Демонические игры.

Последний сладкий поцелуй, что останется в его сердце навсегда, последний влюбленный взгляд, обращённый лишь на него, последние слова, сказанные в отчаянных всхлипах. Больше Кот этого не увидит. Несмотря на то что он отлично это понимает, менее болезненным этот факт не становится. Рука в черной перчатке бережно проходит по плечу девушки, мягко сжимая его, пока изумрудно-зеленые глаза, налитые, как казалось, не просто солёными слезами, а неумолимой печалью, с нежностью разглядывали спящее лицо. Нижняя губа парня непроизвольно подрагивает, пока мокрые дорожки слез охлаждают горячую кожу. Горло сдавливает неприятным спазмом. Хочется закричать. Закричать так, чтобы весь мир, каждый его обитатель, почувствовали эту невыносимую боль. Но он молчит, просто молчит, не в силах произнести хотя бы одно слово. Лишь редкие, как ему казалось, жалкие всхлипы доносились из мужского горла. Он не может, просто не может поверить, что всё закончится именно так. Всё, что они прошли вместе, теперь будет помнить только он. Каждый сладкий поцелуй, каждое тёплое объятие, каждое доброе слово, произнесённое мягкими губами. Сейчас, даже если она проснётся прямо на его руках, в её голове будет лишь пустота и непонимание происходящего. Да, воспоминания, что, казалось, останутся в её голове навсегда, сейчас стёрты лишь одним щелчком пальцев. Парень прижал к себе женское тело крепче в отдалённой надежде, что в эти тяжёлые мгновенния девушка откроет свои небесно-голубые очи и с тёплой, обнадеживающей улыбкой чмокнет его в щеку, нежно проведя по ней рукой. Но этого не происходило, веки лишь подрагивали в глубоком сне. Трясущиеся руки осторожно приподняли чёлку, позволив влажным губам с нежностью коснуться женского лба. — Мне так жаль… — мужской голос дрогнул. — Мне так жаль, что я украл тебя… — каждое предложение сопровождалось тяжёлым всхлипом. — Я должен был послушать отца с самого начала, — голосовые связки словно сжались, не давая ему договорить. — Но… я не жалею ни об одной секунде, проведённой с тобой, — страдальческая улыбка проскользнула сквозь пелену боли и отчаяния на лице. — Ты была самым ярким лучом света в моей жизни, я… — голос вновь сорвался. — Я так жалею, что заставил нас обоих пережить это. Если бы я с самого начала смирился со своим одиночеством, ни тебе, ни мне не пришлось бы страдать. И я знаю, что ты не услышишь это, но я не могу этого не сказать… — зелёные глаза.сквозь пелену горячих слез вновь посмотрели на веснушчатое лицо. Тихо, практически не слышно, губы прошептали последние, но такие заветные слова: — Я люблю тебя… Ночь. Нуар стоит посреди богатого особняка, что он же отстроил для себя ещё с десяток лет назад, дабы жить в нём, пока его демонический мозг изучает человеческий мир. Да, он немало, по нашим меркам, времени изучал людей, их стиль общения и коммуникации. Особняк и правда большой, подстать его вкусу. Перед парнем на его же кровати будто безжизненно лежит синеволосая дама, тихо посапывая в своём глубоком сне. Он же стоит, просто стоит, не в силах заставить себя уйти. Пытается насмотреться на девушку в последний раз. Рассмотреть её мягкие черты лица, гладкие изгибы шеи, изящные ключицы и руки. Однако… Глаза его словно стали стекляшками, настолько пустыми они казались. В них не было ничего. Ни грусти, ни радости, ни ненависти, ни любви. Ни-че-го. Лишь застывшие слезы давали понять, что посреди комнаты всё-таки живое существо. Время шло, а блондин так и не двигался с места, и лишь спустя несколько таких же пустых часов он осмелился опуститься на колени и, в последний раз мягко чмокнув девушку в лоб, испариться из этого мира.