Баня

Кларк скидывает с себя вещи, оставаясь лишь в тонкой белой майке и трусиках. Если будет нужно, до конца она сможет раздеться внутри. Она все еще не может полностью довериться землянам, но выбора нет. Недавно они заключили перемирие и выгодный договор с одним из северных кланов. И те в качестве подарка решили предоставить небесным возможность помыться в их бане. Честно говоря, из описания бани Кларк поняла лишь то, что это земной общий душ, только горячий. Она вовсе не горела желанием идти мыться с полчищем знакомых и незнакомых людей, тем более, что земляне были не слишком стеснительны, и в один заход шли как женщины, так и мужчины. Для небесных людей это стало шоком, но уже к концу первого вечера все освоились и перестали стесняться.  — Это всего лишь баня. Там не обращаешь внимания на окружающих, — сказала ей Октавия. — А мыться в бане здорово! Лучше, чем на Ковчеге. Беллами, как и многие другие, от бани остался в восторге.  — Там есть, на что посмотреть, принцесса!  — Ты неисправим, — хмыкнула Кларк в ответ на слова друга, памятуя о его прежней славе плейбоя.  — Да брось! Иногда и нам надо расслабиться. Сходи в баньку, тебе там понравится, — он обезоруживающе улыбнулся ей. И Гриффин кивнула. Не могла же она отказать другу.  — Обязательно! Но выберу время, когда там не будет тебя.  — Зря. Я в бане хорош! Мне об этом даже земляне сказали.  — Или землянки?  — Ладно, принцесса, я не настаиваю. Но, если что, зови, — он подмигнул ей и скрылся. В баню Кларк все же пошла. Но лишь на второй день, когда желающих уже практически не осталось. И вот, теперь она стоит в предбаннике, раздевается. Она здесь совсем одна. Большая часть народу давно помылась и отправилась на праздник. Сегодня все пьют и танцуют, а Кларк совсем не хотелось шумного веселья. По правде говоря, она бы с большим удовольствием провела этот вечер за тихими разговорами с Беллами, но понимала, что другу не помешает расслабиться. Они слишком многое пережили за последние месяцы на Земле. Она была бы слишком жестока, если бы лишила его заслуженной передышки. Кларк тяжело вздыхает. Наверное, иногда Беллами нужен ей больше, чем она сама готова признать. Но думать о Беллами на пороге бани — не лучшая идея, вскоре понимает Кларк. Стоит ей открыть дверь в саму баню, как её тут же окатывает волной горячего пара. Она немного отшатывается назад и резко вдыхает. Ноздри обжигает, так же как и горло. Кларк представляла себе это совсем не так. На секунду отворачивается, а затем смело идёт внутрь. Она Кларк Гриффин. Она не боится бани. И пострашнее помещение видала. Внутри жарко. В кожу словно бы впиваются тысячи острых игл, которые постепенно согревают все тело. Кажется, даже кости и кровь внутри неё чувствует жар бани. Здесь есть тусклый свет от двух огоньков-ламп за стёклами, который едва-едва пробивается за клубы белого пара. Кларк делает шаг вперёд и тут же в ногу что-то впивается. Кажется, заноза. Хватается за стену. Деревянная стена обжигает. Не сильно, но чувствительно и неприятно. Что-то сбоку трещит, и вверх откуда-то вырывается ещё столб пара. Девушка останавливается, понимая, что сейчас она столкнулась с чем-то новым и неприятным, и ей нужно в срочном порядке с этим разобраться. Она замирает и оглядывается, напрягая зрение, ибо глаза начинают слезиться от пара. Баня представляет из себя довольно большую квадратную комнату. Один угол занимает массивная почерневшая печь, за закрытой дверцей которой всё ещё весело потрескивает огонь, давая дополнительное освещение через довольно крупные щели в каменных стенках. На ней стоит несколько гигантских бочек с водой. Дальше камни, и как раз от них и вырывается пар. Дальше за печкой массивный деревянный стол, а рядом с ним широкая лавка. С краю стоят какие-то миски и банки. С другой стороны бани большой бак. А рядом горы тазиков и ковшиков. С потолка вниз свисают травы и ветки, перевязанные в веники. По стенам развешаны плетёные мочалки. Кларк смело следует сквозь туман вперёд. На земле бывали вещи и пострашнее. Берёт один из больших деревянных тазиков, попутно замечая, что в баке вода, кажется, холодная. Хватает со стены ковшик и опять идёт к печке, стараясь в этот раз не наступать на торчащие из пола занозы. Может, в этом заключается коварный план землян по их убийству? Бросает тазик на пол у печки. Грохот в деревянной тишине комнаты получается громким. Кларк вздрагивает, не рассчитывает расстояние до железной бочки.  — Ай! — громкий крик вырывается из горла помимо её воли. Руку словно окатили раскалённым железом. Впрочем, можно считать, что именно так всё и было. Только железо было не совсем раскалённым. Рука тут же становится красной, а нагретый воздух бани заставляет её полыхать всё сильнее.  — Чёрт! — на глазах грозятся выступить слёзы, и Кларк торопится покинуть невыносимо душное помещение. Она крутится на месте в поисках двери, которую совсем не видно из-за пара. Та находится далеко не сразу, и девушка торопится к ней. Но вместо того, чтобы распахнуться, дверь упирается, а Кларк лишь врезается в горячую деревянную поверхность. Недовольно стонет, понимая, что бане никогда не стать её любимым местом, и толкает дверь плечом как можно сильнее, наконец, вырываясь наружу.  — Чёрт! — девушка упорно пытается что-то разглядеть за мокрой пеленой глаз.  — Что случилось? Вам нужна… — дверь предбанника открывается, и перед Кларк оказывается Беллами Блейк собственной персоной. — Кларк? Что с тобой? — парень торопится к ней, но почему-то замирает на полпути.  — Все в порядке, — девушка хватает небольшое полотенце и начинает торопливо обматывать им руку. — Я просто обожглась.  — Стой, давай помогу, — Беллами перехватывает её руку, отчего по телу Кларк внезапно бегут мурашки, и начинает мягко перевязывать её полотенцем. До девушки с опозданием доходит, что она стоит перед другом практически обнажённая, если не считать лёгкой полупрозрачной майки, и белых трусиков. Впрочем, Беллами никак на это не реагирует, продолжая увлечённо перевязывать ей ладонь и предплечье, и Гриффин успокаивается. Беллами видит в ней только друга, а потому не станет вести себя как-то неправильно. И ей не стоит.  — Тебе стоит быть аккуратнее, принцесса, — он отступает на шаг. И быстро скользит взглядом снизу вверх по телу подруги.  — Спасибо, — Кларк устало опускает голову. — Похоже, помыться у меня сегодня не выйдет.  — Эй, стоп, принцесса! Так не пойдёт. Ты должна испытать все прелести бани на себе.  — Там жарко, душно, ничего не понятно, и ещё рука…  — Не переживай, я тебе помогу. Кларк поднимает на него взгляд, и до Беллами, кажется, только сейчас доходит то, что он сейчас сказал.  — Я помогу, — вновь твёрдо повторяет он, глядя подруге прямо в глаза. — Поверь, Кларк, ты останешься довольна. И в его глазах она видит какой-то странный огонёк, заставляющий её кивнуть, потому что во рту становится странно сухо. Здоровой рукой она тянется к ковшику с прохладной водой, стоящему на столе, и делает несколько больших глотков.  — Обещаю, пялиться не буду, — вопреки собственным словам, вновь скользит взглядом по тоненьким лямочкам маечки на обнажённых плечах, по бёдрам, впервые на его памяти не прикрытых джинсами.  — А как же «в бане есть на что посмотреть»? — дразнит его Кларк.  — Ну, принцесса, ты же меня знаешь, — Блейк «возвращает» глаза на место — на лицо подруги. Забирает у неё ковшик и тоже делает несколько больших глотков, не отрывая внимательного взгляда от её глаз.  — Знаю, — кивает Кларк. — Я останусь в одежде. При мысли остаться без неё при парне, пусть даже это Беллами — особенно, если это он, — по телу бегут мурашки.  — Окей. — Блейк кивает, ставит ковшик и внезапно стягивает с себя футболку. Дыхание Кларк перехватывает. Он же не собирается раздеваться полностью?  — Расслабься, принцесса, — веснушки на его лице смеются вместе с ним. — Просто сравняем счёт. Она остаётся в майке, а он в шортах. И они вдвоём входят в баню, глубоко вздыхая перед этим. Они не боятся. Ведь это всего лишь баня. Они проходили испытания и пострашнее.

***

 — Можешь пока погреться, а я все подготовлю, — говорит Беллами, избегая смотреть на нее. Как и обещал.  — Тебе помочь? — переступая через раскиданные тазики, Кларк проходит к противоположному краю бани и садится на скамейку перед большим деревянным столом, стараясь держаться как можно дальше от большой горячей печи. Тут же понимает, сидеть легче, чем стоять. Здесь жар чувствуется не так сильно, и не так давит на голову. Она постепенно привыкает дышать здесь. Глубоко и последовательно.  — Не стоит. Я справлюсь, — Блейк скользит взглядом по стенам и потолку. И Кларк невольно тоже оглядывается вокруг. Надо сказать, на этот раз баня нравится ей больше. Она даже находит её уютной. В чём-то домашней. Беллами берет один из ковшиков с длинными деревянными ручками. Тянется к гигантскому баку и зачерпывает оттуда горячей воды. Выливает ее в тазик, не проливая ни капли мимо. И оттуда вверх тоже текут струйки пара. Беллами вновь тянется к баку. Мышцы на сильных руках напрягаются, и без труда держат большой ковш с водой. Он наклоняется. Выпрямляется. И Кларк видит то, что обычно скрыто под футболками и кофтами. Пресс, по которому почему-то так и тянет провести рукой, чтобы узнать, насколько он твердый. Рельеф мускул на груди. Ни много, ни мало. В меру. Чтоб было удобно рисовать на ней перепачканными краской пальцами, прежде чем смывать эти рисунки в бане, или прижиматься к груди… Кларк рвано выдыхает, и в тишине бани этот звук отражается от стен, сливаясь с шелестом капель и «дыханием» печи. Ее друг