Do it for me

х х х

Take off your clothes Give me your trust Look me in the eyes And confess your lust Get on your knees Beg me to stop I promise I’ll love you If you do it, do it for me

Чанша, провинция Хунань Empark Grand Hotel Changsha 2:00 AM Дверь захлопывается, раздается короткий писк электронного замка. Чжань ловит себя на мысли, что, возможно, он бы предпочел засов изнутри. Какой-нибудь титановый. Он проходит к зоне кухни, чтобы открыть холодильник. Бутылка воды, высокий стакан. Он льет воду, а телефон в кармане продолжает вибрировать. Он хочет выпить свои таблетки и лечь спать. Какой-то там витаминный комплекс, мама настаивала, чтобы он пропил. Не понятно, помогает или нет, но засыпается правда легче. Завтра сложный день. А когда в последний раз был хоть один легкий? Чжань выдавливает две капсулы из блистера, кидает его на столешницу и пьет. Телефон перестает вибрировать, но начинает снова спустя минуту. Ночные звонки от менеджеров не были редкостью, да и большинство важных деталей контрактов обсуждалось неофициально, в долгих переписках с кучей намёков. Чжань умудрялся подмечать почти все, лавировал между подводных камней, а ведь когда-то его это пугало. Оказалось — достаточно просто отнестись к этому с долей иронии и сохранять голову холодной. Он вытягивает телефон. Звонит ему действительно менеджер. Но не его. Семь минут третьего. Плохо. — Что с ним? Прости, в смысле. Привет, да. В трубке раздается вздох, Чжань вслушивается в звуки на фоне. Приглушенный и ритмичный бас. Продолжать нет нужды, но Сюин устало шепчет: — Он хочет довести до совершенства, но пока что в совершенстве только моя мигрень. Чжань, пожалуйста. Я редко тебя прошу и, как и обещала, до Ибо не дошла информация, что вы в одном городе, но сейчас… сейчас такой случай, чтобы ты вправил ему мозги. Пожалуйста? Я, конечно, злобная ведьма. Но самый главный враг Ибо — он сам. Вторые сутки спит полтора часа, глотает свой энергетик с кофе… Строит из себя сверхчеловека, понимаешь? Я смещаю графики, говорю ему отказываться от части контрактов, он сам постоянно ноет, что ему не хватает времени. У него три проекта, один за одним, два шоу, реклама… Я рада, что он такой трудяга, искренне. Но даже лошади отдыхают. А он не умеет просто. Я боюсь, что он себя загонит и… не знаю. Он всегда удивляет своей работоспособностью, но у всего есть предел? Чжань молчит какое-то время. В номере пахнет жасмином, видимо, какой-то ненавязчивый освежитель. Чжань трет шею и опирается низом поясницы о столешницу. Сюин в трубке вздыхает вновь. — А может, дело в чем-то другом… Я не знаю. Небо, он сегодня почти не ел даже, понимаешь? Не похоже на него. Не знаю, что происходит… Его лимит доверия по отношению ко мне имеет четкие границы, ты понимаешь. Только тебе удается пробиться дальше. Даже не Ван Ханю. Это он… намекнул мне, что стоит… тебя побеспокоить. Чжань усмехается и запрокидывает голову, прикрыв глаза. — И какой же я по счёту в этом списке? — На самом деле ты единственно верный вариант и сам это знаешь. Я всё устрою. — Пару недель назад в его машине снова был маячок, Сюин. Я знаю, что у нас договоренность с Ся Янь, но его власть не распространяется на удачную череду случайностей. За мной следят круглые сутки, и не только те, для кого это просто работа. Если у тебя есть план, то обсуди его с Мэйли сейчас и скорректируйте. Это очень рискованно. Я пока… соберусь. Чжань обнимает себя свободной рукой и обводит номер взглядом, в итоге задерживаясь на окнах во всю стену. Воды реки Сянцзян отражали переливы неоновых огней, череда фонарей подсвечивала набережную и за всё то время, что Чжань бездумно рассматривал вид, проехало всего машин пять. Довольно мало. И снова — плохо. — Спасибо, Чжань. Знаешь, я прикинула, эффект от твоих проповедей держится около двух месяцев. — М-м. В последний год? И как динамика показателей за всё