melius quam hesterno

Кто король, кто тут босс, вы все знаете моё имя!

Тэджон — славная и прекрасная столица великого королевства Ильчоль. Несколько веков здесь правили наследники династии Мин, холодным умом, но горячим сердцем, они расширяли границы государства и способствовали его процветанию. И все было хорошо, но счастье не может длиться долго. В королевской семье родился ребёнок и не просто малыш, а наследный принц. Однако, было у мальчика то, что заставило родителей впасть в отчаяние и грусть, — малыш родился со шрамом. О как же так, по традициям наследный принц не мог взойти на престол, имея на лице шрам. Король и королева долго искали выход и решили спрятать мальчика от чужих глаз, дабы никто не мог лицезреть сие уродство на его лице. И имя этому мальчику дали Юнги. Мин рос, учился прилежно с самыми лучшими учителями королевства, которым не разрешалось смотреть на молодого господина под страхом смерти. Поначалу Юнги не понимал намерений своих родителей, обижался жутко, однако истерик не закатывал, предпочитая тихо отсиживаться в своей комнате. Мин воспринимал свой шрам как что-то, что делает его особенным, не таким как все и не видел в нем чего-то плохого или уродливого. В 15 лет мальчику пришлось учиться чонджэ*, однако его внимание привлекли комму, то есть танцы с мечом и он полностью погрузился в их изучение. Через год Мин в совершенстве владел мечом, имея в своей коллекции около 100 экземпляров — некоторые ему подарили родители, некоторые придворные чиновники, пришедшие на празднецтва, а парочку Юнги выбрал сам, в особенности, свой любимый меч, катану если быть точнее. Острое заточенное лезвие переливалось от любого луча света, рукоять была украшена россыпью драгоценных камней и золота, а там, где начиналось лезвие был выгравирован тигр, широко раскрывший свою массивную пасть. Юнги очень редко выходил из дворца, читай сбегал, неизменно прикрывая свое лицо платком, а голову соломенной шляпой и беря с собой свою катану. Вот и сейчас Мин решил сбежать, прогуляться по местному рынку, возможно выбрать себе что-либо новое. Расказав об этом единственному другу — Ким Намджуну — сыну чиновника Ким Намджи, Юн собрал все необходимое и попросил Кима прикрыть Мина перед родителями, дабы у тех не возникало вопросов и они не спохватились его. Юнги перелез через высоченный забор мягко приземлившись на уже другой стороне и натянув повязку пошел в сторону рынка. Добравшись до рынка Юн в первую очередь решил навестить мясника — доброго мужчину, который всегда был рад ему и, наверное, единственный человек вне дворца, знавший об его происхождении. Однако, завернув за угол одной из улиц рынка Мин столкнулся с юношей, который как две капли воды был похож на него, только без шрама и с длинными блондинистыми волосами. Не успев и открыть рот, Юнги почувствовал тяжелый удар по голове и последним, что он увидел стала ухмылка беловолосого незнакомца.

***

Очнулся Юнги в непонятном ему месте, посреди поля и с ужасной болью в голове. Оглянувшись и прощупав карманы Мин отметил, что все деньги, одежды и катаны были при нем, но не хватало лишь браслета — символа королевской семьи, о котором знали только придворные и сама королевская чета Мин. Юнги с трудом поднялся на ноги, пытаясь сфокусировать свое зрение. Окинув взглядом местность Мин понял, что находится в рисовом поле, а это значит, что где-то близко должно быть поселение, поэтому он решает дойти до ближайшего посёлка и спросить людей о том, как добраться до центра Тэджона. Мин шёл уже час, но по ощущениям все десять, ему очень хотелось есть, но еще больше его мучала жажда. Он не знает сколько времени он пролежал в поле и где он вообще находится, но единственное в чем Юн уверен — в том, что он обязан дойти до места, где живут люди. Блуждая меж полями, Мин услышал звуки копыт и смех людей и из последних сил начал бежать на звуки. Добежав до вершины холма, он увидел пару парней на лошадях, судя по одежде и внешнему виду, обычные сельские жители, они катались на лошадях, а возле них паслись коровы, ох кто бы знал как Юнги рад их встретить. От бега у него начала кружиться голова, а рот приоткрылся в немом крике прежде чем он упал и кубарем скатился с холма.