отлично сложен. Ей как эстету и художнику сложно это не заметить. Беллами продолжает разливать воду. Повторяет свои действия, и пара становится все больше, а видно все хуже, но девушка все равно смотрит до боли широко раскрыв глаза. Он точен. Уверен. По нему видно: он знает, что делает. И Кларк немного расслабляется в бане, решая довериться Беллами. Как обычно. С ним не так страшно. Даже здесь. В месте для пыток у землян по ошибке признанным местом для досуга. Сверху капает смола, попадая Блейку на плечо, и тот взвивается, выкрикивая какое-то ругательство. Поднимает глаза и встречается взглядом с Кларк. Рука вздрагивает, и ковш опрокидывается, а горячая вода растекается по полу, исчезая в отверстиях между досок. Блейк выдыхает, проводит рукой по волосам, которые стали совсем мокрые просто от того, что его голова находилась наверху. Там слишком много пара, который проникает уже везде. Даже под кожу. А Кларк внезапно вновь чувствует напряжение. Пар в бане можно разрезать на части. Гриффин качает головой, стараясь разогнать это непонятное чувство. Она не боится бани. Но это и не страх! Просто инстинкты, не привыкшие к незнакомой среде, всячески кричат, но безуспешно пытаются пробиться сквозь деревянные стены. Беллами вытирает пот. На лице девушки тоже появляются соленые капли. Стекают по носу к губам. И она по инерции облизывает их. Блейк тоже. Лишь язык скользит между зубами. Кларк опускает голову вниз. Дышать становится тяжело. Тонкую кожицу в носу опаляет. Горячая вода уже разлита по деревянным посудинам, в нескольких размягчаются веники из веток. Теперь снизу вверх по коже тоже поднимается жар. Нервы оголяются. По спине бегут мурашки. Беллами разворачивается в другую сторону. Набирает холодной воды из бочки у окна, быстро умывается водой из ковшика, плещет себе на лицо. И Кларк ему почти что завидует. Ей бы сейчас тоже воды, чтобы унять этот жар изнутри. Рукой, обмотанной в полотенце, вытирает пот с лица, снова облизывая губы. Становится чуть лучше. Другой рукой одергивает прилипшую к телу майку, каким-то шестым чувством ощущая на себе тяжелый взгляд за легким маревом конденсированной воды. Затем проводит вдоль бедра. Там теперь тоже мокро. И жарко. Слышит плеск воды, а за ним как будто сдавленный стон. Поднимает глаза и видит, что Блейк откинул голову назад и, кажется, тяжело дышит.  — Может, тебе тоже лучше присесть? Стоять здесь тяжело, — решает позаботится о друге Кларк, проводя рукой по лавочке рядом. Вдох-выдох — Беллами вновь смотрит на нее. В немом возмущении. Широко распахивает глаза, открывает и закрывает рот, словно хочет закричать, но Кларк не может понять, чем могла сейчас разозлить друга.  — Я в порядке, принцесса! — отвечает он так, что становится ясно, что ни о каком порядке речи не идет. Зачерпывает воды ковшиком. Выливает себе на грудь. Еще ковшик. Мокрые шорты. Еще один в тазик. Затем себе на голову.  — Беллами, я могу помочь, — Кларк слишком резко вскакивает, и перед глазами тут же все плывет. Опускается назад на лавочку, держась за голову.  — Ты как, принцесса? — обеспокоенно спрашивает Блейк.  — Нормально, — глубоко вдыхает девушка. Кларк поднимается медленней, практически на ощупь, не отрывая ступней от пола, движется к холодной воде. Слышит шаги Беллами то к ней, то от нее, но не может быть уверена в этом. Зачерпывает прохладную воду руками, окуная их в бочку до локтей, умывается. В голове немного проясняется. Она встает и понимает, что уже может смотреть на друга нормально. А вот ему явно нехорошо. Он практически вжимается в противоположную от нее стену, которая тоже должна быть жутко горячей, крепко держась за ручку двери. В другой руке он немного странно сжимает ковшик, так что тот находится на уровне паха.  — Хорошо. В обморок не упаду. Не переживай, — улыбается кончиками губ. Дорожки из прохладной воды медленно стекают вдоль ее губ. Глаза Беллами замирают на них, и губы слегка щиплет от высокой температуры, и в ответ он как-то неуверенно дергает губами, силясь улыбнуться. Странно. Обычно у него не было проблем с улыбками. В любых обстоятельствах. Баня странно действовала на них обоих.  — Рад. А то я вчера весь вечер, — его голос ломается, глаза неотрывно следят за тонкой струйкой воды, что теперь скользит по шее Кларк, — полуобморочных из бани выносил. Кларк крепче хватается за края бочки. Нет, она не хочет упасть в обморок и оказаться на руках у Блейка. Это будет выглядеть жалко. Кап-кап, — вода из ковшика друга медленно капает вниз. А печка продолжает потрескивать, кажется, разгораясь все сильней и сильней. Вчера те девушки не выглядели жалко. Кап-кап, — слишком много воды. Слишком много пара здесь наверху. Вчера она и не знала, что баня будет на нее так воздействовать. Кап-кап. Веки тяжелеют. Она не понимает, как Беллами может так долго держать их открытым. Его глаза выглядят почти черными в таком свете. Кларк поправляет майку. Вода затекает под нее, теплеет, уже не вызывая мурашки в районе груди. Кап-кап. Беллами все еще следит за водой на ней, а не в своем ковшике. А она следит за капельками пота у него на груди, которые странно блестят.  — Хочешь? — Кларк запускает руку в воду и немного баламутит ее. Им обоим нужно охладиться.  — Хочу… — он едва-едва шевелит губами, но она почему-то все равно знает, что он сказал. Он опирается на дверь, отталкиваясь и качаясь, делает шаг вперед. И в это время дверь с громким скрипом распахивается. И парень едва не падает назад. Успевает ухватиться за ручку, бросив вниз ковшик, и чутка поплясав на месте, умудряется не упасть. А сердце Кларк падает куда-то вниз. От переживаний, от страха, от странного чувства упущения изнутри. Ей хочется бежать на помощь к Беллами, но мысль о том, чтобы преодолеть это расстояние в тумане и ухватиться за него, переворачивает всё в желудке, и она крепче вцепляется в бак с водой.  — Я сейчас… Мне надо, — оправдывается Беллами, стараясь не смотреть на неё. Но она видит испуг в его глазах. Или ей так только кажется в тусклом свете этой странной комнаты, за пределами которой словно бы ничего нет. Блейк выскакивает из бани как ошпаренный, как бы напоминая о существовании внешнего мира. И это слегка отрезвляет Кларк. Ей надо взять себя в руки. В предбаннике тоже хлопает дверь, и девушка понимает, что он вышел остудиться на улицу. Ей бы сейчас тоже не помешало, но она не может себе этого позволить. Ощущая себя подобно машине, девушка берёт один из ковшиков, и начинает разливать по тазикам, от которых поднимается пар, холодную воду. Голова тяжелеет, по лицу градом стекает пар, одежда становится совсем неприятной и кажется лишней. Стоять неудобно. Хочется просто лечь и лежать, ничего не делая. Хочется, чтобы пришёл Беллами и… Когда он возвращается, на секунду становится чуть легче, прохладнее. И Кларк тянется к воздуху, идущему от двери. Но дверь захлопывается за спиной Беллами, и температура в бане вновь подскакивает до невиданных высот. И одежда на ней кажется еще более неприятной. Кларк не знает, не понимает… Как в этой душной комнате могло уместиться около десятка человек, если даже вдвоём находиться здесь невыносимо? Пар словно делает из них марионеток. Беллами — шаг вперёд. Обнажённая грудь, уверенность и полное спокойствие. И глаза, скользящие по веникам на потолке. На воздухе ему стало легче, но ненадолго. Как он вчера пробыл здесь несколько часов — загадка. Кларк — шаг вперёд. Ярко-красное лицо, прилипшая к телу маечка и налипшие на лицо волосы. Красотой она никогда не блистала, но сейчас, наверняка, и подавно выглядит смешно. Но Блейк не смеётся, когда переводит глаза с потолка на неё. И смотрит. А смотрит он долго, не отрываясь, сглатывая и поправляя неудобные, вновь ставшие сырыми от пота, шорты. Ещё шаг вперёд, и Гриффин уже не знает, как ей дышать, потому что воздуха в бане катастрофически мало. Ещё шаг, и блондинка едва не падает вниз, чувствуя, как быстро колотится сердце.  — Тебе лучше присесть, — Беллами оказывается рядом за сотые доли секунды, а потом время замирает. И Кларк кажется может в замедленной съемке изобразить каплю смолы, что капает сверху вниз. И также медленно вдыхать приятные банные запахи — спелые ягоды, терпкие травы, сажа, дерево и пот, — так пахнет свобода и безопасность, так ощущается дом. И она хочет впитать их в себя полностью, до конца. Ощутить этот крепкий запах на коже и под ней. Отпечатать его на подкорке сознания, чтобы потом в минуты слабости и боли возвращаться к нему снова и снова… у неё ещё будет время. Ведь это не последний её их поход в баню. Он мягко забирает из её рук ковшик, лишь касаясь пальцем самого кончика её пальца, который чуть дёргается, как от ожога. Беллами чуть ведёт носом над её волосами, но в тишине и этот звук проникает сквозь ушную раковину. Кап-кап! Он не касается её, но Кларк кажется, что она вся окутана его дыханием, его телом, завернута в кокон, от которого всё тело плавится и горит. И это уже не кажется страшным. Этого хочется больше… Здесь слишком жарко. И она утомилась стоять. Она слишком утомилась за время, проведённое на земле…  — Да. Девушка делает шаг назад, чувствуя ярое сопротивление пара снаружи внутри, и вновь опускается на лавочку. Здесь давление на голову меньше, и галлюцинаций со временем нет. Беллами обливает её прохладной водой из ковшика, и она ему за это благодарна. По спине вновь бегут мурашки, но дышать становится чуть легче. Её друг быстро колдует с вениками из трав, холодной водой и печкой. И Кларк просто приятно на него смотреть, пока он не видит. Пока он не смотрит, занятый делом. Ей всегда нравится наблюдать за Блейком. За тем, как он движется, быстро и чётко, как дышит глубоко и рвано, будто стараясь не задохнуться — ему воздуха тоже мало, и как облизывает губы. Как вытирает пот со лба и ненадолго прикрывает глаза длинными пушистыми ресницам. Наконец он заканчивает. Берёт пару больших веников из тазика с горячей водой и, тяжело вздыхая, как перед испытанием, командует:  — Ложись! Вверх! — Беллами указывает на стол перед печкой, весь покрытый паром.  — Туда? Но это же… Стол. На нем не лежат. За ним сидят, — Кларк беспомощно проводит рукой по лавочке. Склоняясь чуть вперед, так что белая майка натягивается на груди. Откидывается назад, поправляя маечку. Та прилипает к коже. Беллами тяжело вздыхает, чуть пошатываясь. Видно, стоять в бане, пока там наверху зашкаливает температура, и ему, несмотря на его хваленую выдержку, совсем нелегко. Вытирает пот со лба. — Это стол. На нем лежат, — настойчиво продолжает Блейк. Он все еще стоит у двери, держа в руках большой веник из листьев, с которых капает вода. По его лбу вниз тоже сбегают маленькие капельки, но он не обращает на пот никакого внимания. Его голая грудь вздымается вверх-вниз. Она тоже покрывается потом. — На этом столе лежат. Па-парятся, — с неким трудом продолжает друг. — Это обязательно делать в бане. Ложись, а я попарю тебя! — он чуть повышает голос и сглатывает. Ее ноги находятся в приятном тепле, но голова слегка кружится от жара. Горячий воздух не дает нормально дышать, соображать, видеть… Невыносимо думать о том, чтобы подняться еще выше. Кларк все еще с недоверием смотрит на него.  — Кларк, я тоже вчера там был. И не только я. Перед глазами встает картина: Беллами Блейк лежит на столе на животе. Полуобнаженный. Крепкая сильная спина и мокрые кудри, в которые так и тянет запустить руки. Больше, чем обычно. Интересно, сколько землянок так и сделали? Она больше не спорит. Встаёт на лавочку и залезает на стол, поворачиваясь спиной к другу. Слышит ещё один тяжелый вздох-выдох. Все её чувства слишком обострены. Слух, осязание, обаяние… Все, кроме зрения. Ложится на живот, аккуратно кладёт руки перед собой, а на них голову. Горячий воздух колышется прямо над ней. Беллами подходит близко, машет вениками. Делает первый удар по спине мокрыми ветками, и Кларк напрягается.  — Расслабься, принцесса, я не причиню тебе вреда. Кларк кивает, не в силах что-либо сказать. Но она доверяет своему другу, хоть и не доверяет бане.  — Тебе будет хорошо. Она кивает и смотрит на него, когда она ударяет снова. Это не больно. Скорее приятно. Это горячо. Не жарко, а именно горячо. Удар по ногам, по спине, по пояснице… Беллами внимательно смотрит. Скользит глазами по женскому телу перед ним, словно бы позабыл, что перед ним лежит Кларк, его лучший друг, а не одна из землянок. Кусает губы, пытаясь справиться с огнём и паром повсюду. Ещё удар. По лопаткам. И их глаза в какой-то момент встречаются. Её голубые почти закрываются от усталости, его карие чёрные застилает потом, но они оба держат их широко открытыми. И в глазах друга Кларк видит что-то странное, несвойственное ему. Это напоминает звериный блеск, голод и жажду одновременно. И прямо сейчас он словно пытается её утолить, но не может, глотая лишь пар, вместо… Удар. Еще удар. По инерции, не сильно. Кларк закрывает глаза, чувствуя выжигающие сетчатку слёзы. Горячо. До боли. До тихого стона, сквозь сжатые зубы. До громкого стука сердца, выбивающего неровную линию под прижатыми к дереву рёбрами. Она вжимается в стол, слыша глухой стон Беллами. Отрывает глаза она лишь тогда, когда чувствует на своей коже влагу. И сквозь громкие капли воды — рваное дыхание друга. Ближе, чем раньше. Прямо над ней. Она скорее интуитивно, с закрытыми глазами, переворачивается.  — С этой стороны тоже надо париться? — голос звучит незнакомо, но она сейчас и впрямь не знает себя.  — Понравилось? Вопрос риторический. Кларк укладывается поудобнее. Задравшаяся до груди и прилипшая майка больше ей не мешает. Влаги и пота так много, что одежду можно выжимать. Удар веником в этот раз несильный. Беллами скорее даже не бьёт, а скользит двумя руками вдоль её тела. Вверх-вниз, вверх-вниз. И заново. Мокрые листья прямо под нос. Вдохнуть запах поглубже. Задержаться в нём на мгновение. Провести веником по шее. Сильно. Чувствительно. Беллами опускает их на грудь. И наносит ещё один удар. Из горла вырывается уже не стон, а хрип. Следующий удар совсем лёгкий, и Кларк протестует, выгибаясь вперёд. Ей хочется больше, сильнее, грубее… Но Блейк, словно угадывая, чего она хочет, не даёт ей этого. Вместо этого он делает шаг в стороны, и веники скользят вниз по её телу. Её босые ноги горят от дышащей паром печи. По голеням несильно, нежно. Почти что ласково. По коленкам удар сильнее. По бёдрам жёстче, похоже