время? — В самом начале хватало всего на пару недель. — Вау. Надо было идти в воспитатели. Сюин хмыкает и говорит, что перезвонит, когда они все согласуют в срочном порядке. Чжань сбрасывает и оставляет телефон на столешнице рядом с блистером от таблеток. У него самолет в десять утра, думал отоспаться, потом ещё подремать во время перелёта. Скорее всего, для сна останется только последнее. Но он хотя бы примет сейчас душ. Ибо не включает освещение в студии, не до этого. Ему хватает автоматической подсветки по низу зеркал и света от фонарей за стеклами окон. Даже собственная тревожность меркнет перед перспективой так и не вытащить из себя всё, что требует эта музыка. Он не понимает, что не так. Связка за связкой, все идет гладко. Но это не то. Ибо останавливается, упирая руки в бока. Опустив голову, он заставляет себя дышать размеренно. Сердце колотится и отдает саднящим ощущением в горле. Ибо опускается на пол и трет шею. Музыка продолжает выбиваться из динамиков. Ибо опускается на спину, разводит руки и ноги, смотрит в потолок. Всё тело просит пощады, наверняка будет мстить завтра, но от этого всегда есть рецепт — нестероидные противовоспалительные. Пару таблеток внутрь, хорошенько размяться утром, если что-то особенно будет ныть — щедро пройтись мазью. Главное — не останавливаться. — Ты не надел наколенники. Ибо усмехается, прикрыв глаза. Вскоре музыка смолкает. Он все еще не смотрит. Вслушивается в мягкие шаги. Они замолкают где-то поблизости, раздается шорох, наигранное кряхтение. Усмешка становится улыбкой и Ибо открывает глаза, повернув голову. Сяо Чжань вытянулся на полу рядом, скрестив ноги в лодыжках, уложив свои невозможные пальцы в замок на животе. — Некому считать мои синяки, так что… ладно. Я просто забыл их. Но пока я не планировал падать на колени. Чжань кивает, но не смотрит в ответ. Крутит кольцо на среднем пальце. Ибо не просит на себя посмотреть, он ждёт. Чжань плавно поворачивает голову. Глаза встречаются и в них невыносимое тепло, от которого ноет не меньше, чем от излишней нагрузки. Точно также. По всему телу. Ибо медленно поднимает руку, тянется к чужой щеке. Последние сантиметры Чжань помогает преодолеть ему сам, накрывая ладонь собственной поверх. Ибо улыбается шире, поглаживая его щеку большим пальцем. Он хочет оказаться ещё ближе, но растягивает удовольствие. Чжань переходит на шепот. — Мне начинает казаться, что ты это специально. Доводишь себя, доводишь тех, кому не всё равно, чтобы они били тревогу. И в итоге мне не остаётся ничего, кроме как приехать, чтобы отрезвить тебя. — М-м. Чжань-гэ, ты снова приписываешь мне глубинный смысл. Но его правда нет. Скучаю ли я по тебе? Постоянно, если не занят. Поэтому я и занят. Постоянно. Так легче, не думаешь? — Ты спишь по полтора часа и урывками в машинах. От этого больше вреда, чем пользы. Ты хочешь снова грохнуться в обморок? — Тогда это было из-за жары. А сейчас холодная осень. Мне это не грозит. Чжань молчит, смещает чужую ладонь так, чтобы поцеловать во внутреннюю сторону. — На твоём месте я бы задумался, не галлюцинация ли перед тобой? — Галлюцинации не пахнут, Чжань-гэ. А ты пахнешь. Собой и какими-то новыми духами. Мне нравится, неплохо сочетается. Ибо переплетает их пальцы и прижимает к себе. Чжань цокает языком и отводит взгляд, но не забирает руку. — Как было в этот раз? — Тебе же не нравится об этом слушать, ты всегда раздражаешься. — Хочу знать. Чжань тихо смеется и вздыхает, трет подбородок костяшками пальцев и снова поворачивается к Ибо. — Один из твоей охраны, один из моей. Водитель с надбавкой. Балахон, бесформенное пальто, маска, шапка. Сменили три машины, добирались полтора часа, хотя ехать от отеля сюда — двадцать минут. До этого все машины тщательно проверялись, каждая принадлежит кому-то из стаффа. Кажется, ниссан был вообще личной машиной Бохая. Не стал углубляться. Перевел