на колени

Юнги вновь оказался привязан к стулу. Повязка плотно прилегала к глазам, не давая даже возможности подсмотреть, а в прохладном воздухе ощущался едва уловимый и знакомый запах плесени. Парень потянулся вперед, и веревки уверенно впились в крепкую грудь. Спереди слева послышался шорох, и Юнги сконцентрировался на звуках. - Выходи, - произнес он громко с кривой усмешкой. Ему нравилось бесить Мина и выдерживать любую его пытку: связывание, игры с воздухом, с огнем, с холодным оружием и ролевое разнообразие. Однажды Мин увлекся, угрожая катаной и неосторожно проведя лезвием по лицу, глубже, чем нужно, оставляя шрам на щеке и брови. Юнги не остался в стороне, украшая похожей отметиной лицо Мина спустя пару месяцев, совершенно неожиданно доставая нож-бабочку и играючи обжигая ледяным металлом кожу. Криков было много. Стонов - еще больше. Он узнал глухо отдающийся от стен звон катаны, рассекавшей пол, сразу, - Мин редко когда оставался без своей любимой игрушки, как и Юнги без многочисленных цепочек, своей тяжестью навалившихся на грудь и плечи. Они были удобнее ошейников, которые блондин любил надевать на него, напоминая, кто из них двоих на самом деле хозяин, а кто - жалкий раб, ничтожно кланявшийся в ноги. Юнги было плевать. Мин столько раз пытался его сломить, доказать, кто из них двоих всегда будет тенью, что брюнет лишь смеялся и плевал ему в лицо, доводя парня до белого каления. Каждое поражение приравнивалось к победе и наоборот. Каждый новый укус, очередное грубое слово, резкое движение, - все между ними настолько запуталось и перемешалось, что ненависть, разжигавшая внутри пламя, требовала все большей и большей крови и пота. - Я слышу тебя, - все также невозмутимо, Юнги чуть дернулся, - и даже вижу. - Не пизди мне, - шепот раздается у самого уха, вызывая приятные мурашки. Парень оборачивается в сторону голоса, слегка облизнувшись. Улыбка не сходит с его лица, и она нервирует Мина, желавшего стереть самодовольную гримасу Юнги в порошок. - Тебе еще не надоело? Ебаный лицемер, - произносит брюнет, плюнув наугад. - Мимо, - хмыкнув. Катана с громким скрежетом падает возле стула, и Юнги пытается скрыть свое разочарование: Мин мог подержать его в неведении и угрозах еще пару минут. Брюнет чувствует блондина на своих бедрах и замирает, следя за своими ощущениями. Он привык к темноте, он выходил из мрака лишь в редкие периоды отчаяния Мина, привыкшего запирать его в подвале, но каждый раз прикосновения без возможности увидеть были острыми и чувственными, отдаваясь тяжестью внизу живота. Пальцы Мина самодовольно скользят по туго натянутым веревкам, перешагивая через прутья вверх к шее и слегка зажимая ее, вновь играя с дыханием Юнги. Блондин, насладившись сдавленным стоном, перемещает пальцы на подбородок. - Открой ротик, - наигранно вежливо и ласково. - Иди нахуй, - в мгновение два пальца влезают внутрь, жадно лаская язык и губы. Юнги сжимает челюсти, несильно давя на костяшки, и, наслаждаясь попыткой Мина сдержать себя, приоткрывает рот, выпуская злосчастные фаланги. Блондин ударяет его по щеке наотмашь, тыльной стороной, вместе со своими гигантскими и острыми кольцами на пальцах, словно дешевую проститутку. Мин хватает брюнета за нижнюю челюсть, резко и грубо зажимая пальцами зубы и давя чуть ли не до хруста, заставляя открыть рот снова. - Соси, - вновь запуская пальцы, на этот раз глубже, будто бы желая выебать брюнету горло и вырвать гортань. Юнги подчиняется. Острый не только на слова язычок скользит между пальцами, обильно смачивая их влагой, и брюнет чувствует легкое движение бедер Мина вперед. Сырые пальцы проходят по шее вниз, пролезая под белую простую рубашку и надавливая на выпиравшие ключицы. Брюнет терпеливо ждет, когда Мин развяжет ему глаза, и старается не поддаваться на провокации, молча выдерживая все ласковые пытки. Блондин уверенно