Легенда на все времена

Почему король Артур стал легендой? Почему легендой стал его маг, Мерлин? Немало историй было сложено об этом за долгие века; поделимся и мы своей: не потому, что она единственно верная, а потому, что она — о любви. Было очень страшно. Сначала Мерлин метался по камере, как обычно, надеясь на чудо,: вот-вот появится Моргана, или Гвен, или Гаюс, или… или Артур. Его помилуют, отпустят, поставят в колодки, а потом он вернется к привычной работе, и уж на этот раз постарается ничем не досаждать его высочеству. Но в следующий миг он вспоминал, что его застали за колдовством, что он заперт в камере, где не работает магия, что за окном для него уже складывают костер — а ведь Гаюс предупреждал, предупреждал, что добром это не кончится, что надо быть осторожным! — и отчетливо понимал, что это конец. Его никто не спасет. Никто не возьмет на себя ответственность за его глупость, беспечность, наплевательство. И правильно сделают. Он не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал из-за него. Но как же не хотелось умирать! Он не помнил, сколько раз уже пытался колдовать. Это было как поединок на мечах: каждый его удар парировался, силы истощались, а противник был все так же могуч и неуязвим. Он даже попытался позвать драконов; но Килгарра был прикован, а другие, если они где-то и существовали, то, скорее всего, были слишком далеко. Мерлин сел на солому, вытирая нос рукавом. Скорее бы уже прошла эта ночь, скорее бы уже все кончилось… В коридоре раздались голоса: кто-то ругался со стражниками. Мерлину показалось, что он узнал голос. Сердце забилось в бешеном ритме. Нет, Артур, конечно, не простит ему его тайны, так долго скрываемой, но он может прийти для того, чтобы выбранить его, чтобы сказать, какое он ничтожество, как он разочаровал его, как он… Неважно. Пожалуйста, подумал Мерлин, пожалуйста, пусть это будет он. Только сейчас он понял, как хочет еще раз увидеть Артура — не далеко, на помосте, вместе с отцом, а здесь, рядом, злого, расстроенного, бранящегося. Настоящего Артура. Это был он, да. Конечно, его не смогли не пропустить. Стражник с опаской отпер решетчатую дверь. Артур шагнул внутрь и захлопнул ее за собой. — Закрывай! Ну правильно, ведь иначе у колдуна останется шанс сбежать. Наверное, надо было попробовать, с запозданием подумал Мерлин, но эта мысль тут же пропала, как нередко пропадали и все остальные в присутствии Артура. Мерлин перестал думать даже о завтрашнем костре — он переживал о том, что скажет ему Артур, как будто это было самым главным в его жизни. — Мерлин, ты идиот, — сказал Артур так устало, будто только что выстоял в одиночку против банды мерсийских наемников. Мерлин сложил руки в замок, чтобы не было видно, как они трясутся. Артур простил его, как бы то ни было, Артур простил его, раз все еще называет по имени. На сердце стало так легко, словно с него свалилась главная из бед. Мерлин опустил голову пониже, пряча лицо. — Я знаю. — О чем ты думал?! — вскипел Артур. — Мало того, что ты обманывал меня, так у тебя еще и не хватило мозгов не проколоться! Да у тебя вообще нет мозгов, у тебя там каша, ясно?! — Знаю, — снова согласился Мерлин. Голос Артура, его крик, знакомый до мелочей, его беспокойство словно говорили, что все будет хорошо. И, хотя Мерлин понимал, что это невозможно и страх по-прежнему сжимал сердце, на короткое время ему стало легче: просто оттого, что Артур был рядом. — А если знаешь, — он кричал, как на поле боя, — почему ты не был осмотрительнее? Почему ты такой идиот, Мерлин? Почему, почему, почему?! Он рывком сел на солому, так же, как и Мерлин, положив локти на согнутые колени и опершись о стену, только голову не опустил, а запрокинул, словно высматривая ответ в грязном потолке. Мерлин молчал. Он очень хотел узнать, зачем Артур пришел, но после того, как тот все объяснит, он уйдет, и Мерлин снова останется один. А теперь это казалось куда страшнее — как будто потерять Артура. И он трусливо ждал, пока тот заговорит сам. Время текло, пока Мерлину не стало казаться, что они до конца дней так и просидят в этой камере. И это было не худшим, что он мог вообразить (а может быть, и лучшим). — Ладно, давай спать. — Голос Артура вернул его в действительность. — Ванны и ужина здесь не бывает, так что твои обязанности на нынешний вечер значительно упрощаются. — Что? — не понял Мерлин. — Ты чего, зачем?.. Артур… Он замолчал. В голосе Артура было что-то такое, от чего предыдущие мертвящие часы показались Мерлину солнечной сказкой. — Отец ни в какую не соглашался тебя помиловать, — слова были злыми, а взгляд — жестким, не пускающим внутрь. — Пригрозил и меня бросить в темницу, если буду перечить. Тогда я сказал, что все знал о тебе и покрывал тебя, так что вполне заслуживаю того, чтобы разделить твою участь. В кои-то веки отец не стал спорить и согласился со мной. Так что завтра нас ждет два костра. Или один на двоих, если Утер решит поберечь дрова. Мерлин рванулся к нему, больно ударившись об пол коленом, схватил за ворот рубахи, тряхнул. — Скажи, что это неправда! — потребовал он сдавленным, сиплым голосом.— Ты же просто издеваешься, да? Хочешь, чтобы я осознал, что натворил? Ну так вот, я все осознал, все! Скажи теперь, что это неправда, Артур! Он видел по глазам, что это правда. — Что же ты наделал, — выдохнул он, выпуская рубаху из рук. — Что я наделал… Артур, это не твоя судьба. Ты должен объединить Альбион, стать королем былого и грядущего, стать легендой… Зачем, Артур, ну зачем ты… — А то ты не знаешь. — Артур усмехнулся, не поворачивая головы. И вдруг сгреб Мерлина, потянул на себя, прижал так крепко, что стало трудно дышать. Мерлин не двигался, замер в этих объятиях, больше походивших на схватку, сам не заметил, как вцепился в плечи Артура, спрятал лицо в светлых волосах. Идиот, стучало в висках, какой же он идиот, почему только теперь понял, почему не был осторожен, почему им ничего не осталось, кроме этой короткой ночи… Артур потянул с плеч его куртку. — Стражники… — задержал его руку Мерлин. — Какая разница? — ласково фыркнул ему в губы Артур, и он замолчал. Последняя ночь в жизни Мерлина оказалась самой счастливой.