на счета по несколько сотен дополнительно. М-м. Заехали в Старбакс, так что тебя ждут роллы с лососем, когда поднимешь свою задницу, и чай. С гибискусом. Потому что с тебя хватит кофеина, колы и гуараны. — Как скажешь, Чжань-гэ. — Если бы, учитель Ван. Ибо прикрывает глаза снова. Он сжимает чужие пальцы чуть сильнее, словно на самом деле побаивался — правда ли Чжань рядом реален? Сложно воспринимать мир вокруг, когда страдаешь от недостатка сна. Всё либо смазывается, либо наоборот — ощущается слишком остро. Сейчас Ибо был где-то между. Он вдыхает поглубже. Легкая горечь ванили и что-то древесное. Цитрус геля для душа. Ибо приподнимается на локте, а затем просто переползает, устраиваясь поверх Чжаня. Тот не против, морщится для проформы, устраивая руки на чужой пояснице. Любимая поза в постели вовсе не что-то вроде миссионерской или собаки, а вот так. Ибо обожает спать на нем. И было это в последний раз слишком давно. — Пол твердый, Бо-ди. Мои лопатки шлют мне красочные приветы. И копчик. — Шутить про анорексию будет низко, да? — Очень. — Пять минут и я встану. Хорошо? — Это угроза, да? Ибо фыркает в чужую шею и вскидывает голову. Все проблемы и недовольство собой растворились, будто всего полчаса назад Ван Ибо не был в болезненном ступоре. У Чжаня огромные глаза. Иногда это даже пугающе. Ибо шепчет это вслух, Чжань прищуривается и нагло тыкает его пальцем в щеку. Ибо успевает поймать его ртом, коротко облизывает, на что Чжань говорит «фу, Ибо». Тот только усмехается. Пальцы Чжаня на вкус — антисептик, как и было пару месяцев назад. Ибо касается губами чужой шеи, для начала получив на это разрешение — он приближался медленно, считывая выражение лица Сяо Чжаня. Сейчас он вплетает свои пальцы в волосы на затылке Ибо, тянет у корней, пока тот целует под ухом, забирается ладонью под оверсайз свитшот с какими-то кляксами на черном фоне. Чжань шумно выдыхает «мы не будем этого делать». Затем добавляет «здесь». Ибо усмехается и оставляет вереницу теплых и коротких касаний до кадыка, целует под подбородком, ведет по нему губами и касается уголка рта. Прихватывает чужие губы, язык ласкает между, но не углубляется. Ибо отстраняется, встаёт на колени, наблюдая за тем, как Чжань приходит в себя. Его гэгэ чувствителен, и когда он уставший — барьеры всегда падают куда быстрее. — Я хочу попробовать. Поможешь мне? Чжань приподнимается на локтях и смотрит на него, склонив голову набок. Ибо пожимает плечами и встает одним движением, делает шаг ближе и подает руку. Чжань хватает за ладонь, позволяя себе помочь, но Ибо рывком тянет на себя, выбивая чужое «Бо-ди», а затем хриплый смешок. Они обнимаются, неуклюже покачиваясь. Чжань обвивает руками чужую шею и прижимается губами к виску. — Почему ты хочешь попробовать? — М-м. Я хочу узнать о тебе еще больше. И понять, как это. Хочу влезть в твою шкуру? Ты понимаешь мой бессвязный бред, да? — Как ни удивительно, но да. Хорошо. — Это будешь только ты. Всегда только ты. Чжань ничего не отвечает, он целует Ибо в щеку, и пытается вывернуться из чужих рук. У него получается не сразу. — Ты возишь этот набор с собой повсюду или ты знал? — Будешь чай? Ибо игнорирует его вопрос. Он делал так довольно часто. Делал вид, что не понимает или не слышит. Наверное когда-то услышал совет «не придавай значения — и это пройдет». Только вот такой девиз был откровенно хреновым. Чжань раздраженно потирает шею и проходит вглубь чужого лофта. Ибо мог позволить себе неплохую квартиру в Чанша, вместо очередного номера. Так было спокойнее, пока его имя числилось в трёх отелях. Туда приезжали подсадные ребятки, которым платили огромные деньги. Они подбирались по конституции тела, форме пальцев, ногтевых пластин и ушей, выразительному кадыку. Тратили часы жизни на изучение походки Ван Ибо и его манеры двигаться в целом. Для быстрых «пролетов» и «вылетов» из машины в