За дверью публичного дома

Теплый свет плавно заполнил небольшую комнату, пока нежная неоновая вывеска снаружи с парой мельканий высветилась в незамысловатое слово «Welcome». Приторный запах дорогого наполнителя стал неспешно распыляться по помещению, а слабое дыхание вилось вровень со слегка взволнованным взглядом. Скоро придут первые, такие порочные изнутри, посетители, и только мысли об этом заставляли сгибать пальцы на ногах, пока глаза не сходят с полупрозрачной двери, за коей была спасательная свобода. Кристофер уже давно не ребенок, парень знает о всех прелестях и грязных уголках этого мира, да и отправился подрабатывать обычным менеджером в данное заведение лишь по собственному желанию. Хотя всего лишь потому что это было самым выгодным и, казалось бы, не таким уж и трудным вариантом. Если бы только Франц знал о том, что это принесет ему в действительности. Этот неприятный осадок постоянно заползал прямиком под кожу. Нахождение здесь с каждым днем становилось все большей тяжестью, что фантомно сдавливала горло и легкие, особенно когда скованного эмоциями тела коснется хитрый прикрытый взгляд серых очей. Вот тогда начинается самая настоящая пытка. Изучающий каждую частичку тела взгляд заставлял дыхание сбиваться, а взору переместиться еще ниже в пол, словно там находилось что-то ужасно интересное. Вероятно Кристофер прекрасно знал, что Кица, тот самый заведующий всем этим делом, так тщательно проводил слежку далеко не только за ним, а за каждым рабочим и посетителем этого чертового места. Но даже осознание этого не давало нужной частички успокоительного. Однажды Франц даже пытался заглушить тихий звон в ушах и без умолку бьющееся сердце таблетками. Тогда шатен получил свой первый выговор от Лавэнэ, что изначально принял легкое лекарство далеко не за успокоительное. Кристофер нередко замечал некую особенную манеру поведения своего начальника, даже когда тот с малой грубостью отобрал у того блистер с таблетками, твердо зажав одно запястье парня, заставляя руку слегка онеметь и непроизвольно выпустить из рук все содержимое. Легкая загадочность, что мелькала меж по-лисьи провернутых фраз и чудесное обаяние. Кица всегда отличался от тех грязных персон, пришедших в бордель. Его светлый силуэт никогда не был замечен за приливом ярости или большого испуга. Возможно в краях угольного цвета радужки изредка можно было заметить некое недовольство или каплю скрытого презрения, но образ, что собрался у Франца в голове, это совершенно не меняло. Кристоферу казалось, что Лавэнэ единственное светлое пятно в этом давно погрязшем в грязных грехах и похоти месте. Второй пыткой можно было назвать редкие разговоры с беловолосым, мелькающие где-то меж рутины. Слышать этот, слишком сладостным и тягучий голос становилось самой настоящей ловушкой для слуха любого человека. И Франц не исключение. Повестись на слащавые речи этого дьявола было буквально как два пальца об асфальт. Кристофер, конечно, еще не испытывал таких способностей Кицы на себе лично, но любая мелкая просьба, слетающая с чужих аккуратных губ, становилась испытанием. Испытанием, которое нужно выполнить в идеале. Франц прекрасно помнит, как однажды, нечаянно пролив небольшой стакан воды на посетителя, Лавэнэ с некоторой лаской отвел того к себе в кабинет, предварительно разобравшись с конфликтом между посетителем. — Еще раз такое повторится, тебя ждет чудесное времяпровождение, милый, — с некой долей стали в голосе, все так же сладко прошептал тогда Кица замечтавшемуся придурку на похолодевшее от прилива эмоций, ухо. После того дня Кристофер стремился все идеализировать, хоть и частые занятия по регби иногда выносили немало сил из ослабшего тела, а необходимость в дополнительной подработке уже давным давно исчерпала себя. Кажется, единственное, что удерживало шатена здесь, была некая нить привязанности, что болезненно тянула за очаровательным дьяволом. Конечно, скрыть зародившиеся однажды чувства было чем-то невыполнимым в дуэте с такой личность, как сам Лавэнэ. Из-за чего сейчас, находясь посреди главного, всегда чем-то страшащего кабинета, Франц снова опускал взгляд, что не доходя до пола становился расфокусированным переизбытком мыслей. — Не сжимайся