***

Чонгук с Хосоком снова пошли вместе на пастбища и оба они были уверены, что скучно не будет. Братья любили, когда матушка отправляла их вместе пасти скот — вдвоем им всегда веселее. Семья Чон была обычной сельской семьей, они жили в относительном достатке, после смерти отца — главного кормильца им пришлось несладко, ведь именно Чонхо ездил в столицу для продажи мяса и других продуктов. После его смерти мать Чонов — Чон Ара должна была сама растить, тогда еще маленьких, сыновей. Отец семейства умер, когда Гуку было 5, а Хосоку 8 и мать не могла самостоятельно ездить в другой город, оставляя своих детей сасих, а в деревне продуктов всем итак было достаточно, поэтому это не имело ни малейшего спроса. Сейчас, через 15 лет, парни по очереди отправляются в Тэджон для продажи продуктов и могут сами обеспечивать мать и помогать ей по хозяйству. Большую часть всего естественно делают сыновья, но сегодня им повезло и выдался, относительно, свободный день, поэтому мать отправила обоих мальчиков на пастбище, читай на отдых. Чонгук решил устроить перегонки на лошадях и начал соревноваться с Хосоком, заливисто смеясь и не смотря куда бежит лошадь. — Хэй, Хосок-а, растерял все свои навыки, м? — немного оборачиваясь и смотря на явно отстающего брата позади себя, кричит Гук. — Ты мухлюешь! Это нечестно. Давай заново и я заставлю глотать тебя и Чугым пыль! — крича и пытаясь догнать младшего, злился Хосок. Гук остановился и перейдя на рысь, вскинул голову аки победитель, хотя по сути он таковым и являлся. — Молодец, Чугым-и, ты задала ему жару. — похлопал по шее лошадь Чон и остановился, глядя на подходящего к нему Хо. — Почему ты вообще назвал лошадь смертью? ** Не думаешь, что это как минимум странно. Она у нас от силы неделю, а я ее уже опасаюсь, чисто рефлекторно. — с опаской глядя на черную лошадь тяжеловозной породы, сказал Сок. — Сок-и, она же душка. А имя я дал ей из-за внешнего вида, так то она и мухи не обидит. Сама людей боится и от всего шарахается. — ласково гладя лошадку по гриве приговаривал Чон. — А сам-то назвал коня солнцем. Это ли нормально по-твоему? — усмехнулся младший. —  Да уж, мухи не обидит, ага. Вот растопчет тебя, когда ты ей сахар вовремя не дашь и посмотришь какая она безобидная. И ты Тэяна не трогай, он действительно солнышко. — фыркнул Хосок, поглаживая гнедого мерина*** и переводя взгляд куда-то за спину Гука. — Что? — лицо Хосока резко сменилось с улыбающегося на удивленное и Гук обернулся назад, увидев лежащего у холма человека. — О господи, неужели снова кого-то убили. — воскликнул Сок, морщясь от своих же слов. — Акстись, вдруг он еще жив! — Чонгук резко ударил по бокам лошади, заставляя ее сорваться на бег и подъехал к лежаему на земле человеку. Парень спрыгнул с Чугым и подошёл к едва дышащему телу. Он присел возле него, разворачивая Мина и проверяя пульс. — Хосок-а, он жив, быстро скачи к матушке и проси приготовить все необходимое. Ему нужно обработать раны. — прокричал Чон, поднимая тело и закидывая его себе на плечи, а затем укладывая на лошадь и садясь на нее же. Гук придерживал Мина за талию одной рукой, а другой держал поводья и управлял конем. Парень не успел толком увидеть лицо незнакомца ибо оно было скрыто соломенной шляпой, да и не до того было, когда он проверял наличие пульса и закидывал бедного на лошадь. Чонгук прискакал к дому, где его на пороге уже встречали Хосок с матушкой и спрыгнув с Чугым, взял на руки едва живого Мина, потащив его в дом. Его