Secundo

Я проснулся от звука закипающего чайника. Джои мерно дышал во сне, и завтрак вряд ли был его затеей. Я тихо прокрался к кухне, отмечая, что квартирка ни разу не похожа на берлогу студента-одиночки. Джои явно столовался тут не один. Он стоял у кухонной стойки, шумно разворачивая пачку чеддера для сэндвичей. К моему огромному удивлению, это был явно альфа. Высоченный, коротко стриженный брюнет в деловом костюме. Его пиджак висел на спинке кухонного стула. Чуть заметив меня, альфа аж подскочил: — Твою мать! — Извините. — Я тоже дернулся от неожиданности. Он неуловимо походил на Джои, правда, казался смуглее, ну и разрез глаз — европейский. Тогда как Джои был азиат. — Вы кто? — строго спросил он. — Я-я… Лука. Меня зовут Лука. Я с Джои. Альфа пристально и даже придирчиво меня оглядывал. Будто я пришел к нему на собеседование и успел произвести не лучшее впечатление. Впрочем, если альфа приходился Джои родственником, ничего странного не было. — Коул, — коротко кивнул альфа, возвращаясь к сэндвичам. Пока мы втроём мило завтракали, меня не покидало навязчивое чувство недосказанности. — Вы, стало быть, братья. Я бы и не догадался. Просто вы не очень похожи, — нелепо пытался разрядить обстановку я. Коул на меня поглядывал, но ничего не спрашивал. Куда проще было бы, засыпь он меня каверзными вопросами, будто ревнивый родитель. Но он молчал. — Мы сводные, у нас разные папы, — ответил за него Джои. — Но Коул мне даже ближе, чем родной, — усмехнулся в кружку с кофе омега. И почему мне тогда не показалась странной эта фраза? На учёбе я только и делал, что думал о Джои. Сидел над пустым конспектом в облаке теплой неги из собственных грёз. Джои скинул эсэмэску, что соскучился по моим поцелуям. И — самое жестокое — я даже не мог сорваться и примчаться в тот же момент. Одно дело — закосить пары, другое — практику. Вечером была чертова практика. — Ну, я надеюсь, это стоило того и тебе поставят высший? — Да уж. Чудо, если ее вообще засчитают, — пожаловался я Джои в экран телефона, когда мы общались по видео. Джои уже лежал в постели, расслабленно нежась в подушках. Я сидел на кушетке в ординаторской после дежурства в травме, где помогал бесконечно бинтовать, осматривать и заполнять. Кожа на руках пересохла от гипсовой смеси. — Я соскучился по тебе, — томно прошептал Джои — Мы не виделись всего пару дней. — Ну и что! Ты мне нужен каждый день, — плаксиво пожаловался он, переворачиваясь на живот и подползая к экрану ближе. — Да, я тоже безумно скучаю. — Покажи насколько, — понизил голос Джои. Улыбнувшись смущенно, я переключил камеру с фронтальной на обычную и стал ослаблять ремень джинсов. Неторопливо расстегнул ширинку и показал Джои очертания полувставшего члена через ткань белых боксеров. Джои приоткрыл рот, поближе разглядывая видео и мерцая голубыми глазами. — Боже, я хочу тебя прямо сейчас. — Он прикусил губу и вдруг глубоко вдохнул, закрывая веки. — Эй, ты что там задумал? — Так-так, это уже восемнадцать плюс, — улыбнулся Джои. — Спокойной ночи, студент. Я переживал, что Джои может не хватать моих эмоций. Сам он не стеснялся говорить, плохо ему или хорошо, чего он хочет и как. А я хотел его не меньше, но не всегда озвучивал желания. Я решил сделать ему сюрприз и прийти без предупреждения следующим вечером. Наплевал на вечерние пары, купил модные муссовые пирожные и бутылку хорошего шампанского, чтобы закатить маленький праздник. Только надеялся, что его брата дома не будет. Он вроде работал преподавателем в каком-то вузе. И, судя