машину, или из машины в здания — самое то. Замотанные, словно мумии-хипстеры, чаще всего они были из актерской фабрики, и это было что-то вроде драйв-теста побочных эффектов публичности и помощью, закрепленной контрактом и бумагами о неразглашении. Такие себе «маски-шоу» последние два года. Влетает в копеечку, но вполне себя оправдывает. Чжань не был согласен на такой расклад для себя. Его аргумент был в альтруистичном стиле — «я не хочу, чтобы кто-то мог пострадать по моей вине, или чтобы это раскрылось и всё было снова не так понято». Ибо морщился, но не продолжал этот спор, который всегда был одной из тех натянутых струн между ними, которая лопнув — точно зарядит в глаз. Обоим, скорее всего. Ибо щелкает по пузатому чайнику. Шарит по ящикам в поисках заварки и находит какой-то там улун. Он щедро сыплет его в чайник поменьше. Достает кружки. На столе, совершенно обыденно, словно декоративная часть интерьера, стоит коробка. В ней пачка презервативов, два флакона лубриканта, анальная пробка и что-то вроде вибропули. Чжань берет последнее и нащупывает бугорок кнопки. Штуковина начинает вибрировать. Ибо усмехается, коротко обернувшись. Он занят тем, чтобы сделать «красиво» — достает роллы из Старбакса и раскладывает по тарелкам. Сяо Чжаню же так важна эстетика, так ведь? Чжань выключает прибор и укладывает обратно в коробку. Время близится к четырем утра. Раздражение зарождается где-то у живота, поднимается кислотой кверху, Чжань складывает руки на груди. — Поешь после. Раз ты так хочешь, то идём. Может хоть это тебя отрубит на нормальные шесть часов сна. Ибо поджимает губы, чтобы не начать смеяться. Это все от недосыпа, конечно. Нервный смех, дурацкие шуточки. Он кивает, чайник щелкает, выдавая пар. Ибо игнорирует его, подхватывает коробку и проходит мимо Чжаня, задевая его плечом. Сяо Чжань пытается разгадать истинную причину желания Ибо. Но скоро становится очень не до этого. Содержимое коробки брошено на постель, Ибо игнорирует пачку презервативов. Чжань тянется к ней, но Бо-ди выбивает её из пальцев. — Ты совсем придурок? В первый раз не часто кому везет, ладно? Латекс может помочь в… — Нет. Сяо Чжань выдерживает этот взгляд исподлобья, в котором «кокетства» — ноль без палочки. Чжань слишком устал, чтобы спорить или доказывать, что он прав. Ибо прекрасно знает, что он прав намного чаще, чем ему бы хотелось. Чжань всё ещё не понимает правил этой игры, эта ночь кажется ему сплошным сюром. Может, это на самом деле его собственная галлюцинация? Ибо вскрывает лубрикант и в нос сразу же ударяет запах манго. Галлюцинации не пахнут, точно. Чжань сжевывает губу, наблюдая, как Ибо размазывает желтоватый гель между пальцев, будто изучая текстуру. Чжань отводит взгляд и стягивает с себя свитшот с футболкой, вытряхивается из джинсов. Ибо в постели только в одном белье, и пока Чжань оставляет на себе боксеры тоже. Что-то вроде странной солидарности. Чжань подбирается ближе, целует губы Ибо коротко пару раз, он обнимает его за шею чистой рукой, пока другая зачем-то обмазывает его собственный живот. Чжаню хочется нелепо пошутить про то, что Бо-ди явно промахнулся, но не выходит. Ибо посасывает его язык, выводит поцелуй на новый виток и это Чжань не сдерживает довольный стон. Он прерывается, бросает короткий взгляд, опускается ниже и стягивает белье с Ибо, заставляя приподнять бедра. Чжань нашаривает открытый лубрикант, выдавливает на пальцы, растирает, чтобы точно было тепло. Он опускает измазанную ладонь на полутвердый член Ибо, принимаясь ласкать, одновременно с тем, как провоцирует новый поцелуй. В этот раз ведёт он, вылизывая, играясь и дразня Ибо, до характерного и шумного вдоха носом. Член наливается постепенно, Чжань нажимает на крупную головку, ведет по расщелине, опускается до основания. Он прикусывает нижнюю губу напоследок и говорит «переворачивайся». Так будет просто