касается члена Юнги сквозь одежду, обхватив его и заставив парня издать низкий стон, больше похожий на рык. - Хочешь, - язык Мина облизывает ушную раковину, - я сожму его сильнее? - кусая мочку и оттягивая ее вместе с сережкой вниз. Гортанный стон действовал на блондина гипнотизирующе, и Мин пальцами зажимает головку, выбивая из Юнги новый вздох. - Я убью тебя, - сдавленно бормоча. - Я знаю, - проведя по всей длине, - но не сейчас. Мин сминает его губы в жадном до боли поцелуе, напирая на Юнги и слыша скрип старого стула. Он прокусывает его нижнюю губу до крови, наслаждаясь ярко-красной каплей, застывшей на коже, и слизывает ее, чувствуя во рту слабый металлический привкус. Юнги тянется вперед, дергает плечами, стараясь избавиться от крепких пут, окольцевавших его тело, и сбросить Мина с себя, но оказывается слишком хорошо связан. - Развяжи меня, - шепчет сдавленно, практически не чувствуя онемевших пальцев. - Не сейчас, - Мин вновь припадает к губам, - сейчас ты весь мой. Ему нравится обладать Юнги: оставлять на его шее и плечах засосы, кусать его губы и уши, ласкать его член и зарываться пальцами в волосах, сжимая их добела. Брюнет стал для него живой игрушкой, временами посылавшей нахуй и нагибавшей его над столом, готовой вырвать ему руки и сломать все кости в теле. Мин ненавидел парня так страстно, что клеймил его поцелуями везде, где только можно, и желал его так сильно, что от одной мысли о Юнги ему становилось тесно в штанах. Юнги не хочет отвечать на эти поцелуи из-за принципа, но все же пускает язык Мина, играясь с ним. Грязно, пошловато и влажно, языки переплетаются друг с другом под тяжелеющее дыхание обоих. Блондин больше не мучает его вставший член, пальцами осторожно дергая за петли повязки. Светлые длинные волосы Мина падают на грудь Юнги, слегка щекоча. Брюнет с дикой страстью пожирает взглядом лицо и тело, наслаждаясь ненавистными губами, темно-красным и кривоватым шрамом и длинным черно-золотым шелковым ханбоком. Он ненавидит в Мине все, начиная с пальцев ног, сдавливавших его грудь в попытке признать главенство блондина, и заканчивая глазами, уже давно потемневшими от возбуждения. - Подчинись мне, - блондин ноготком скользит по лицу Юнги, чуть царапая шрам, словно пытаясь его сковырнуть. - Ни за что, - шепчет, судорожно вдыхая горячее дыхание Мина. Блондин зло смеется, наклоняясь к шее и болезненно закусывая тонкую кожу, продолжая свои пытки. Отстранившись, Мин достает из ножен вакидзаси, любуясь зеркальным лезвием и, не удержавшись, облизывает его, глядя на Юнги, сглотнувшего от открываемого вида. Блондин осторожно поддевает и перерезает мечом верхнюю петлю, оставляя тонкую царапину на светлой груди. Давление веревки ослабевает, позволяя Юнги дернуться вперед. Парень готов впиться клыками в шею, не просто оставив красноватый след, а выдрать зубами кожу, и Мин знает это, с уверенностью и легкостью приподнимая голову и прислоняя лезвие к шее Юнги в качестве страховки. - Нежнее, - шепчет он игриво, лишь сильнее обнажая кожу, служившую мишенью. Мин постанывает от каждого укуса. Юнги осторожно засасывает кожу, чувствуя холодное лезвие, зажимает ее зубами, почти готовый откусить, и резко выпускает, облизывая рану. Не выдержав одного из грубых засосов, блондин дергает рукой, позволяя лезвию соскользнуть, оставив красную метку на шее. Мин не думает извиняться, но прячет нож обратно, пальцами собирая выступившую кровь и обмазывая ей свои губы. Не оставив на шее блондина живого места, Юнги отстраняется, видя свою кровь на губах и нервно облизываясь. - Хочешь? - Мин вновь собирает капельки крови и прислоняет пальцы к губам Юнги. - Я могу угостить. Брюнет молча заглатывает пальцы, начиная ритмично двигаться головой вперед назад, осторожно растягивая веревку и ослабляя ее. Чуть вверх, надавив пальцами на язык, слегка вниз, позволяя им царапать небо. Он