Солнце среди ночного неба

      Когда тебе тринадцать, то ты думаешь, что начнёшь забивать на режим сна, слушать музыку, которая не нравится твоим родителям, и вести себя как настоящий придурок. Осаму Мия пока подходил ровно под два пункта и точно думал, что его брат полностью олицетворяет все три. В последнем он окончательно убедился, когда по вине Атсуму оказался в кабинете у травматолога, который накладывал мальчику гипс на правую руку.       Было уже примерно семь часов, середина воскресного вечера. В больнице давно зажёгся противный холодный свет, отражающийся от таких же противных холодных стен. В коридорах находилось довольно много людей, что характерно для приближающегося начала недели. Лишь в самом кабинете практически каждый молчал кроме медсестёр и врача. Осаму то и дело поглядывал на двух женщин за рабочим столом, которые явно шептали что-то вроде «Ой, у тебя тоже в глазах двоится?», а потом возвращался к брату. Тот стоял напротив, растерянно складывая пальцы замочком, и молчал. Процедура не затянулась, но явно никому не была приятной, особенно пострадавшему.       — Саму, — начал тихо Атсуму, когда они выходили из больницы, — ну прости меня. Я правда не хотел, чтобы так вышло, честно.       А ведь всё действительно вышло совершенно глупо и, как назло, в такие хорошие весенние дни, когда можно было бы гулять после и перед школой. Братья изначально хотели открыть сезон совместного катания на велосипедах. И открыли бы вполне успешно, если бы Атсуму не врезался в стеклянную дверь местного кафе и не столкнул Осаму на тротуар, придавив того велосипедами. Сам же он отделался лишь несколькими ссадинами и ушибами без серьёзных повреждений.       — Я вообще с тобой больше разговаривать не буду, — пробурчал «раненый», отворачивая голову в противоположную от брата сторону. — И с заданиями помогать не буду, придурок.       Столь теплый обмен репликами прервала явно недовольная началом ночи мама, садясь в автомобиль:       — Я просто не понимаю, как можно было так нелепо изувечить себя и друг друга. Просили же вас не болтать, когда едете по людным местам. Теперь нам даже сложно оставить вас на несколько дней одних дома, если вы спустя полчаса такое вытворяете.       Братья сидели на задних сидениях и смотрели куда-то вниз, слушая упреки. Они действительно ещё за месяц знали, что сегодня ночью родители уезжают на неделю в командировку, и уже столько всего распланировали. Для начала близнецы собирались как минимум по разу прогулять школу, после поменяться местами и всё-таки сходить на учёбу, а потом устроить марафон «24 часа без сна», чтобы посмотреть, кто быстрее сдастся. И сделать всё это подряд для больших трудностей. Но оба понимали, что теперь некоторые задумки провалились из-за некоторых обстоятельств.       — Мам, я присмотрю за Саму, он не пострадает. Ну, ещё сильнее не пострадает. — Атсуму неловко улыбнулся, но, заметив сердитый взгляд близнеца, притих. Сложно видеть своё же лицо с выражением самого осуждающего осуждения и негодования.       — Мама, пожалуйста, заберите меня с собой. Я не хочу больше его видеть. — Осаму намеренно говорил о своём брате в третьем лице, когда сильно на него злился. Происходило это в последнее время довольно часто.       — Перестаньте оба. Нам всё равно надо уехать в эту командировку, вы знали это. Постарайтесь, чтобы соседи не звонили мне каждые десять минут с жалобой на вас.       Всю дорогу она нервно стучала пальцами по своей сумке, постоянно поворачивалась к мужу и вздыхала, кидая сердитые взгляды на сыновей через зеркало. Правда долго сердиться мама не могла и наказывать их не хотела. Понимала ведь, что всё вышло случайно.       Дома, сидя в пижаме с акулами среди подушек, Атсуму пытался найти способ загладить свою вину перед своим близнецом. Бывало, за извинение мог сойти какой-нибудь шоколадный батончик, но сейчас-то дело серьёзное. Осаму лежал на соседней кровати и рассматривал свой пустой гипс. Надо бы раскрасить. Ему больше хотелось контактировать с чем угодно нежели с надоевшим братом.       — Саму, ну хочешь, я тоже что-нибудь сломаю? И тебе будет не так обидно, хм? — ответа Атсуму не получил, поэтому он расстроено укутался в одеяло, надеясь побыстрее заснуть. На часах было около двенадцати, в это время ещё вчера они играли в какую-то старую видеоигру. А сейчас даже не разговаривают.       Стало так тихо, что оба слышали, как родители собирали вещи в соседней комнате. Бывали, конечно, дни и ночи ссор, но братья не любили такие моменты, хоть и не стремились пойти первыми на примирение. Обычно первым шло мириться желание снова достать друг друга. Или же, на худой конец, настойчивый взгляд отца.       Спустя минут десять Осаму кое-как приподнялся на целой руке, нашёл пустую коробку из-под витаминов на тумбочке и кинул её в близнеца, привлекая к себе внимание:       — Эй, спокойной ночи. Я не буду шуметь.       Атсуму буквально подскочил в одеяле и, кинув коробочку обратно, радостно выпалил:       — Так ты больше не злишься и всё ещё любишь меня?! Да? Ну, а как ты можешь обижаться на лучшего в мире брата!       — Отвали.

