too much

Чону никого не хотел видеть, ни с кем не хотел говорить. И вот — все здесь, разговаривают с ним. Даже Тэиль надоедал ему. Тэиль — любовь всей его жизни. Тэиль, который спасал его каждый раз. Но, в то же время, Мун стал озабоченным чуть ли не всем. Он просто хотел побыть один. Но Тэиль всегда был рядом, обнимал его, целовал, проверял, чтобы он улыбался, и говорил, что все будет хорошо. Но будет ли? Чону научился лгать. Ложь становилась для него забавной игрой, когда он заключал пари с самим собой — смогут его поймать или нет. Неожиданно обнимая в ответ на «я люблю тебя», всегда пытался доказать, что он в порядке. Учитывая усилия, которые он прилагает, изматывая себя, это было слишком. Он так устал, но спать нельзя. Он многократно спрашивал себя, был ли он человеком на самом деле, но как тогда можно справиться с таким количеством боли и лжи внутри себя. Несколько раз он пытался сбежать, но Тэиль всегда просыпался, и тогда Чону притворялся, что хотел сходить выпить воды или посмотреть телевизор. Но снотворное никого не смогло обмануть — Тэиль никогда не спал так крепко. Он спал настолько хорошо, что не почувствовал, как Чону выбрался из его рук, сбегая в глубокую ночь, чтобы обрести немного свободы. В первые несколько ночей он слонялся вокруг, до сих пор не зная нового города; нашел несколько приятных мест, магазинов, баров, которые все еще открыты, но он остался на мосту. Свежий воздух помог ему почувствовать себя лучше. Он не спрыгнет. Он никогда не сделает этого. Он выдохнул и пошел дальше. Другая сторона моста открывала вид на новую часть города, с неоновыми вывесками на зданиях, объявляя о магазинах в этой области. В такое время он оставался один, наслаждаясь уединением на свежем воздухе, восстанавливаясь от социальных взаимодействий за прошедший день. Это было слишком, но ночь выравнивала баланс бушующих внутри него чувств. Кофе выполнял свою работу, не позволяя Чону заснуть. Все акумуляторы заряжены — теперь у него есть больше любви, которую он может возместить. Прибавляя к нулю, он отдает остаток прежней любви, однако это все еще недостаточно для того, чтобы заставить Тэиля улыбаться. Он любил его. Он любил его так сильно, но начинал задыхаться. Он изо всех сил старался дышать в их доме, который они купили недавно. Он изо всех сил старался вести простой разговор со своими друзьями. Возможно, он нуждался в новых. Ему необходимо немного пространства, чтобы подумать и вздохнуть. Чем чаще он сбегал, тем лучше ему становилось. Он чувствовал себя свободнее, будто его тело возвращалось к жизни, а его глаза снова смогли видеть прекрасные вещи вокруг. Он начал испытывать недостаток сна, засыпая во время приема пищи или полностью отключаясь на несколько минут. Тэиль стал меньше беспокоиться, поэтому он не всегда был рядом. Возможно, сейчас он может рассказать ему. Поделиться, как сильно сдавливало в его груди, когда Тэиль спрашивал, все ли в порядке. Он пытался, хотел, но забота, которой Тэиль обволакивал его, тем самым надоедая, не помогала. Он нуждался в пространстве, нуждался в воздухе и в том, чтобы сбежать снова, что он и делает каждую ночь. Эта ложь чувствовалась естественно, и беспокоиться о реакции Тэиля не входило в его планы, пока чувство исцеления наполняло его на данный момент. Да, учитывая тяжесть всего этого, обман прожигал ему горло, заставляя молчать. Спустя месяца, всё тот же распорядок. Может, её стало чуть меньше. В некоторые дни он решил не сбегать, чтобы хорошо выспаться. Тэиль получил работу получше, поэтому он проводил меньше времени дома. Он ненавидел себя за это, но Чону это не особо волновало. У него было больше времени провести в одиночестве, так что сбегать не приходилось. Его сердце становилось все более спокойным, разум не был заполнен тревожными мыслями как раньше, а прояснялся все больше с каждым днем. Чону даже пытался устроиться на работу. Ему нужно было нянчиться с ребенком, но в итоге ему становилось скучно, и, в конце концов, ему вручили двух детей, самых милых зернышек, которых он когда-либо видел за всю свою жизнь. Они были шумными. Даже телевизор или клуб так не уничтожали его уши, как делали эти двое детей. По неопределенной причине, они любили устраивать соревнования «кто будет громче». Чону никогда не выигрывал, но это помогало избавиться от нарастающего кома в груди. Они даже потерялись в лесу вместе, но дети продолжали смеяться, будто это была самая забавная вещь в мире, пока Чону пытался найти координаты, чтобы успешно добраться обратно домой. Все было для него в новинку, но ему это нравилось. Прошло немало времени с тех пор, когда он так заботился о ком-то. Тэиль делал это для него, но теперь, когда ему стало лучше, он решил попробовать снова. Позже ему поручили еще трех детей. Больше прогулок по лесу, больше «кричащих» соревнований и других вещей. В