ты так, — легко хмыкнул Кица, плавно вставая с насиженного на изящном кресле места, когда как Кристофер только больше оцепенел, что казалось, только слабое дыхание и безумный ритм бьющегося сердце мог отличить его состояние от статуи, — Я не собираюсь тебя ругать… Неслышно облокотившись о край дорогого стола, предварительно обойдя его, Лавэнэ стал замечать некие потемнения в глазах Франца, что казалось, тот вот вот упадет в обморок от излишнего потока ощущений. Хотя Кица даже не начал осуществлять задуманное. Снова по привычке с легкой хитринкой прикрыв глаза, сероглазый тихо поманил шатена к себе спокойным движением ладони. Конечно Кристофер не мог ослушаться просьбы, или, вернее сказать, приказа своего начальника. — Назови меня по имени, — сладким, но все еще приказным тоном произнес Лавэнэ, мягко беря за подбородок неуверенно подошедшего к себе парня, пока тот неслышно скрипел зубами, скрывая взгляд. Мелкая дрожь проходилась в районе спины, пока Франц напряженно молчал, не решаясь выдасть и слова, — Ладно, тогда ответь мне на вопрос, — чуть крепче взяв шатена за подбородок, начал Кица, подняв чужое лицо и взгляд на себя, внимательно заглядывая в очи напротив, — Ты девственник? — Что? — непроизвольно тихо вырвалось из Кристофера, пока на неловком лице появлялся нежный румянец. — Понятно, — ласково протянул Лавэнэ, плавно меняя положение, когда как Франц уже оказался припертым к твердому столу, когда как чужое колено расположилось прямиком поблизости к паху шатена, заставляя покрыться того новой волной мягкой краски и появиться некому непониманию во взгляде, в совместимости с легким испугом, — Я же вижу, как ты смотришь на меня, сладкий. — Стой… Что ты… — слова застряли где-то в горле, когда новая волна мелкой паники прошлась по телу, из-за чего вместо слов, Кристоферу пришлось сглотнуть вязкий ком в горле, начав слегка ерзать. — Расслабься, и получай удовольствие, — томно произнес Кица, находясь в двух сантиметрах от лица Франца, опаляя того теплым дыханием и привычным лисьим взглядом. Кристофер замер, поддаваясь чарующим нотам очаровательных переливов чужого голоса. Шатену начало казаться, словно весь мир вмиг замер, оставляя место только этой непривычной ситуации. Пользуясь замешательством Кристофера, Лавэнэ нежно коснулся губ того своими, предварительно, аки змея перед заветной трапезой облизнув собственные чуть суховатые уста. Пока язык проделывал путь в горячий рот шатена, ладони начальника плавно скользнули к телу оного, кое-где приподнимая привычную официальную одежду менеджера. Ослабшие кисти рук с легкой дрожью коснулись чужого торса, начав чуть отталкивать Кицу, когда как тот лишь забрал слабые запястья в руку, мягко прикладывая к себе, пока поцелуй становился все более углубленным и жарким, что воздуха становилось элементарно недостаточно. Правда, заметив состояние Франца, Лавэнэ аккуратно отстранился от душащего действа, заглядывая в покрасневшее и изрядно потрепанное личико напротив. — Мы в таком месте, где не стоит думать о чистоте и правильности, помнишь? — загадочно прошептал сероглазый, с неким энтузиазмом и начавшей появляться похотью по новой заглянув в неуверенные омуты напротив. И вроде бы Кица сказал все правильно, но было одно но. Кристофер не хотел становиться таким же, как и все, кто приходил в это заведение. — К-Кица, постой… — снова начал слабо отбиваться Франц, когда греющее дыхание снова показалось в опасной близости от покрасневшего лица. Никак не реагируя на слова партнера, Лавэнэ в очередной раз прикоснулся к подрагивающим губам, уходя в уже более несдержанный поцелуй, пока руки змейкой спускались все ниже. Кристофер в неком страхе зажмурил глаза, пока ноги немели от ощущений и покрывающих психику эмоций, витая в догадках о явном продолжении. Рваные выдохи то и дело стремились вырваться наружу. Почувствовав легкое освобождение снизу, Франц хотело был уже оттолкнуть сероглазого, как тот, словно подметив желание того, прикусил нижнюю губу шатена, заставляя того неприятно зажмуриться и снова замереть. Начавший разбираться с одеждой Кица, плавно прошелся языком по начавшей болеть от прикуса губе Кристофера, пока тот нервно сводил брови. Сладковатый запах, распыленный