Сдалась

              Она смотрела без укора, ненависти или раздражения. Она смотрела даже не на меня; куда-то вбок. Опустошенно, так, наверное, смотрят люди, из которых высосали душу. Мы обе знали, что рано или поздно это случится, отчего же оттягивали все до последнего момента? Я почти допила свой порядком остывший кофе, Тэ так и не притронулась к кружке. За окном светило солнце, блеклое, по-настоящему зимнее. Она запела песню. Почти что шепотом, еле шевеля бледными губами. Ее глаза, обычно такие выразительные и глубокие, сегодня были тусклые и монотонные, пальцы сжимались и разжимались, больше никаких движений. Я не чувствовала вины. И вообще, при виде Тэ в таком состоянии, я не чувствовала ничего. Наверное, это особая аура, пожирающая всякое настроение, своеобразная воронка, поглощающая чувства. Жизнь ушла из нас обоих около пяти часов тому назад. Нежные изгибы ее тела теперь будут преследовать меня везде, повсеместно, сниться в самых сладких снах. Вот так вот, запросто сдалась мне, без разговоров. Это просто взорвало мою психику, сердце вырывалось из груди, я повторяла давно изученные фразы. Я смотрела ей в глаза, тогда еще полные жизни, озаренные блеском; сжимала пальцами тонкие белоснежные запястья, шептала что-то неразборчивое. Я целовала ее нежные губы, наши бедра терлись друг о друга, мои руки уже бродили по ее спине, нащупывая застежку лифчика… Все это действительно случилось со мной, но я никак не могла поверить. Мы проснулись в одной кровати. Расстояние между мной и Тэ было достаточным, чтобы там спокойно поместился кто-то еще, но, слава Богу, никого третьего там не было. Дальше все случилось слишком быстро: мы переглянулись испуганными взглядами, затем ее рука потянулась ко мне, но Тэ тут же одернула ее; в глазах застыли слезы; она быстро натянула на себя нижнее белье и платье, снова подарила мне взгляд полный удивления или страха и вышла из комнаты. Я сидела на кровати, обернувшись одним лишь одеялом, до моего разума, охваченного агонией, оставшейся от вчерашней ночи, не сразу дошло, что нужно что-то делать. Я нехотя натянула на себя халат и вышла на кухню, где за столом нашла Тэ. Дальше мы почему-то обе сделали вид, что ничего не произошло. Я предложила выпить кофе, она кивнула. Повисла напряженная тишина, которую нарушил лишь резкий звук битого стекла, когда я уронила чашку. Но, как ни странно, Тэ даже не обратила на это внимания, вероятно была слишком поглощена своими мыслями и ее было можно понять. Я аккуратно, опасаясь разбить еще одну чашку, поставила перед ней кофе, села на место и жадно впилась в нее взглядом. Господи, какая же она красивая! Платиновые волосы, шоколадные глаза, правильные черты лица, чудесная фигура! Я могла бы смотреть на нее вечно, но, когда чисто случайно встретилась с ее взглядом, поняла, что сейчас не самое подходящее время. Тэ смотрела без укора, ненависти или раздражения. Она смотрела даже не на меня; куда-то вбок. Опустошенно, так, наверное, смотрят люди, из которых высосали душу… Спустя около получаса, она неожиданно встала. Огляделась, будто только что проснулась и еще не до конца поняла, где находится. Я тоже встала, подошла к ней поближе, но не осмелилась поднять взгляда. Тогда я так и не смогла сказать ей всего, чего хотела. Не смогла попросить не уходить, не смогла обнять. Когда Тэ ушла, я чувствовала себя опустошенной и беспомощной. Я в бессмысленной позе застыла перед входной дверью, подавленная чувством своей никчемности. Даже заплакать у меня не получилось. Жизнь, маленькая надежда на тепло, ушла вместе с ней! «Теперь уже никогда не согреться», — эхом пульсировали слова в голове. В это