***

      Около шести утра, за полчаса до будильника, Атсуму проснулся от неприятного чувства того, что за ним кто-то следит. Открыв глаза и повернувшись спиной к стене, он увидел Осаму, который буквально сверлил его взглядом. Действительно противно просыпаться от такого.       — Тебе чё надо?       — Я хочу есть.       — Саму, ты глупенький? — Атсуму усмехнулся и снова улёгся на мягкую подушку, предварительно взбив её. — Сходи на кухню и приготовь себе что-то.       — А ты сам-то не глупенький, Тсуму? — показывая на свою руку фыркнул «раненый». — Родители уехали несколько часов назад, а я ничего не могу нормально сделать одной левой.       Тяжело вздохнув, Атсуму всё же встал с кровати и пошёл помогать брату с готовкой. Хотя он и следовал практически всем указаниям Осаму, завтрак-ужин вышел непутёвым. Возможно, причиной тому стала очередная перепалка между братьями, которая привела к подгоревшим овощам. И убежавшему молоку. Да и небольшой разгром чистой кухни это тоже их трёх рук дело.       — Ты точно вчера ничего не повредил? — невзначай спросил Осаму и с недовольством пережёвывал очередное подгоревшее нечто. — Может, у тебя тоже какая-нибудь травма? Например, головы.       — Отстань, Саму. В следующий раз ты будешь готовить один и даже со сломанной рукой, — отодвигая от себя полупустую тарелку буркнул Атсуму. — Так ты всё-таки не пошёл сегодня ночью в школу, зануда?       — Не-а, мне разрешили неделю посидеть дома и самостоятельно изучать новые темы.       Почувствовав всё негодование и всю зависть, которые исходили от близнеца, Осаму хитро улыбнулся и ушёл обратно в комнату, чтобы прочитать хотя бы пару абзацев из домашнего параграфа за просмотром новой серии любимого тайтла. Раз никто не наседает, то можно сделать небольшой перерыв.       — И даже «спасибо» не сказал! А я, между прочим, старался! — язвительно крикнул в сторону выхода Атсуму и закинул тарелки в раковину.       — Потому что ты отстойный повар! — донеслось из коридора. — И нет, мне не жаль!