по помещению резво щекотал нос, приторным оттенком забираясь под кожу, в сочетании с заставляющими подрагивать прикосновениями начальника. Посторонние мысли снова стали заполнять все сознание Франца, как некстати вынуждая уходить от реальности, из-за чего в глазах появлялась дымка задумчивости. Расфокусированный взгляд Кристофера был Лавэнэ только на руку, из-за чего тот, аккуратно подвинул персону перед собой на стол, предварительно аккуратно закончив свои махинации с одеждой и тихо прошелся кончиками пальцев по чужим голым ягодицам. Слуха касались тихие выдохи шатена от нескончаемых прикосновений и обращенной на него ласки. — Успокойся, тебе понравится, — слащавый шепот снова приблизился ко рдеющему ушку, пока пунцовые скулы чувствовали приятное покалывание от приливающего тепла. В это время Кица легко пригнулся чуть ниже, рукой потянувшись к пространству позади Кристофера. По столу были разбросаны пара давно ненужных бумаг и всевозможная канцелярия, в большинстве своем находящаяся на своем по праву месте. Кое-где средь таких вещичек можно было найти загоревшийся экран телефона с парой непрочитанных сообщений и чуть поблескивающую крышку тюбика с охлаждающим лубрикантом. Пока Лавэнэ плавно тянулся обратно, проходясь собственным лицом поблизости к чужому, Франц краем затуманенного зрения уловил найденный начальником предмет, снова нервно выдохнув. Сероглазый с лисьей ухмылкой взглянув в лицо партнеру, мягко убрал спавшие кудри того со взмокшего лба за покрасневшие ушки. Легкий щелчок откупорившегося тюбика резанул по звенящему слуху Кристофера, из-за чего задумчивая дымка перелилась в явный отблеск паники. Холодное вещество коснулось изящных пальцев крашеного, после перенесенное уже к положенному им месту на данным момент. Кица старался быть как можно аккуратнее, когда как Франц, почувствовав неприятные ощущения снизу просто напросто твердо вцепился ладонью в чужое плечо, сдержанно прошипев. Решив немного отвлечь партнера, Лавэнэ преклонился ко слегка оголенной шее того, прикусив чистый участок, машинально покрывающийся мурашками, кожи. Кристофер чуть хрипло ахнул, сильнее пригнув голову, что Лавэнэ уже начал чувствовать рваное дыхание на собственном затылке. Когда пальцы уже смогли проделать все нужные действа, Франц тяжело выдохнул, чувствуя, как влажные фаланги выходят наружу, оставляя ощущение неприятно-непривычной пустоте. Тогда, Кица, в шутку облизнув верхнюю губу, преступил к скорой развязки данных событий. Шатен неосознанно преклонился к чужому плечу второй рукой обогнув шею Кицы, часто дыша. Кудри снова стали спадать на запыхавшееся лицо, а глаза закатываться и машинально прикрываться, создавая двоякие ощущения. Движения становились все более резвыми, а несдержанные стоны стали сходить со сведенных и прикушенных губ Кристофера. Уставшее выражение лица коснулось прикрывающихся век Франца, когда как ощущения становились все более яркими и отчасти размытыми. В последний раз хрипло простонав, шатен почувствовал высвобождение снизу, а после и чужие последствия, что холодно коснулись живота. Вязкое вещество вскоре покинуло нижнюю часть тела Кристофера, когда дыхание становилось все более тяжелым от всего произошедшего. — Кристофер, — сладко протянул Лавэнэ, пробуя имя подчиненного на вкус, в то же время мягко проводя чистой рукой по взъерошенным кудрявым волосам того, краем слуха Франц уловил лишь одну фразу после собственного имени, — Молодец, достиг повышения. — Что? — с малой хрипотцой задал вопрос Кристофер, медленно поднимая полный недопонимая взгляд на по-лисьи ухмыляющуюся мину начальника. — Отлично поработал, говорю, — с небольшой насмешкой хмыкнул сероглазый в ответ, мазнув большим пальцем по щеке партнера, — Можешь вступить в ряды наших более деликатных работников. — Но… — Я не говорил, что люблю тебя, милый, — невинно пустил улыбку Кица, чуть тише добавляя, наклоняясь к уху Франца, — Здесь чувства абсолютно не имеют значения, сладкий. Кажется, что Кица совершенно не тот человек, кем представлял его Кристофер раньше. Понятие этого факта только сильнее давило на вконец разбитое сердце. Вероятно, заглушающие все ощущения таблетки снова коснутся болезненных ниточек чувств вскоре.