удобнее. Ибо слушается, но делает из простого движения целое шоу. Чжань усмехается, он жадно запоминает каждую секунду. Он начинает со спины. Собирает родинки по лопаткам, вторит линии позвоночника чередой поцелуев, поглаживает по пояснице. Чжань намерен утопить Ибо в нежности, и делает так почти что всегда, но этот раз — особенный. Он тихо шепчет «уверен?», слышит твердое «да» на выдохе. Чжань опускается пониже, ведет губами по правой ягодице, пока ладонь сминает левую. Он отстраняется, чтобы выдавить еще порцию лубриканта на пальцы. Он целует у поясницы, проходясь пальцами между ягодиц Ибо. Тот судорожно выдыхает, Чжань замечает — Бо-ди сжимает пальцами простынь. — Мы всегда можем остановиться, хорошо? Ты ведёшь. Ибо фыркает и только сильнее отставляет задницу. Чжань целует в мякоть ягодицы снова, в этот раз прихватывая кромкой зубов. Пальцы продолжают поглаживать, иногда совсем немного надавливая ближе ко входу, но неизменно соскальзывая вниз. Чжань поступает довольно интуитивно, скорее ориентируясь на собственный опыт. Ибо никогда не помогал ему готовиться — это обычно то, что делают нормальные пары, но они не подходили под эти каноны. Секс был спонтанным, редко включал в себя проникновение. А когда это происходило, значит — встреча была запланированной и однозначной, Чжань готовился сам. Иначе львиная доля времени была бы потеряна так бездарно, да и… пыл Ибо никогда не подразумевал тормозов. Чжань даже думал некоторое время, что тот не в курсе, через что ему приходится проходить за пару часов до встречи и почему он всегда опаздывает. Они никогда не обсуждали это, ведь не возникало нужды. Их общение и так было не самой регулярной вещью на свете, вопреки постоянным смс (как старомодно-то, зато не взломать так просто) и звонкам. Им было на что потратить свои слова, так что… Но, судя по набору, Ибо прекрасно все понимал и осознавал. А теперь захотел попробовать. И явно это спланировал. Чжань облизывает губы, наблюдая, как собственный палец проникает внутрь. Ибо реагирует на это приглушенным и коротким вздохом. Чжань не был уверен, что это увлечет его самого, он слишком боялся навредить, но в какой-то момент возбуждение взяло над ним верх, а в действиях появилась спокойная решительность. Да, Ибо… безмерно открытый и трогательный сейчас, хоть последнее — такой себе эпитет при этой картине, но это именно то, что Чжань чувствовал. И нужно отнестись к этому с уважением и дать Ибо то, что он так хочет, не боясь ответственности за чужую боль. Так будет, они оба знают, но… Думать становится всё сложнее. Чжань снова целует по пояснице, толкается вторым пальцем и задерживается внутри, ощущая эту узость. Стенки давят, Чжань проталкивается немного еще и целует уже ближе к правой лопатке. Он ныряет под чужой живот и обхватывает член Ибо, который успел немного опасть. Чжань принимается ласкать его, сжимая ближе к головке пару раз, из-за чего Ибо напрягается всем телом и коротко дергается. Чжань продолжает двигаться внутри пальцами, разводит их пару раз, вытаскивает и загоняет снова. Ибо обводит губы языком, подтягивает к себе подушку и обнимает её руками, устраиваясь на ней щекой. Из-за этого он прогибается ещё больше, и доступен сейчас настолько откровенно по-блядски… Чжань сглатывает. Собственному члену тесно в белье, на ткани уже намечается влажное пятно, так что приходится себе напомнить — сейчас главное вовсе не он, да и потом будет тоже. Чжань оставляет мягкий укус где-то у середины спины. Ему приходится прерваться и добавить ещё смазки, она никогда не бывает лишней. Он толкается пальцами снова, в этот раз стенки поддаются получше. Чжань не рискует добавлять ещё один палец пока что, у него другая задача. Может, в этот раз Ибо будет достаточно, если… Чжань нащупывает выступающий узелок, он почти что может потереть его полностью. Ибо шипит в ответ на это действие и дергается