***

      День у Атсуму прошёл просто отвратительно. Начало с ужасного завтрака, приготовленного почти своими руками, ещё можно было пережить, а вот контрольную по биологии уже намного труднее. И он бы обязательно знал о предстоящей работе, если бы Осаму не сидел всю ночь этого ужасного понедельника дома со своей тупой травмированной рукой. И у сов, и у жаворонков абсолютно одинаковый учебный план, разница лишь в несколько часов. Атсуму всегда узнавал у брата, что они проходили, а затем спокойно сидел на уроках и смотрел в окно. Сейчас же он смотрел в пустой лист с ответами и вообще ничего не понимал. Ну откуда ему знать о различиях нервной системы у белой планарии и гидры, ведь учебник обычно пылится в столе. В конечном итоге Атсуму списал контрольную за три минуты до конца у какой-то девчонки, сидящей сзади, и пообещал ей месяц защищать от местных хулиганов. Хотя он и сам не был добропорядочным учеником, по крайней мере большая половина класса недолюбливала его за постоянные обзывательства и оскорбления. И обещания он практически всегда не выполнял.       На обеденном перерыве всё тоже пошло наперекосяк. Какой-то старшеклассник случайно толкнул Атсуму в столовой, из-за чего тот уронил поднос с едой на пол и частично на себя. После такого есть вообще больше не хотелось. Сев за стол в испачканной школьной форме, с безграничным чувством стыда и с пустым желудком, мальчик положил голову на холодную столешницу и отчаянно прошептал:       — Зачем я вообще сегодня проснулся?       Домой жаворонок шёл совершенно подавленный. Погода на улице была приятной, но и это не помогло скрасить его настрой. Атсуму специально проходил через самые шумные части улицы, чтобы немножко отвлечься. Этот путь занимал немного больше времени, чем обычный. Было около пяти часов вечера, когда он наконец переступил порог дома. Из комнаты доносилось тихое сопение, что являлось обыкновенным делом, если ты приходишь к совам в течение дня. Надеясь найти что-то съедобное, он еле слышно пробрался на кухню, где его ждала единственная приятная за весь день вещь. На столе стояла тарелка с довольно криво сделанными онигири и записка, написанная практически непонятным почерком:       «Они кривые, но зато первые в моей жизни и сделанные одной рукой!!! Приятного аппетита, отстойный повар!»       — Ну вот можешь же не быть таким придурком, неужели нельзя всегда так?