на укусы, проводит меж влажных бёдер листьями, играя на контрастах. И Кларк сводит их сильнее, откидывая голову назад. Круговыми движениями по животу одним из веников, чуть-чуть касаясь мокрых трусиков. А другой рукой проникает длинными ветками веника под майку и больно царапает грудь, касаясь соска. Кларк крепче цепляется ногтями в стол, оставляя на нём царапины. А Беллами и впрямь хорош. Она уверена, он умеет парить так, как никто другой. Блейк тем временем, опускает один из веников ниже. И несколько раз проводит веником от живота до бёдер, повторяя очертания нижнего белья. Кларк сводит ноги сильнее и тихо стонет:  — Жарко… Она поднимается не сразу, давай себе пару секунд (минут? дней?) на отдых. На том, чтобы остаться в этом мгновении на вечность. Перед глазами всё плывёт, голова кружится, но Кларк бы соврала, если бы сказала, что ей не понравилось париться.  — Тебе осталось только помыться, — Беллами сидит прямо на полу в противоположном углу комнату у двери возле деревянного тазика. Сверху вниз не видно его глаз, и у Кларк хватает сил слезть со стола и практически сползти на пол. Она берет одну из мочалок, притягивает поближе к себе тазик, и под пристальным взглядом друга, начинает медленно наносить на мочалку средства из баночек с лавки. Приятный запах расплывается вокруг. Кларк вновь аккуратно вдыхает его внутрь. Кто бы мог подумать, что ей понравятся запахи бани? Всё её тело приятно-ватное после парки. Беллами не обманул, она и впрямь смогла расслабиться. И баня — чудесное место, чтобы не думать ни о чём. Сейчас она при всём желании не сможет вспомнить ни о празднике, ни о землянах, ни об опасности… Ни о чём, чего нет в стенах бани. Этого помещение, которое словно бы изолировало их с Беллами от всего мира. Лишь они — Кларк и Беллами, Беллами и Кларк — вместе, рядом. Она поднимается, вновь чувствуя лёгкое головокружение от разницы температур сверху и снизу. Коленки подкашиваются после недавнего отдыха на столе, и Кларк ощущает некую негу между бёдер. Смола, сажа, дерево, травы… Она оставит всё это на коже с помощью масел и отваров из трав. Но в этот раз чего-то не хватает. Чего-то терпкого и крепкого, нужного и домашнего…  — Давай помогу, — Беллами уже стоит рядом — она не замечает, как он подошёл, — протягивает руку за жесткой мочалкой, и их руки соприкасаются. От жара их словно бьет током, и они одновременно отдергивают руки, хватая ртом воздух. Также одновременно поднимают головы и смотрят друг другу в глаза. И в тусклом свете лампы Кларк кажется, что глаза Беллами черные, как смоль. Опять. Проникающие в душу и опаляющие тело. И она плавится. То ли от жара, то ли от этого взгляда. От этой тьмы, в глубине которой бушуют такие яркие языки пламени, что могут сжечь ее заживо. Она знает, что Беллами так смотрел на всех девушек, что были с ним вчера в этой бане, и все же не может оторваться от этого взгляда. Не хочет, чтобы он прекращал смотреть. И сама с трудом отводит глаза в сторону.  — Здесь жарко.    — Очень, — хрипло отзывается Блейк.  — Я хочу…  — Я тоже…  — Помыться.  — Да, — кивает парень. — Сейчас. Он делает шаг вперед, поднимая мочалку, отчего горячий воздух вокруг Кларк колышется, обдавая ее новой волной жара.  — Держись за что-нибудь. Кларк вопросительно поднимает бровь.  — Можешь упасть. Я вчера мыл одну девушку, — он смущенно отводит взгляд. Кларк кивает, прижимая руку, замотанную в полотенце, к стене. В данном случае Беллами лучше знает, что делает, и поэтому Кларк беспрекословно ему подчиняется. Баня все еще не внушает ей большого доверия. В отличие от Блейка, от которого исходит тот самый неповторимый запах… Беллами ненадолго прикрывает глаза, слегка закусывает губу и только затем принимается за дело. Стараясь не прикоснуться к подруге даже пальцем, он мягко проводит мочалкой по ее телу, оставляя на ней желтоватую пену. Делает шаг вперед, опаляя ее лицо своим дыханием. … и Кларк уже не кажется, что это хорошая идея. Трет шею, стараясь не оставить там никаких царапин. Кларк прикрывает глаза. Губы жжет от слишком сильного пара… И чужого дыхания. Мочалка опускается ниже. Проходит промеж груди по ложбинке. Кларк сильнее цепляется за стену. Мягкими круговыми движениями намыливает грудь. Прямо через ткань. До боли. До тихого вздоха, что эхом отдается от соседних губ. Мочалка чуть царапает нежную кожу живота, и ниже отдается сладкой истомой. Голова кружится. Здесь слишком душно… Рука с мочалкой безвольно опускается вниз. Кларк открывает глаза. Их взгляды снова встречаются. И снова раскаленный пар вызывает обман зрения. Щеки Гриффин алеют от жара, а ресницы дрожат, обрамляя глаза. Не голубые. В этом свете почти что синие. С огоньками на том конце. С тем огнем, что горит в глубине ее души, и обжигает Блейка сильнее смолы, капающей