первый раз, когда Чону рассказал об этом, Тэиль был удивлен. «Заботиться о детях?» «Ты даже не можешь позаботиться о себе сам.» — Тэиль не сказал это, но это ясно читалось в его глазах. Они отражали удивление, но больше всего — замешательство. Может, Чону хотел доказать, что может справиться с этим. Он должен был сделать это или Тэиль не поверил бы ему, когда Чону собирался сказать, что он чувствует себя лучше, чем когда-либо. Потому что это правда. Даже если сейчас у них в доме полно безостановочно улыбающихся и слоняющихся вокруг детей. Плохое настроение было редкостью в то время, но видя Тэиля обеспокоенным и грустным — не лучшее начало дня. Он не хотел говорить ему, почему, что еще больше беспокоило его. Видеть Тэиля встревоженным было такой же редкостью, как и видеть детей спокойными. Говоря о них, первое, что они делали утром — дарили Чону крепкие объятия. Они подбегали к нему, заставляя упасть на землю. Он действительно чувствовал себя счастливее в такие дни. «Тэиль?» — Чону позвал его во время ужина. Это было спустя пару месяцев. У некоторых детей был день рождения, другие сменили класс. Ему поручили новых, он любил их, и они, по-видимому, любили его тоже. Когда рядом с ним были дети, он чувствовал, будто ему не о чем беспокоиться. Он действительно больше ни о чем не волновался, не сбегал, потому что забота о детях растрачивала всю его энергию. Он уже гулял с ними, и это было намного лучше, разделяя это драгоценное время с чудесными зернышками, веселясь и играя в футбол. Он больше не чувствовал себя одиноким в свое «свободное» время. И это определенно было к лучшему. «Да, детка?» — тон Тэиля был обеспокоенным. Он был напряжен из-за нагрузки на работе, но настало время Чону помочь ему, а не наоборот. Он был здесь, чтобы сказать ему, что все будет в порядке, и это единственное, в чем нуждался Тэиль: быть успокоенным и находиться в руках своего возлюбленного. Может теперь возвращение домой не будет оседать грузом на его плечах. В последние дни Тэиль задумался: возможно Чону действительно стало лучше. Забота о детях показала ему это. Возвращавшись домой, тот улыбался и смеялся как прежде. В первый раз Тэиль почти заплакал. Прошло несколько лет, как он не слышал смех Чону. Даже видеть его улыбающимся было редкостью. Это было слишком драгоценное время. С того момента Тэиль много фотографировал его на случай, если эта улыбка снова исчезнет. Но потом он не мог вспомнить, почему делал это, почему помогал ему. Может, они не будут полезны, кроме того, чтобы сделать его счастливым тоже. Это был момент, когда Чону рассказал ему, рассказал ему всё. Не потому, что ему плохо, а потому, что если бы он был честен, то мог бы сохранить этот секрет до самой смерти. Это было только из-за того, что он чувствовал необходимость. Ему нужно было сказать, что ему лучше, что он победил себя. Он сражался с собойсобой и поправился самостоятельно. Он испытал новые вещи, приводящих к другим, и улыбка была одной из простых действий сейчас. Может, единственное, в чем он нуждался, было пространство. Больше пространства, чтобы подумать, времени, чтобы провести его в одиночестве. После этого быть в компании, заботиться о других людях. Нужда быть полезным людям и получать больше взамен. В ту ночь Тэиль пролил много слез. Он чувствовал многое. Он чувствовал себя бесполезным, потому что не мог помочь ему; дураком и глупым, не в состоянии понять, насколько больно ему было. Также, он чувствовал себя свободным, свободным от обязанности заботиться о Чону, потому что тому стало лучше и ему не нужно было полагаться только на него одного. Он понял, что не помог ему должным образом, не помог ему совсем, и теперь он знал, как чувствовал себя Чону. Он осознал множество деталей, чувствовал вину и много извинялся. Чону сказал, что все в порядке и теперь ему лучше. Но этого было слишком много. Он потратил так много времени впустую, потому что он был слишком глуп, чтобы понять, что не помогает ему. Чону чувствовал себя странно той ночью. Он никогда не видел Тэиля таким разбитым раньше. Он должен был утешить его. Но не ожидал такой реакции. Он ничего не ожидал, если честно. Он успокоил его, сказав, что не знал, что тот делал это во благо. Он просто пытался помочь ему после всего, обнимая его всю ночь, слишком боясь оставить его в таком состоянии. Тэиль тоже не спал, был занят поглаживанием волос Чону, заставляя чувствовать себя любимым, даже если он и был обузой для него в прошлом. «Это больше не так. Давай будем смотреть в будущее сейчас, хорошо? Давай слушать друг друга больше, теперь я буду рассказывать тебе всё, обещаю.» — Чону сказал это в ту ночь, чтобы успокоить Тэиля. И это сработало — раны стали заживать, словно это обещание стало новым началом. А начать все заново значит сделать все возможное для выздоровления Чону и менее напряженного Тэиля.