уложили на деревянный пол и матушка Чон начала осматривать его на предмет видимых ран. На руках были синяки и царапины, которые рассыпались от кисти и до самих плечей. Все остальные раны скорее всего были под одеждой, поэтому женщина попросила сыновей раздеть Юнги, сама выйдя из комнаты. Чонгук начал снимать верх, а Хосок возился с штанами и обувью. Сняв с Мина рубашку Чонгук был шокирован — на коже цвета алебастра было множество гематом и царапин, черт, да его будто звери дикие рвали на части. Парень был ужасно худым, даже костлявым и видно, что измученным, поэтому о том, что с ним произошло оставалось только догадываться. Откинув потрепанные лохмотья Чонгук решил снять с того шляпу с повязкой. Сняв с его лица повязку, а с головы соломенное нечто Гук поразился чужой красоте. Нежные и даже миловидные черты лица словно у куклы, аккуратный нос и пухлые губы, все это сочиталось так гармонично, что он даже завидовал. Затем взор Чона переместился на правый глаз незнакомца. С первого взгляда уродливый шрам, на этом парне совсем не выглядел таковым. Внешность его словно была идеалом, совершенством из всех идеальных вещей в мире. Даже то, что на другом человеке казалось бы несуразным на Юнги смотрелось просто шикарно. Чонгук так долго рассматривал Мина, невольно залюбовавшись, что не заметил как Хосок закончил и позвал матушку. Та быстро засуетилась, отмахнувшись от младшего и прося не мешать и начала накладывать повязки и обрабатывать глубокие раны. Чонгук в последний раз взглянул в сторону парня и вышел из комнаты, садясь на ступеньки возле входа. Витая в своих мыслях он и не заметил присутствия старшего брата. — Эй, ты чего. Тебя так потрясло случившееся? — мягко произнес Сок, кладя руку на плечо брата немного сжимая будто поддерживая без слов. — Да нет, просто этот парень… Он такой… идеальный? — спрашивая у самого себя. — Хо, я впервые вижу такого красивого человека. — развернувшись к брату и смотря ему в глаза, признался Гук. — Ты уверен, что мы говорим об одном и трм же человеке? Ты его шрам на поллица видел? Где же тут красота и идеальность? — фыркнул Хосок, забирая руку с плеча брата. — Я уж думал чё серьезное случилось, а ты глупости думаешь. — и встал, оставляя младшего на едине со своими мыслями. В эту ночь Чонгук не спит все думая о загадочном незнакомце, что спит за стенкой и порываясь прийти и посмотреть хоть одним глазком, но отводит себя от этой мысли, обещая себе с утра проверить его самочувствие. В эту ночь Чонгук впервые рушит обещание, даное самому себе и прокрадывается в комнату, в которой спит Юнги, наблюдая за умиротворенным и спокойным лицом. Чонгук наклонился над ним и невесомо провел по лбу, смахивая отросшие волосы, проходясь подушечками пальцев по скулам и линии челюсти, а затем прикасаясь к правому глазу и броси, осторожно проводя по шраму с замершим дыханием. Он обращался с ним как с фарфоровой куклой, боясь навредить или чего хуже, нарушить сон прекрасного незнакомца. Понаблюдав еще некоторое время, Чонгук осторожно встает и уходит из комнаты, закрывая за собой дверь. И ему вовсе не обязательно знать, что Юнги в это время не спал и пытался успокоить быстро бьющееся сердце и ускорившееся дыхание. Больше Мин глаз не сомкнул, думая о Чонгуке и его действиях. В эту ночь не спал и Хосок, думая о брате и его словах. Думая и вспоминая незнакомца. Думая о том, как он видел выходящего из опочивальни, где находится гость, младшего брата и испытывая при этом странные чувства.

***