по плохому зрению и педантичному стилю одежды, был тот ещё трудоголик. Я поднялся на этаж и остановился у двери. Отряхивая штаны, заметил, что кроссовки страшно усраны весенней грязью. Пока чистил их влажной салфеткой, раздались чьи-то стоны. Я оглянулся, пытаясь понять, в какой из соседних квартир живет такая страстная парочка, и вдруг снова услышал громкий стон прямо перед собой. Будто из-за двери Джои. Возможно, Коул привёл своего омегу? Я окаменел, отчетливо различив голос Джои: — Прошу, глубже. Возьми меня глубже… — умолял он. Бросило в холодный пот. Слышимость была хорошей; дверь была приоткрыта на крохотную щель. Я толкнул ее зачем-то, хотя и так все понял. Прямо в коридоре на тумбочке сидел Джои с раздвинутыми ногами, а якобы брат Коул смачно трахал его, удерживая колени. Он был в уличных ботинках, его пальто валялось прямо на пороге. Джои не видел меня. Зарывшись руками Коулу под водолазку, он отдавался ему, прикрыв от кайфа глаза. Сказать, что я не ожидал этого от омеги, который ненавидит альф, — ничего не сказать. Альфа заметил меня и замер. Прежде чем Джои открыл глаза, я уже несся вниз по лестнице, рискуя покатиться вниз и свернуть шею. В ушах звенел протяжный писк, я глухо слышал собственное хриплое дыхание, загнанное. Обернулся случайно, инстинктивно и увидел Джои, босого, в одной рубашке, орущего что-то мне. Он подскочил, хватая за руки: — Поднимись наверх, пожалуйста! Я все объясню тебе, — как сквозь подушку слышал я. Я пошёл за ним просто потому, что мне уже было все равно. От реальности я будто отключился. Внутри зияла огромная дыра. Навалилась кромешная апатия, заслоняя все мысли и чувства. — Сядь, пожалуйста, — попросил Джои. Сам принялся трясущимися руками наливать крепкий чай. Появился его брат — уже без ботинок и с застегнутой ширинкой. И тупо сел рядом. Я смотрел на него как на инопланетянина, разрываясь между желанием задушить его и воткнуть себе в горло столовый нож. — Понимаешь, мы с Коулом всегда были вместе. У нас не такая связь, я не могу объяснить правильно… — начал Джои, испуганно глядя мне в лицо. — Джои, иди-ка приберись в ванной. Ты там сегодня все зеркало пастой заплевал. Давай, — велел Коул. Джои просительно заглядывал в глаза, но я так и не смог посмотреть на него в ответ. — Зачем тогда нужен был я? — риторически спросил я у самого себя. Это была очень жестокая шутка. — Послушай. — Коул спокойно закурил. — Джои очень ранимый. И уязвимый. Его изнасиловали двое альф когда-то ещё в школе. Почти десять лет назад. Насильников так и не поймали, у Джои долго был депрессивный синдром, навязчивые мысли, панические атаки... Естественно, отторжение к альфам. Я младшего брата любил и люблю. Он и сейчас милашка, как ребенок. В общем, у меня тоже развился в своем роде комплекс: я старший брат и не смог защитить его. Был обязан, но не смог уберечь. И с тех пор я всегда шёл у Джои на поводу. Но я не считаю это чем-то плохим или неправильным. Пусть даже делал это из чувства вины. Отеческая забота превратилась в гиперопеку и вообще черт знает во что. Но потом у Джои случился переходный возраст, первые течки… От альф его воротит и трясёт, мы оба понимали, что, скорее всего, он больше никогда не сможет иметь с ними дело. Но его организм страдал от нехватки правильных гормонов. И Джои сказал, раз я и так навсегда останусь с ним, может, мы тогда будем и в постели вместе? Вместе во всем… Альфа устало выдохнул дым и затушил сигарету. — В общем, конечно, я не мог ему отказать. Мою психику это тоже