холодное зимнее утро, в этот первый день Нового Года я осталась одна. Прошел, должно быть, целый месяц. Жизнь шла своим чередом, бессмысленная цепь таких же бессмысленных событий не остановилось из-за нас двоих. Меня поглотила меланхолия, а рутинный образ жизни только усугубляла ситуацию. Нет. Это не могло продолжаться вечно. Просто не могло. Настал День Святого Валентина. Вокруг парочки, романтика и любовь — чувство, которое мне, видимо, не дано познать в полной силе. На работе было просто невозможно находиться, все они выглядели слишком милыми. Слишком счастливыми. В тот день на улице хлестал холодный ливень, я сильнее куталась в шарф, тонкая материя которого была неспособна спасти меня от жуткого озноба. Мимо расплывчатыми красками проплывал город. Волосы промокли, а руки были спрятаны в карманах пальто. Наверное, даже вероятнее всего, именно для таких дней и создан алкоголь, но разве у меня поднимется рука купить то, что так жутко напоминает о ней?! Это и есть край, край всем страданиям. Я в тот день даже не хотела возвращаться домой, лежать на кровати, на которой лежала с ней. Наверное, я бы пошла гулять и пешком бы обошла все окрестности. Но, к сожалению, я не любила, скорее даже не переносила холод. В квартире было не так тепло, как хотелось бы, но это все же лучше, чем нечего… Я не поняла, снова не поняла, как это случилось. Она пришла ко мне нетрезвая, вся промокшая и сердитая. Рассказывала о чем-то, я слушала и пыталась успокоить. Тэ принесла с собой алкоголя, кажется, ликера. Сначала она пила одна, но потом и я присоединилась к ней. Мы ввалились в комнату, на ходу стягивая друг с друга одежду. От аромата ее кожи я пьянела не хуже, чем от того, что выпила. Тэ толкнула меня на кровать, распустила свои волосы и легла на меня. Мы целовались, чуть ли не задыхаясь, она гладила мое тело и волосы, я ногтями впивалась в ее спину, боясь, что этот сон вот-вот закончится. И снова утро. Почему ночи, проведенные в страданиях тянутся так долго и мучительно, а сладкие и такие желанные — пролетают почти незаметно?.. В этот раз я встала раньше нее и была полна решимости. Я взяла ручку, вырвала из тетради листок и начала писать… «Дорогая, милая, любимая. Знаешь, иногда очень тяжело выразить свои чувства, особенно, если боишься чего-то неосязаемого, к примеру, непонимания. Я смогла это преодолеть, пойми и ты меня. Я не пытаюсь надавить на жалость или выжать из тебя слезы, не в коем случае! Помнишь, как это случилось у нас впервые? Наши волосы спутались между собой, черные и платиновые, создавая, наверное, непередаваемо красивый контраст. Мы ведь такие разные. Как огонь и лед. Я до сих пор не знаю, что из этого сильнее, скорее всего, холод. Мое сердце, покрытое тоненькой корочкой льда, никогда еще не болело так остро, как сейчас. Мне даже неловко, что пишу тебе всю эту чепуху. Потому что самое главное было в первой строчке. Дорогая, милая, любимая. Я люблю тебя, Тэ. И именно это главное. Твоя Куки»             *** В этом году на Рождество выдалась пасмурная погода. Дождь лил не переставая, снег почти растаял еще накануне. За окном, сквозь плотную пелену дождя виднелись размытые огни. «Так даже красивее», — говорила мне она. Она — единственное мое спасение, лучик среди туч, дорогая и любимая Куки. Скоро мы отметим пятилетнюю годовщину совместной жизни. Так странно — уже несколько лет прошло, а я все еще нахожу в ней что-то новое. Наверное, так и случается, когда любишь кого-то искренне. И ночами, когда становится совсем худо, я вновь и вновь перечитываю то ее письмо, те ее чувства, выраженные на бумаге. Затертое до дыр, но все же дорогое... милое, любимое…