собирает свою кровь, не желая делиться, облизывает так тщательно, что Мин готов кончить от одного лишь вида. - Так бы и трахнул твой рот прямо сейчас, - шепчет блондин, наслаждаясь послушностью Юнги и направляя пальцы навстречу рту, вставляя их глубже под тихое рычание брюнета. Кольца веревки один из другим теряют былую хватку, позволяя Юнги дышать полной грудью и раскачиваться на стуле сильнее. Мин прижимается к нему, облизывая рану, также тщательно, медленно, миллиметр за миллиметром, желая ощущать этот соленый привкус во рту снова и снова. Он слегка движется на бедрах Юнги, едва трется о его член, закрывая глаза и сдавленно постанывая. Пальцы, не почувствовавшие неги обжигающего дыхания брюнета, нетерпеливо хватаются за пряжку ремня, почти вырывая грубую кожу вместе с язычком. Мину хочется ощущать Юнги в себе, и, глядя на попытки брюнета избавиться от оков, он слабо улыбается. Блондин встает, отстраняясь и любуясь Юнги издалека. Дергает его за бедра вперед, заставляя парня матернуться от боли в затекших руках, и торопливо стягивает свои брюки и белье, уже давно ставшие невыносимо тесными. Босые ноги ступают по холодному полу только кончиками пальцев, словно Мин не хочет запачкать себя в полусыром подвале. Словно он выше этого, каждый раз спускаясь в темницу и запираясь в одной клетке вместе со своей тенью. - Подчинись мне, - шепчет он тихо и развратно, касаясь собачки и расстегивая молнию. Шепчет так возбужденно, что Юнги почти готов согласиться, завороженный светлыми волосами и пальцами, освобождавшими его член из не менее тесных пут одежды. Мин вновь прижимается к нему, ласкаясь и стягивая уже ненужные веревки. - Иди нахуй, - сглатывая, отвечает Юнги, с наслаждением любуясь ненавистными золотыми узорами ханбока. Мин лишь усмехается, размазывая пальцами естественную смазку по всей длине и неспешно садясь на член. Юнги выдыхает. Слабо, с надрывом, обжигая своим дыханием белую кожу блондина возле ключицы и захватывая зубами кость. - Сука, - сдавленно бормочет Мин, зарываясь пальцами в волосах Юнги и оттягивая голову брюнета назад. Юнги ловит взгляд из-под опущенных ресниц и улыбается, резко приподняв бедра и проникнув еще глубже. Ему чертовски тесно, отвратительно жарко, и светлая рубашка раба промокла насквозь и прилипла к коже. Мин злится, вновь угрожая ножом и стараясь взять ситуацию под свой контроль, неторопливо двигаясь на Юнги и шумно дыша. Ханбок падает с плеча, обнажая старые укусы, еще не зажившие царапины, ярко выделяющиеся на тонкой коже. Блондин наклоняется к лицу, оттягивая на себя нижнюю губу Юнги и продолжая чувственно двигаться, наслаждаясь заполненностью. Ему плевать, что смазки недостаточно, что член Юнги неприятно трется о стенки, - он упивается своей болью, наслаждается каждым толчком, каждой секундой в остервенелых поцелуях с ненавидящим его брюнетом, и, вновь будучи кукловодом, он уже думает, как применить свою игрушку в следующий раз. Как запереть его в темноте на глазах у всех, как унижать его, плеваться в него, угрожать, вспарывать зажитые шрамы, связывать шею, руки, ноги, вставлять в этот влажный ротик кляп или свой член. Мин забывается в этих мгновениях, сдавливая брюнету шею, заставляя его практически задыхаться и хрипеть от нехватки воздуха и безумной тесноты, и он хочет ощутить их снова и снова, раз за разом связывая свою куклу, как праздничный подарок. Юнги смотрит на чуть подергивающиеся губы в предприпадном состоянии, видит, как Мин пытается выдавить хоть слово, захлебываясь в ощущениях, но его сил хватает лишь на слабый гортанный стон. Белые волосы блестят в полумраке, нежно касаются груди, и брюнет едва держится, чувствуя дрожь в теле от невыносимой узости стенок, сдавливающих член почти до боли. Блондин ускоряется, увереннее раскачивая скрипучий стул, почти беззвучно шепча имя, словно мантру, покрывая влажными поцелуями