с потолка на голое тело. Сильнее адского пламени… И пот с Беллами стекает в три града. Куда сильней, чем вчера или когда-либо еще. И руки дрожат, не слушаясь хозяина. Не в состоянии поднять мочалку. Зато в состоянии поднять другую руку и прикоснуться к губам, убирая с них мокрые светлые волосы Кларк. А пламя вновь опаляет пальцы. И губы. И все тело отказывается подчиняться. И жар не дает нормально соображать… Кларк подносит к лицу руку, прикрываясь, и Беллами понимает: он может испортить дружбу с принцессой… Так сложно ему не было даже во время битв, даже между жизнью и смертью… Глаза застилает потом, но Кларк кажется, что Беллами дрожит, как от холода, склоняясь все ниже к ней. И вот уже его полураскрытые губы едва ли не касаются ее воспаленной кожи, а пальцы убирают налипшие на лицо волосы, и Кларк понимает, какая она глупая. Она с трудом поднимает руку с полотенцем, чтобы вытереть глаза. Беллами отстраняется от нее с такой силой, словно его оттолкнуло взрывной волной.  — Д-дальше сама, принцесса! — он бросает мочалку на пол и отворачивается. Кларк вдыхает и чувствует, как горячий воздух обжигает горло и легкие. И сжимает их в тугой комок. Придерживая голову, она медленно садится на пол и снова берет мочалку. Беллами мечется по маленькой комнатке. Умывается. Засовывает голову в бочку. Резко вынимает ее, разбрызгивая капли по бане. Капли попадают и на плечо Кларк. И тут же испаряются.  — Ты в порядке? — спрашивает девушка, бездумно водя мочалкой по телу. Ее голос тоже звучит неестественно. Она его обидела?  — Да… Просто здесь жарко. — Он хватает ведро, зачерпывает холодной воды и выливает его на себя. Часть воды попадает на Гриффин, немного охлаждая ее. Она убирает в сторону мочалку, и выливает на себя воду из тазика. От прохладной воды по телу разливается приятная нега.  — Я готова. Беллами смотрит на нее сверху вниз. Тяжело сглатывает. Вода уже успела испариться с ее тела, и ее вновь обжигает жаром. Рука начинает побаливать.  — Еще нет.  — Что?  — Голова… Кажется, этим моют голову. Беллами берет один из деревянных стаканов и протягивает его Кларк. Та левой рукой перехватывает стаканчик, не касаясь руки Беллами, и заглядывает внутрь. Там находится темно-зеленая густая жидкость. Пахнет какими-то травами. Кларк ставит стаканчик, неповрежденной рукой зачерпывает немного жидкости и наносит на мокрые волосы. Мыть их одной рукой неудобно, и Беллами видит это. Он вообще не отводит от нее взгляда, теряясь где-то в облаке пара наверху. Или ей только так кажется.  — Давай помогу, — вновь ломаным голосом произносит парень. Кларк замирает, слыша уже привычную за сегодня фразу. Беллами присаживается. И теперь девушка уже ясно видит, что он смотрит именно на нее. Все тем же странным взглядом, от которого у нее мурашки по коже. А может, они от холодной воды? Нет, это очень плохая идея.  — Тогда все закончится… Быстрее, — договаривает Беллами. — Быстрее уйдешь из бани. С самого начала это все было очень плохой идеей.  — Тогда согласна, — невесть откуда находятся силы на слова. Надо уйти из бани, как можно быстрее. Не стоило ей вообще заходить в баню.  — Быстрее начнем — быстрее закончим. — Она нервно улыбается. Не стоило ей соглашаться на помощь Беллами.  — Отлично, — Беллами вытирает руки о мокрые шорты. Двигается ближе к ней. Затем замирает. И все повторяется снова. Кларк перемещается к лавке и откидывает на нее покрытые настойкой волосы. Блейк зачем-то вновь встает, умывается холодной водой и лишь после этого садится на лавку. Некоторое время девушка все еще водит рукой по своим волосам, стараясь не ощущать рядом с собой — слишком рядом — полуобнаженного Беллами. А затем он запускает свои длинные пальцы в ее волосы. И ее руки обессиленно опускаются вниз. Жар слишком сильно утомил ее. Беллами мягко массирует ей голову, так что подушечки его пальцев едва-едва касаются кожи. По коже вновь пробегают сотни тысяч иголочек, от затылка к центру живота, а оттуда к самым кончикам пальцев. Кларк прикрывает глаза, позволяя себе полностью расслабиться, пока друг мягко водит ладонями в её волосах, заставляя и без того размягшую девушку полностью расплавиться. Она уже не думает о том, что произошло сегодня в бане и что произойдет дальше. Его пальцы трут нежную кожу головы настойчивее. Мозолистые пальцы не обращают внимание на ожоги. Беллами убирает мыльные ладони из её волос, и по телу Кларк волной бежит разочарование. Она пока не готова покинуть баню. Он выливает на нее ковшик прохладной воды, аккуратно касается ладонью её обнаженного оголенного плеча и тянет наверх — на лавочку. Она не сопротивляется. Легким движением убирает в сторону мокрые волосы и кладет обе ладони на ее плечи — поэтапно, палец за пальцем. Кларк делает глубокий вдох и с трудом выдыхает, начиная