всем телом. Мышцы живота напряжены, он утыкается в подушку лицом, вытянув руки, словно собираясь потянуться в какой-то стандартной асане из перечня глянцевого журнала. Чжань говорит «тшш», в этот раз он ласкает это местечко нежнее, продолжая надрачивать чужой член, только медленнее. Все становится более плавным, даже тягучим. Чжань проводит языком по пояснице и толкается внутри, разводит пальцы, вытаскивает, снова проникает внутрь и потирает твердую горошину. Пальцы ног Ибо поджимаются, он душит стон в подушку, но ради глотка воздуха поворачивает голову. Чжань чуть выпрямляется, чтобы видеть. Ибо жмурится, облизывает губы, снова прячется в подушку, но тут же нуждается в воздухе опять. Чжань начинает трахать его пальцами быстрее, наращивая темп синхронно с тем, как ладонь двигается по его члену. В какой-то момент Ибо начинает хныкать. Правда хныкать. Сяо Чжань совершенно очарован и забывает о собственном теле напрочь, хоть член болезненно и сладко ноет, не говоря о том, какая тяжесть ощущается в мошонке. Из сумбура мыслей он вылавливает лишь одну: он та причина, по которой Ибо сейчас именно такой. Возможно, им правда стоит чаще… пересматривать приоритеты? Ибо снова ерзает, он пытается насадиться на пальцы внутри себя поглубже, это неосознанное движение бедрами выдает его с головой. Чжань вытаскивает пальцы, прижимает ладонью чужой член к низу живота. Этого недостаточно, чтобы он мог его взять, совершенно недостаточно. Ибо тяжело дышит, снова прячется в подушку. Чжань отстраняется совсем. Ибо разводит колени чуть шире, прогибается в спине, в итоге трется собой о постель. Чжань на это только цокает языком, тянет к себе за бедра и наклоняется. Чтобы широко провести языком между чужих ягодиц. Привкус манго оседает на языке, это вряд ли хорошая идея, но ему очень хотелось сделать именно так. Ибо замирает. Он явно пытается понять, что происходит, и догадка может показаться ему безумной. Почему-то смешно, так что Чжань не сдерживается. Целует в ягодицу пару раз, поглаживает по бедрам, затем снова помогает себе ладонями, разводя упругие половинки и касаясь кончиком языка входа. Вскоре он толкается вглубь и слышит… господи, это был смущенный писк, который перешёл во всхлип? Чжань никогда не припомнит этого вслух, но ему достаточно знать, что он может спровоцировать в Ибо такое восхитительное звучание. Бо-ди пытается уйти от такой ласки в какой-то момент, наверняка у него сейчас горят уши и шея, а может он наконец-то научился краснеть и щеками, но Чжань не дает, удерживая крепко. Откровенная пытка заканчивается, он сжимает чужие ягодицы несколько раз и выпрямляется. Делу это помогло не сильно, но Ибо сейчас явно близок к грани и без этого. Чжань тянется за пробкой. Нужно время и что-то явно покрупнее, чем пальцы. Он похлопывает Ибо по бедру, привлекая его внимание. Чжань облизывает игрушку. Черный силикон на вкус отдает чем-то сладким и химическим. Кто бы мог подумать, что этой ночью Сяо Чжаню придется попробовать на вкус лубрикант и секс-игрушки? И вовсе не по причине того, что Ибо взбрело в голову поиграться в доминанта, окей. Сейчас всё как-то… волнительно иначе. Ибо даже не моргает, чуть повернувшись, чтобы видеть. Чжаню сложно определить сейчас это выражение лица, но он не выглядит напуганным и это очень, очень радует. — Я… сейчас я втолкну её в тебя, хорошо? И нужно… минуть десять. М-м. Ибо кивает, он выпрямляется на руках, отставляя задницу. Это уже почти что привычно. Чжань, добавив ещё смазки поверх, плавно вталкивает игрушку внутрь. Обходится не без сопротивления, но Ибо достаточно расслабляется, и слышит, вряд ли осознанное, «хороший мальчик». Это заставляет усмехнуться. Десять минут. Пробка внутри ощущается явно чем-то посторонним. Ну да. Это и есть нечто постороннее? Это странно, хочется вытолкнуть из себя, но Ибо только закусывает губу, садится на пятки. Член все