А сейчас? Хотя, это ведь нормальное желание — доставить удовольствие тому, кого любишь. И всё же…       — Не думай, Бэк, — Чан отрывается от его паха с характерным звуком, и Бэкхён краснеет ещё сильнее, хотя казалось, — это его предел. Губы заменяют пальцы, скользя вверх, и только тогда Бэкхён замечает, насколько легко они двигаются — когда Чанёль успел?.. Неожиданное наслаждение заставляет его выгнуться. Но от громкой усмешки старшего кроет куда больше. «О, Боже». Чужой нос снова касается паха, и Бэкхён на мгновение теряет связь с реальностью.

Ахуеть.

И запоздало понимает, что произнëс это вслух, когда сильные руки сжимают его бёдра, припечатывая вниз, чтобы парень не выгибался сильнее. До боли. До стона. Хотя наблюдать за этим очень… приятно. Парень понимает, что происходит, с опозданием — через минуты, секунды?.. Когда его пальцы оказываются в чужих волнистых волосах, в тот момент, когда давит вниз и это движение отзывается разрядом тока по жилам. Как иначе описать происходящее? Мысли путаются, когда Бён с трудом поднимает голову и щурится, фокусируя взгляд на мужчине. Эта поза. Искры в глазах. Чанёль точно знает, что нужно делать, чтобы довести до исступления: обхватив губами, проводит языком вдоль. Это заставляет хныкать, потому что Чанёль шёпотом просит после:       — Не сдерживайся. Такой образ Чанёль не вписывается в привычные рамки. Ви́дение учителя Бэкхёном как терпеливого, заботливого и любящего человека, чей взгляд наполнен теплотой, а прикосновения дарят спокойствие, совсем не похоже на то, что происходит сейчас. Но это не должно удивлять. Пак — здоровый мужчина с естественными физическими потребностями, и Бэкхёна кроет от мысли, как нелегко было Чанёлю держать себя в руках большую часть времени, когда они только узнали друг о друге и были в статусе… рабочих отношений студента и преподавателя. Потому что мужчина заметил его сразу. Бэкхён — нет. И он не знает многого о том, насколько желанным представал был для своего учителя. Хотя сейчас голод в его в глазах ничуть не уменьшился. Его учитель не из тех, кто теряет контроль. Он предпочитает растягивать процесс, даже если приходится долго ждать: потом этот человек берёт от контакта максимум, забирая все силы у обоих, оставляя полностью довольными, одного — с искусанными губами и следами поцелуев на шее, запястьях, другого — с чувством сытости. Пресыщенным. Ему вполне хватает отношений без интима: его воображение работает достаточно ярко стакиим (и обьектом желаний. И сегодня он не собирается переходить грань. Хотя Бэк считает иначе, когда мужчина расслабляет горло. Полное сосредоточение на ощущениях, к чёрту все мысли, и даже не горит огнём лицо как следовало бы от того, насколько громким и протяжным вышел стон: Чанёль подключает пальцы, которые с лёгкостью обхватывют всё. Шершавые поушечаи медленно двигается, заставляя жмуриться до звёздочек перед глазами от того, насколько ярки эти ощущения. В определённый момент Чанель сам стонет, посылая вибрации, и Бэкхён реально теряет себя, а эти потемневшие глаза мужчины… Тонкие юношеские пальцы тянутся к волосам, зарываются, тянут, направляют, и нужный ему темп становится ясен: хотя Пак не слушается, добивая контрастами скорости.       «Какого чёрта?», — читают его глаза, и мужчина сжимает бёдра, вызывая болезненный стон. Когда Чанель резко останавливается — сжимает горло снова, и чужие бёдра сводит судорогой. Ещё пара секунд, и Бэкхён… Он сгорает в этом пламени. Стон — бессильный, блаженный, усталый. Бэкхён забывает, кто он сам, но прекрасно знает, кто сейчас перед ним: его мужчина, его человек, наставник, учитель, друг, любимый человек, идеал. Тело дрожит под чуткими ладонями, укутанное тёмным взглядом партнёра, и молящие глаза младшего просят лишь одного: целуй, целуй, целуй, пока в лёгких не станет воздуха.

Пока в лёгких не станет воздуха…