плечи. Он ходит по крайне тонкому льду, находясь на грани между удовольствием и безумием, которые медленно сливаются для него в одно целое. - Развяжи меня, - чуть рыча и сбито дыша, говорит Юнги, помогая Мину забыться, приподнимая бедра, - развяжи, - практически приказывая, - меня. Блондин послушно тянется вниз, продолжая двигаться, и срезает узел веревки, сковывавшей запястья. Вакидзаси летит вниз, к катане, металл звонко соударяется под едва заметную улыбку Юнги. Мин соприкасается лбом с брюнетом, чувствуя пот и жар, и закусывает свою губу, окольцевав руками шею Юнги. Пальцы резко сдавливают волосы на затылке, и так же резко отпускают их вместе с низким стоном, служившим усладой для ушей Юнги. Сперма пачкает рубашку брюнета, стекает тонкой струей по легкой ткани, и Мин обессиленно опускает голову на плечо, прикрывая свои глаза и шумно, тяжело дыша. Едва слышно хрустят разминаемые Юнги запястья, и сам парень слегка подается вперед, продолжая чувствовать дрожавшего Мина. - На колени, - произносит брюнет тихо, но его голос эхом разносится по темной комнате. Ногти блондина скользят по груди, вырисовывая узоры. Мин осторожно отстраняется, продолжая ощущать возбужденную плоть внутри, и зло сощуривает глаза. - Что ты блять сказал? - пальцами желая захватить челюсть, но Юнги оказывается быстрее, сжимая запястье почти до хруста. - Я сказал "на колени", - громче и увереннее. Мин заглядывает в глаза своей куклы с опаской, замечая в них тот самый адский огонек, который он месяцами пытался вывести, тушил пытками и побоями, грубым и нежным сексом, желая превратить эту искру в тлеющий уголь. Он столько раз старался от нее избавиться, что перестал считать, прожигая ненавистью и себя, и Юнги. - Сейчас же, - рявкнув, брюнет отталкивает растерявшегося Мина. Ему не стоило перерезать веревки, выпуская своего пленника. Он не должен этого делать, и, потянувшись за ножом, блондин вновь не успевает. Юнги снова выламывает его пальцы, словно дергает за ниточки. Мин, тихо простонав, осторожно слезает с брюнета, прикрывая тело ханбоком, и встает на колени, чуть морщась от грязного и твердого пола. Юнги криво усмехается, наблюдая за золотыми узорами подола, покрывающимися грязью и пылью. Блондин ненавидит его, стискивая зубы, и наклоняется вперед, ласково поглаживая колени и раздвигая их шире. Мин осторожно облизывает головку, не опуская взгляда с лица Юнги. Нежно, аккуратно, прислушиваясь к тихому хрипу брюнета, проводит языком линию от основания, открывая рот шире и впуская член внутрь. Блондин двигается осторожно, словно ожидая одобрения, и Юнги готов выебать его в рот, сжав светлые волосы в кулак и насильно насаживая голову на член, заставляя парня давиться и задыхаться. Он почти делает это, потянувшись к прядям и наматывая их на пальцы, придвигая к себе голову Мина, и, почувствовав достаточное количество слюны на члене, останавливает блондина. - На кровать, - шепчет Юнги низким, бархатным голосом, от которого Мин покрывается приятной дрожью. Он следит за тем, как блондин поднимается с колен, чтобы надавить на его плечи и заставить преклониться снова. - Я не разрешал вставать, - Мин ненавидит его кривую ухмылку. Блондин ползет к матрасу на четвереньках, словно животное, и Юнги проводит его жадным взглядом, вставая со стула. Он неторопливо идет за ним, желая толкнуть ногой и придавить лицо Мина к полу, добавив пару новых шрамов и синяков, но терпит, наблюдая за фигурой. Мин точно также шел за своими врагами, не способными бежать от страха, размахивая катаной. Отрубая головы, одну за другой, храня их в коробках и видя во взгляде убитых свое лицо. Лицо насмехавшегося над ним Юнги. Блондин, запирая его в темном подвале, лишь позволял тени окрепнуть. Целуя его, обнажаясь перед ним, он стал настолько зависим от брюнета, что невольно превратился в раба, угодив в созданную им же клетку. Ему