ещё крепко стоит, Ибо не касается себя, как бы ни хотелось. Чжань явно сейчас в прострации, все ещё смотрит на то, как хвостик анальной пробки выпирает между чужих ягодиц. Ибо смешно, он щелкает пальцами перед чужим лицом. — Я боюсь двигаться лишний раз. Ты… можешь? Мы же не будем просто пялиться друг на друга эти десять минут? Чжань отмирает, но первая половина фразы явно не была им усвоена. Ибо хочется назвать его невероятной сволочью, ведь он действительно смущенно улыбается и опускает взгляд, подбираясь ближе. Он обнимает Ибо со спины, целует в плечо и шею, гладит по животу и спускается ладонями ниже. Ибо чувствует горячую плоть, она упирается ему в поясницу. Чжань трётся о него, но что-то не совсем так. До затуманенного мозга доходит и Ибо довольно громко фыркает: — Ты любишь пачкать свое белье, да? Почему ты в боксерах… — Как для человека с анальной затычкой в заднице, ты слишком разговорчив… — Знаешь, там есть затычки и для рта, но мне не нравится эта идея. Чжань тихо смеется и снова проходится губами по чужой шее. Ибо смелеет, на минуте четвертой все кажется не таким уж странным. Он поворачивается к Чжаню, чтобы втянуть его в нормальным поцелуй. Он сам стягивает чужое белье до колен. Сразу же обхватывает ладонью член Чжаня, продолжая жадно вылизывать его рот. Чжань гладит его плечи, совсем немного сцарапывая кожу кромкой ногтей. Оставляет ладони на шее, чуть надавливая. Ибо целует, ловит чужие стоны во влажной ласке, продолжая ритмично двигаться ладонью по плоти, размазывая смазку. Один раз наглеет особенно, сжимает у основания, проходится ещё ниже, чтобы коротко и нежно оттянуть наполненные яички. От такой ласки Чжань обычно совершенно выпадает из реальности, так что этот раз исключением не стал. Ибо нравится использовать время с пользой. Он помогает окончательно избавиться от белья, садится на чужие бедра и дорывается до своего любимого занятия: ласкает шею, грудь Чжаня, прихватывает то один, то другой сосок. Оставляет мягкие укусы вдоль ребер, ведёт языком по впалому животу, зарывается носом в темные завитки ближе к паху, слизывает смазку с багровой головки, и снова поднимается до линии ключиц, оставляя за собой розоватые следы. Чжаню остается только повиноваться, гладить по лопаткам, либо зарываться пальцами в волосы, притягивать за шею, чтобы ловить поцелуи. Все пропахло проклятым манго и поцелуи теперь тоже с его привкусом. Как он будет есть свой любимый десерт теперь, чтобы не вспоминать каждый раз? Да никак. Ибо укладывается на него сверху. Трётся собой, плоть проезжается по плоти пару раз, он смещается к бедру. Чжань хрипло стонет, когда он снова начинает тереться, задевая и его. Намеренно, конечно же. Он опускает руки до чужих ягодиц, сминает одну, пока подбирается к пробке. Немного вытянуть и толкнуться обратно. Ибо выдыхает «блять» на его ухо, но это далеко не от неудовольствия. Пока он трётся, Чжань продолжает играться с затычкой, когда получается. Он снова вытаскивает её, но толкнуться обратно ему не дают. Ибо выпрямляется и смотрит на него. Грудная клетка вздымается тяжело, губы припухли, а взгляд совсем шалый, но вместе с тем по-звериному решительный. Разума в этом — почти что нет. Ибо кусает его губы, сползает ниже. Он заводит руку назад, обхватывая член Чжаня у основания. Он помогает себе направить его. Тугой вход обхватывает головку и Чжань был бы рад взвыть, но получается только шумный выдох, хриплое рычание и еле узнаваемое «не… не торопись», зато очень яркое «да блять». Ибо насаживается на его член. Он делает это резкими рывками, что явно отдается вовсе не наслаждением по его телу, а затем ухает вниз окончательно. Чжань думает, что сейчас уверует во всех богов мира, и он сдерживается изо всех сил. Слишком горячо. Слишком узко. Всего слишком, слишком, слишком. Ибо наклоняется к нему, сразу же попадая в захват шеи. Чжань ведёт языком по его