мой мальчик

Это было холодное раннее весеннее утро. Только-только должен начаться рассвет. Арсений, всю ночь сидевший на балконе, крутил в руках пачку сигарет. Казалось, будто не он пропах ими, а наоборот они впитали все его запахи. Он говорил, что бросит курить, но не смог. Арс всё понимал, не обижался и не ругался. «Да, он же совсем ещё ребёнок, хотя был выше всех знакомых и меня, — думал он, вспоминая о детских чертах лица своего возлюбленного, — а его добрый наивный взгляд располагал к нему любого». Первую неделю Арсений кричал. Не верил. Бил сначала подушки, а потом стены. Он срывался на всех и вся. Дима, Серёжа и другие не знали уже, как ему помочь. Вторую неделю Арсений беспросветно пил до потери сознания. Ему пришлось влить в себя очень много литров алкоголя, потому что он почти никогда не пьянел. Третью неделю Арсений ходил по их местам. Он гулял по набережной, где они ели сладкую вату, кормили уток и громко смеялись. Заходил в кафе, где готовили его любимый кофе — капучино с карамельным сиропом без сахара — брал две порции и шёл домой, забыв о том, что он больше не там. Вот прошёл месяц. Арсений надел его огромную толстовку, похожую на шахматную доску, и вышел на балкон. Потом взял его сигареты и закурил. При первой затяжке Арс закашлял: «Чёрт, как же он это делал?». Он никогда не понимал, зачем убивать себя вот таким образом, если перед тобой весь мир. Арсений довольно часто говорил ему об этом, но в ответ звучало лишь его любимое «всё однажды пройдёт». Арсений вспомнил, как впервые увидел его. Он был такой неуклюжий, застенчивый, но, пересилив себя, подошёл первым: — Привет, я Антон Шастун! — Привет, Арсений Попов, но можешь звать меня Арс, — они пожали друг другу руки. — Хорошо! Мы теперь коллеги. Здорово! — сказал он и широко улыбнулся, осветив всю студию. Вторая затяжка пошла у Арсения намного лучше, но почему-то у него адски заболела и закружилась голова. Ему сразу вспомнились те аттракционы в Новой Голландии, куда он водил Антона, когда тот впервые приехал к нему в Санкт-Петербург. Арсению тогда стало плохо уже на «Пирате», а Антон потащил его на американские горки. А после они пошли на колесо обозрения. Но вместо того, чтобы смотреть на Питер, Арс любовался Антоном. С третьей затяжкой Арсений вошёл во вкус. «Кажется, я начинаю понимать, почему он так любил эти сигареты» — подумал он. В голове у Арса начали мелькать самые лучшие события с Антоном. Он брал сигарету за сигаретой и растворялся в дыму и воспоминаниях. 2017 год. Гастроли. На одном из концертов во «внутренний голос» играли они вдвоём. Всё шло как по маслу: два друга потеряли обручальное кольцо и пытались его найти. Они ссорились, бегали по барам, где проходили мальчишники. В какой-то момент Арсений прислушался к своему «внутреннему голосу», и девушка-зрительница сказала: — Блин, я его люблю. Что делать? Наверное, надо признаться. Арсений замялся. «Ладно, я просто играю свою роль. Ничего такого» — успокаивал он сам себя. — Слушай, а ты по мальчикам, да? — Что? Как ты узнал об этом? — подыгрывал Антон. — Я узнал, так как люблю тебя. Давай поженимся! — Давай! — Антон и Арсений подошли друг к другу и сделали вид, что целуются. Зал разразился аплодисментами. После концерта парни вместе со всеми вернулись в гостиницу. Когда все уже легли спать, Антон пришел в комнату к Арсению. — Слушай, Арс, я… можно я у тебя сегодня посплю? — щеки Антона предательски залились краской, но у Арсения была точно такая же реакция. – Д-да, без проблем. Молодые люди легли вместе. Шастун прижался к Попову, словно маленький и беззащитный котёнок. Они почти уже заснули, как Антон сказал: — Я это… не играл почти на сцене… — Что?.. — протянул Арс, зевая. — В плане… ты мне, правда, нравишься, — Арсений молчал. — Я пойму, если ты не захочешь больше со мной общаться… — начал тараторить Антон, но его перебил нежный поцелуй. Потом Арсения перенесло на ярко-синий диван. Они играют в приставку. Антон пытается приобщить его к футболу и учит играть в FIFA. — Ну, Арс, давай! Мы почти победили их! — Попов нажимал на кнопки еще старательнее. Он был очень сосредоточен и из-за этого выглядел угрюмым и злым. — Что ж, тебе надо ещё потренироваться, прежде чем играть против Поза, — сказал Антон, когда они проиграли со счётом 4:1. — Эй, ты только не расстраивайся. У нас ещё много времени, — продолжил Антон и поцеловал Арсения в лоб. На что последовал ответный поцелуй в шею… Месяц назад. Перед глазами возникли стерилизованные стены. Множество людей в белом. Какие-то красные пятна. — Быстрее! В операционную его! — Позовите врача! Он смотрел на всё со стороны и слышал свои же крики: — Помогите! Помогите ему! Прошу вас! В тот день сердце Арсения было разбито окончательно. Его не удалось спасти. Врачи просидели в операционной 6 часов, но ничто не помогало. Главный хирург вышел и сказал: — Мне очень жаль… — после этой фразы у Арса что-то разорвалось в груди. Сердце будто лопнуло и разлетелось на сотни кусочков. А всё из-за обдолбанного пьянчуги, который, несмотря ни на что, решил покататься на максимальных скоростях на грузовике. Он подождал, когда загорится зелёный, выждал три секунды, чтоб уж наверняка, и поехал. Но он даже не успел выйти на разворот. Удар. Машина подлетает, словно игрушечная. Переворачивается на крышу, и ее продолжает толкать грузовик. Свидетели в шоке. Хорошо, что вообще додумались позвонить в скорую. Но она ехала слишком медленно. Прохожие начали вытаскивать его из машины. Он собрал все свои силы, чтобы сказать: — 6…3…5…2… Арс… — и потерял сознание. Арсений тогда ждал его домой и готовил ужин. Звонок заставил его мигом выскочить из квартиры, поймать такси и ехать в больницу. Это была их последняя встреча, которую он уже не помнил. Арсений вернулся в настоящее. Уже светало. Он докурил последнюю сигарету из пачки. Достал блокнот, в котором он записывал только всё самое важное, и ручку, которую ему подарил он. Арсений начал записывать:

«Я пойму лишь сейчас, Что же значит Горстка слов тех, Сказанных наперёд. И услышу из детства: Плачь, мой мальчик, Смейся, мой мальчик. Всё однажды Пройдёт»

Потом он отложил ручку и блокнот. Открыл окно, снял москитную сетку, которая долго не поддавалась, словно моля одуматься. Но Арсений был настроен слишком решительно. Он слишком долго не видел его. Арсений встал на перегородку… — Я иду к тебе, мой мальчик. И шагнул… Сначала была резкая боль и темнота, но он услышал его голос. — Арсений? Ч-что? Ты же не должен быть тут. Он хотел было открыть глаза, но яркий свет заставил его зажмурится. — Это ты? — вымолвил Арс. — Да, да, это я, — ответил Антон. — Теперь мы снова вместе, и уже ничто нас не разлучит. Но ведь всё однажды пройдёт?