нравилось причинять боль, ненавидеть Юнги, издеваться над его телом. Но его дыхание практически останавливалось, а сердце замирало от полученной боли. От многочисленных унижений, от издевок и избиений, порой настолько ломавших дух Мина, что тот еле живым выбирался из подвала, оставляя свою тень там. Не потому, что он был сильнее. Просто Юнги этого хотел. Старый матрас, от которого веет дряхлостью и плесенью. Ни спинки, ни ножек, лишь петля для цепи с наручниками вместо иконы. Мин покорно кладет голову на кровать, прижимаясь щекой к матрасу, словно на плаху. Вдыхает тошнотворный запах, ненавидя и одновременно с этим нетерпеливо ожидая своего палача. Юнги пристраивается сзади, наигранно ласково поглаживая спину. Он улыбается, наматывая длинные волосы на кулак, словно какую-то веревку, и дергая вверх, заставляет блондина приподняться. - Я убью тебя, - шепчет Юнги на ухо, кусая шею и свободной рукой стягивая ненужный ханбок, обнажая спину, изувеченную его укусами. - Я знаю, - отвечает Мин и тянется пальцами к рубашке брюнета, сжимая ткань, словно намекая, - но не сейчас. Юнги резко проникает внутрь, вновь наслаждаясь узостью стенок и горячо дыша на ухо Мину, опаляя кожу. Он двигается нетерпеливо и грубо, зажимая ладонью рот блондину и слушая его сдавленные стоны. Трется грудью об искусанную спину и оставляет новые отметины поверх старых, словно покрывая холст очередным слоем краски. Юнги трахает Мина, как дворцовую шлюху, выбивая из него все мысли, давит на лопатки, заставляя вновь прижаться к матрасу. Наваливается на блондина сверху, не прекращая остервенелых, резких толчков, и не останавливается. И Мин молится, чтобы Юнги не останавливался. Чтобы он вновь заставил его испытать боль и стыдливое унижение, вновь превратил в раба и грубо брал его, словно игрушку. Сжимал в болезненных объятиях, заламывал руки, царапал плоть, оставляя ссадины и кровоподтеки. Мин просит его едва слышно, сжимая пальцами покрывало и сквозь ткань впиваясь ногтями в кожу ладоней. Юнги почти смеется, зная, что именно Мин взрастил его таким, именно блондин заставил его быть тенью, ослепляя своим золотом остальных. Юнги почти на грани безумства, каждый раз с ненавистной похотью проникая в него. Пелена удовольствия ослепляет его глаза, дрожь пробирает до самых костей, податливое тело сминается под горячим станом, кровь, пот, - все снова смешивается в душной комнате и в туманной голове. Он нагибает Мина в стыдливой позе, издалека узнавая ритм барабанов, прижимает шею блондина к кровати, вынуждая его задыхаться. Ладонь Юнги накрывает пальцы парня, почти кричащего от боли и наслаждения, и сжимает их в резком и глубоком движении. Брюнет заполняет Мина своим семенем, гортанно рыча и со всей тяжестью своего тела прижимая блондина к матрасу, и блондин не выдерживает пытки, закрывая глаза от накатившей волны удовольствия. Глухой звон барабанов становится лишь отчетливее, и к нему добавляются флейты. - Daechwita, - произносит Юнги, тяжело дыша прямо в ухо блондину и усмехаясь, - люди хотят поприветствовать своего короля. Мин дрожит, не в силах произнести и слова, хватая ртом воздух и чувствуя, что его недостаточно, а брюнет давит на запястье и тыльную сторону ладони, слегка переплетая пальцы. Парень поворачивает голову, чувствуя прилившие к лицу светлые пряди и узнавая гимн. Видит ненавистную ему кривую усмешку, черные волосы и искру в возбужденных глазах. Юнги, слабо облизнувшись, наклоняется к лицу Мина, кончиком языка лаская неровный шрам. - Тебе пора идти, - выдыхает. Влажная кожа остро реагирует на холод, и Мин что-то беззвучно шепчет в полумраке, почти обезумев в собственной клетке, в то время как музыка становится громче, проникая в подвал и наполняя комнату. - Народ, - у самого уха шепчет Юнги низким и гортанным голосом, от которого кровь стынет в жилах Мина, - ждет своего фальшивого бога.