губам, толкается внутрь, но не очень глубоко. Снова лижет, переходит к кадыку, возвращается обратно. Гладит плечи, целует уже более глубоко, всячески стараясь отвлечь. Одна рука протискивается между телами, он ласкает только головку подушечками пальцев. Это всегда выводило Ибо на новый уровень нетерпения, ласка на грани изощренной пытки. Чжань шепчет, что он придурок. Ибо только кусает его губы в ответ, толкается глубже, в этот раз собираясь вести в поцелуе. Слишком много слов, может кляп и правда нужен, только не ему? Приятного пока мало, но по факту, он не за «приятным» все это затеял. Странная концепция, да? Ведь обычно цель секса в чем-то вроде этого. Ибо было плевать, даже если он сегодня не кончит нормально. Хотя он сомневается, что Чжань правда поступит с ним так. Дело совсем не в этом. Это новый уровень. Ибо очень сложно подобрать слова, но он надеется, что его поймут правильно и без них. Чжань стонет под ним, только совсем не по причине того, что Ибо так хорошо в него толкнулся. Ибо в этот раз — очень хорошо насадился. Что-то в этом определенно было. Ибо ещё не распробовал. Он опирается на руки позади себя, приподнимается на них же и работает бедрами. Его нога устраивается на чужой груди. Чжань обхватывает у щиколотки, ловит ртом большой палец и втягивает его, жадно наблюдая за Ибо. Поза не самая удобная, но в ней неожиданно находится удачный угол. Твердая плоть внутри, распирающая и горячая, проходится удачно именно там, где надо. Ибо запрокидывает голову, стон низкий и протяжный. Ему определенно нравится, только надолго в таком положении оставаться не выходит. Он выпрямляется, останавливаясь, но не соскальзывает с члена. Это было бы явной ошибкой, он только свыкся с ощущениями. Чжань умудряется выпрямиться и обнять его за поясницу. Они целуются, пока Ибо на пробу покачивается на чужих бедрах. Это провоцирует какое-то совершенно забавное шипение Чжаня, и он улыбается. — Точно порядок? — Чжань-гэ. Заткнись. Шесть утра. Они заляпали постель, но кутаются в эти простыни. Всё слишком лень. Всё не имеет значения. Одна подушка на двоих, другая еще где-то на кровати. Она служила неплохой подмогой пояснице Ибо, когда они всё же продолжили и пытались найти лучшую позу. Спойлер: оказалось, что самый удачный угол в случае Ибо был только тогда, когда он сам предпочитал «прыгать» сверху. Хоть делай онлайн-тест на предмет темперамента по предпочтительной позе. Чжань старается не думать о том, что такой тест мог бы сказать о нем самом. Ибо обнимает его поперек груди. Целует над соском, прежде чем уложиться щекой. Чжань обнимает его и трется носом о спутанные волосы, прикрыв глаза. — Засыпай теперь. — Чжань. — М-м? — Что будет, если ты опоздаешь на рейс? Чжань усмехается. В спальне все ещё пахнет манго, мускусом пота, чем-то от тмина и кондиционером для белья. Пальцы зарываются в волосы на чужом затылке. Сяо Чжань целует Ибо ближе к виску. — Значит, полечу на другом. — А почему ты не хотел, чтобы я знал… что ты в Чанша? Чжань медлит с ответом. Вздох спустя, он говорит куда тише: — Потому что… я ненавижу от тебя уходить. — Но в этом нет ничего страшного, если ты всегда возвращаешься, как и я к тебе. — Да. Но это все равно. Больно? Засыпай, Бо-ди. Поговорим… когда выспимся. Оба. Никто не умрёт, если мы… хорошо выспимся в первый раз за пару месяцев. Спи, я не уйду. И у нас ещё роллы с рыбой… ты же убрал в холодильник, да? Чжань не видит, как улыбается Ибо, потому как засыпает первым. Его губ касаются легким поцелуем, Ибо устраивается после этого ещё теснее, для верности устроив свою ногу поверх чужих бедер. Возможно, прочистка мозгов от Чжаня и срабатывала каждый раз, но и сам Ибо научился задерживать его куда дольше, чем на жалких полтора часа. В его планах было заставить Чжаня «задержаться» на всю их жизнь, и он определенно делал успехи, как и во всём, чего хотел добиться.