считать. Сколько градусов в бани, как давно погасла печь и сколько прошло времени — она не знает. Но знает, что без шершавых ладоней Беллами на своей спине, плавно скользящих вниз и обжигающих каждый позвонок, не сможет, просто не выдержит и сойдет с ума. Раз-два! Беллами массирует спину. Не сильно, но чувствительно. Глубокий вдох — и медленный выдох. Один палец медленно скользит вдоль оголенной полоски кожи в самом низу. Три-четыре. Перед глазами все плывет. Туман уже не только снаружи, но и внутри. Вдох. Палец Беллами цепляет край футболки, и ладонь почти полностью ложится на обнаженную спину. Поэтапный выдох. Кларк закусывает губу. Голова кружится. Кажется, что все тазики перед глазами плывут и двоятся. Раз-два. Одна рука Блейка возвращается к ее плечу, продолжая мягко массировать его. Сжимает до боли. Она подавляет стон, и дыхание резко сбивается. Три-четыре. Рука под майкой скользит вверх, вновь пересчитывая позвонки. Ее спина теперь будет гореть вечно. Вдох-выдох. И горячее дыхание Беллами, смещающееся с ее головы на шею. Раз… Темнеет… Она явно перегрелась. Надо бы сказать об этом… Мужская рука с ее плеча скользит вниз, но не по спине. Задевает ключицу. Темнота почти ощутима. Она делает над собой усилие, стараясь удержаться и не скатиться в пропасть. Ладонь на спине находит чувствительную точку и надавливает на нее… Вместо слов с губ Кларк вновь срывается стон. Но она его практически не слышит. Одна ладонь приближается к груди, другая — под майкой. И ей жутко не хочется прекращать это, но…  — Белл… Дыхание на шее становится слишком горячим, а потом Кларк чувствует еще одно прикосновение. Прежде чем сорваться с края сознания…

***

Она лежит. Открыть глаза, кажется, почти непосильной задачей, но Кларк делает над собой усилие и поднимает веки. Свет тусклый, но роговицу все равно обжигает. Вместо картинки — неясные пятна. Голову слегка обдувает слабый ветер. Запахи улицы перемешаны с запахами дерева и сушеных трав. Точно, баня. Она в бане. Пытается вспомнить, что случилась. Она мылась. Вместе с Беллами, а потом… Потом было что-то очень важное. Беллами…  — Кларк, ты меня слышишь? — пятно медленно трансформируется в обеспокоенное лицо лучшего друга. — Ты как? А потом она, кажется, отключилась. Упала в обморок. Вот же позор.  — Воды, — шепчет она пересохшими губами. Голова друга исчезает. Через секунду он появляется уже немного с другой стороны. Помогает ей сесть, используя вместо руки полотенце. Кларк пытается понять, зачем. Точно. Прикосновения Беллами обжигали. Слишком сильно. И он, вероятно, тоже это чувствовал. Но ведь они уже не в бане. Она присаживается и аккуратно берет из рук Блейка ковшик с чуть теплой водой. Пьет несколькими большими жадными глотками. Оглядывается вокруг. Они в предбаннике. Она на лавочке прикрыта несколькими полотенцами. Дверь на улицу слегка приоткрыта, чтобы был воздух. Беллами обо всем позаботился. И отошел подальше. Это странно.  — Как ты? — повторяет вопрос Беллами. После бани его голос тоже звучит странно.  — Нормально, — старается выдавить из себя улыбку. — А что… Что там произошло?  — Ты упала в обморок, — отводит глаза. — Я вытащил тебя.  — Спасибо. И прости.  — Ничего страшного. Они молчат. И от этого почему-то неловко. Беллами в футболке, — с каким-то неудовольствием отмечает Кларк.  — Что ты помнишь? — тихо спрашивает парень. Она поднимает на него вопросительный взгляд.  — Перед обмороком.  — Ты мыл мне голову. Беллами кивает, облегченно выдыхая и прикрывая глаза.  — Тебе понравилось? В бане? Кларк хочет усмехнуться, упомянув свой обморок, но…  — Да, — серьезно произносит она. Те ощущения, что она испытала, когда Беллами ее парил, мыл ее тело, а потом волосы, и… что-то еще… Подобного она никогда не испытывала, просто купаясь в душе или в реке. И она бы даже повторила, если бы…  — А ты?  — Что я? — Беллами почему-то кажется ей в чем-то провинившимся щеночком.  — Я сильно все испортила? Тебе все еще нравится баня?  — Ты ничего не испортила, принцесса, — строго говорит он. — Баня — это лучшее, что случилось со мной на земле, — произносит он с непередаваемой интонацией. И Кларк не знает, что на это сказать.  — Спасибо, — тихо шепчет она, поднимаясь. Голова почти не кружится.  — Тебе помочь? — спрашивает Беллами. Сколько раз он это спросил.  — Не стоит. Я справлюсь. Иди, тебе тоже нужно отдохнуть. Блейк кивает и задерживая на ней долгий пронзительный взгляд, от которого мурашки бегут по телу, совсем как недавно в бане, выходит за дверь. А Кларк обессиленно опускается обратно на лавочку. Да, баня — определенно лучшее, что есть на земле. Но она не знает, сможет ли пойти когда-нибудь туда вновь. И завтра, когда все в памяти опять встанет на место, смотреть в глаза Беллами после такого. И не сгореть при этом дотла…