* * *

С каким легким сердцем поднялся бы он утром на эшафот, будь он один! До последнего Мерлин надеялся, что Утер не выдержит, махнет рукой, потребует увести Артура в темницу на хлеб и воду. Но король, выглядевший едва ли лучше своих узников, молчал. Крайний, мелкий хворост начал потрескивать. Заклубились дымки. — Нет, — удивленно сказал Мерлин. — Нет! Какой же он маг, если позволит Артуру умереть? Какой же он маг, если позволит всему вот так закончиться? У них ведь все еще впереди. Нужно только захотеть. А Мерлин хотел, чтобы Артур жил, и он сам тоже, раз уж Артуру без него не обойтись. Это желание наполнило его сверху донизу, пронзило, будто солнечный свет воду. Он мог заставить зазеленеть пустыню, осушить болото, заставить водопад течь вверх. Он мог все. Неподвластное вчера, сегодня железо особых наручников лопнуло, как рыбий пузырь под ножом кухарки. Огонь потух, веревки, связывавшие их, истлели, просмоленные поленья пустили побеги, которые тут же зазеленели. Выпущенные по приказу Утера стрелы и копья осыпались на камни звенящим дождем. Мерлин улыбнулся королю и мысленно позвал лошадей. Надо было сматываться. — Какого черта ты не сделал этого вчера? — требовательно спросил Артур, растирая запястья. — Вчера я так не мог, — признался Мерлин. Артур посмотрел на него, будто собираясь отпустить ехидную шуточку, но ничего не сказал. Поймал поводья подбежавших лошадей, бросил одни Мерлину, легко вскочил в седло, посоветовав: — Не свались! — Сам не свались, — засмеялся Мерлин, мимоходом роняя наземь очередную тучу стрел. Стук копыт затих. Утер кусал губы. Толпа молчала, переглядывалась, и где-то здесь, во взглядах очевидцев, в словах тех, кто будет пересказывать это событие, добавляя все новые и новые подробности, рождалась будущая легенда. Легенда на века.