доконало, но со временем я привык. Мы и правда стали одним целым. Джои воспринимает это буквальнее, чем кажется даже мне. Я это понял, когда он стал подыскивать нам пару. Он воспринимает нас как отдельный организм. То есть нас двое, и он чувствует, что мы одиноки, что нам нужен настоящий партнер. Я, уж конечно, так не считаю… — тут альфа снисходительно глянул на меня, — но не хочу, чтобы Джои страдал. Мы пытались строить отношения с одним омегой. И, возможно, он любил Джои поначалу. Это был его коллега из группы. Но потом омега переключился на меня. Полностью, попытался оттеснить Джои. И мы потеряли к нему интерес. После этого я думал, Джои никогда больше не будет пытаться, но... — Коул неоднозначно повел ладонью в мою сторону, — вот он ты. Правда оказалась хуже всех моих предположений. То есть это был не порыв, не измена, не минутное помутнение. Этот омега изначально был чужой, и не стоило рассчитывать ни на что. — Ясно. — Я поднялся со стула и повернулся к выходу, когда увидел выглядывающего из-за угла Джои. Он тихо давился слезами, смотрел на меня сквозь мерцающую пелену. Сердце болезненно защемило. Я надевал ботинки, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Не уходи, — еле слышно попросил Джои. Внутри зарождалась страшная буря. Одна часть меня сгорала от ревности и боли, вторая — рвалась утешить любимого омегу. — Не бросай. Я вдруг понял, что не могу однозначно сказать «нет». Не сейчас. Я ещё не могу с этим смириться. И я зачем-то произнес многообещающее «я должен подумать» — и ушёл. Дни превратился в одну длинную пытку. Иногда мне просто хотелось положить ей конец немедленно, но апатия удерживала от каких-то действий. «Знаешь, ты, когда ночевал в последний раз, оставил свой дезик». «Мне не хватает нашей музыки». Джои без ножа меня резал своими эсэмэсками. Вот он рядом. Лишь руку протяни. Но я не мог так вот просто взять и забыть. Забыть, что нас будет трое, если я скажу нам «да». Я сидел в закусочной и машинально жевал остывшую картошку. Не чувствуя вкусов и запахов, я все еще помнил, что должен чем-то набить брюхо, чтобы не склеить ласты. Он звонил. До того работала отмазка, что я на парах, но сейчас Джои попал в идеальный момент. — Алло. — Алло… — ответил я. — А я сегодня пек пирог. Морковный. — Ты умеешь печь? Ты же терпеть не можешь… — Да нет, у меня руки из задницы. Готовит обычно Коул, но он любит все мясное и калорийное. — Неудивительно, — хмыкнул я. — Да… и я подумал, что ты бы никогда не согласился прийти к нам на ужин, зная, что будет только жареное мясо и картофель. Так что я подумал о какой-нибудь выпечке. — И как? — О, в середине я забил на рецепт, решив, что все и так понял. И получился просто коричневый кусок пластилина, — прыснул Джои. Я невольно тоже засмеялся. Тихие смешки Джои вдруг перешли в настоящий заливистый хохот. — Я серьезно. Я попробовал откусить, а потом… ха-ха-ха-ха, не мог отскрести от зубов его пятнадцать минут. — Он заразительно смеялся над собой. Видимо, до слез. Потому что, отсмеявшись, Джои всхлипнул и судорожно выдохнул: — Знаешь, Коул хороший. Вы могли бы с ним поладить, правда! Я думаю, у нас бы все получилось… — Прости, я спускаюсь в метро, — ответил я хриплым из-за сухости во рту голосом. — Да, я понял. Лука! — Да? — Знаешь, если ты все для себя решил и знаешь… ответ, — выдавил Джои, — больше не бери от меня трубку. Так точно и ловко уколоть меня в самое сердце мог только Джои. Последнее, что я помню, — это разрывающую жизнь на «до» и «после» мысль: да плевать на все!