***

      Ночь у Осаму прошла просто замечательно. Он и проснулся от того, что его близнец уронил нечто большое и звонкое в ванной комнате, но отсутствие каждо-ночных походов в школу сразу же скрасило неприятное пробуждение. Потянувшись, он вылез из кровати, поправил покрывало одной рукой и направился к источнику шума. В ванной перед зеркалом стоял Атсуму с ножницами в руках и казалось, что он плачет.       — Ты чего тут творишь? — немного обеспокоенно спросил Осаму, кладя левую руку тому на плечо. — Что-то случило-       Договорить он не смог из-за накатившей волны смеха. Перед ним стояла его копия, только с самой отвратительной и кривой версией чёлки. В более старшем возрасте оба считали, что именно этот момент стал началом их «соревнования» из-за внешности. Жаворонок с негодованием смотрел на до неприличия громко смеющегося близнеца и ждал, когда тот успокоится.       — У меня был плохой день, ясно?! — не выдержал Атсуму и выпалил, стараясь пригладить торчавшие пряди. — Ты так то ещё хуже выглядишь, ага. И почему твоя чёлка лежит на моей стороне?! За тринадцать лет трудно запомнить, что твоя сторона — левая?       Теперь он поправлял причёску уже двоим, постоянно смотря в зеркало. Лучше ни у кого не становилось, если быть честным. Смех потихоньку сходил на нет, пришло время находить выход из такого косяка.       — Знаешь, — начал Осаму, чтобы немного успокоить брата и себя заодно, — ближайший месяц ты можешь смотреть на меня и вспоминать, что у тебя всё ещё может быть нормальная прическа. И лицо.       — А ты можешь смотреть на меня и вспоминать, что у тебя могла бы быть целая рука, — ответил ему близнец и высунул свой язык. — И лица у нас с тобой одинаковые, дурак.       Пока что не было никакого нового домашнего задания для учащихся-сов, поэтому Атсуму заставил его помогать со своим. Не сказать, что Осаму потрясающе знал материал или был хоть немного умнее, просто старался быть более усидчивым и иметь отличное от брата отношение к учёбе. Думать над чужим заданием не хотелось, сова решил разбавить скучные теоремы чем-то полегче:       — Тебе понравились онигири? Как тебе?! Я их одной рукой готовил, прикинь!       — Да-да, на вкус как рис, — пожал плечами жаворонок и громко зевнул. — Но не отвлекай меня от геометрии, я только-только начал понимать! Или мне кажется, что я понимаю. В любом случае заткнись.       — И это всё, что ты можешь сказать? Какой же ты грубый. — прошипел Осаму и думал, как бы задеть близнеца за такое отношение к себе.       Спустя какое-то время борьбы с геометрией желание лечь поспать заняло все мысли Атсуму. Он искренне надеялся, что этот самый-ужасный-и-отвратительный день закончится и никогда не повторится.       — Я спать!       — Ага, но только открой окно, — откусывая кусок от оставшегося онигири, Осаму добавил. — Пожалуйста?       Окно было открыто, кокон из одеяла сооружён, а сон у жаворонка был на подходе. Атсуму растянулся на кровати и закрыл глаза, мысленно настраивая себя на хорошие сновидения. Тишина и покой, нарушаемые только пережёвыванием — красота! Не прошло и пяти минут как сладкую дрёму прервала следующая просьба:       — Тсуму, закрой окно, мне холодно.       — Сам встань и закрой, — нехотя протянул жаворонок, стараясь не шевелиться.       — Тебе жалко встать ради брата, у которого сломана рука? Я разочарован.       С усталым стоном Атсуму вылез из кокона и крепко закрыл окно. Негодование после всех сегодняшних событий потихоньку возвращалась, но он постарался забить на это и снова попытаться провалиться в сон. Подумаешь, открыть и закрыть окно, трудно что-ли? Он быстро устроился поудобнее, отгоняя всякие противные мысли. Как только послышалось характерное сопение, сова громко кашлянул и чётко проговорил:       — Тсуму! Проснись, это срочно! Принеси мне попить.       Возможно, соседи услышали приглушённый подушкой крик, но явно не видели сильной злости, почти что ярости, исходящей от одного из братьев. Он посмотрел на часы и вздохнул. Два ночи. Совершенно нормальное время бодрствования для сов и сна для жаворонков. И для тупых подколов близнецов, разумеется. Жаворонок сначала поджал губы, но потом взволнованно прочеканил:       — Ну почему ты такой отвратительный, Саму?! Что я тебе такого сделал кроме твоей тупой сломанной руки? За что ты меня так ненавидишь?!       Атсуму потопал на кухню и потянулся было к кувшину с водой, но в какую-то секунду его рука оказалась в морозильной камере. Вернулся же он со стаканом льда, который поставил на тумбочку около кровати брата.       — Жди.       Он снова укутался в одеяло, а Осаму понял, что месть немножко вышла из-под контроля. Конечно же, ему хотелось поиздеваться над Атсуму за все «приятные» события последних дней, но злить его не входило в планы. Он смотрел то на стакан, на четверть наполненный льдом, то на еле шевелящийся кокон. Было ли ему весело? Да. Хотелось ли повторить? Возможно, но нет.

***

      Спустя несколько часов звонила мама, узнавала всё ли в порядке. Осаму опустил подробности с чёлкой, льдом и едой, и, оказалось, что всё идёт абсолютно хорошо. Мама обещала приехать на пару дней раньше, но это мальчик, к сожалению, пропустил мимо ушей.       Братья не разговаривали почти целый день и не разговаривали бы ещё, если бы им не захотелось есть. Ради благой цели пришлось помириться и пойти на контакт. Еда объединяет людей, а готовка, особенно без сильного разрушения кухни, тем более. Да и за хорошим делом диалог сам по себе завязывается. Через какое-то время возникла идея последовать плану и устроить глупое соревнование «кто дольше не будет спать».       Было принято решение начать с просмотра фильма ужасов глубокой ночью и взбодриться таким образом. На очередном скримере им позвонили родители, которым уже успели пожаловаться уставшие от криков близнецов соседи-жаворонки. Ситуация особо не поменялась, но теперь братья старались кричать чуточку тише.       — Фильм отстойный, но ты можешь прекратить шуршать едой, а? — спросил Атсуму, не отрывая взгляда от экрана и ёрзая на коленях. — Мне страшно.       — Нет, иначе я начну пугаться, — прошептал сова, засовывая в рот очередную конфету. — В следующий раз не такой стрёмный будем смотреть, хорошо?       Утром обоих начало клонить в сон, но состязание нельзя было так скучно заканчивать. Пришло время исправлять пустой гипс Осаму, а то что он такой скучный сидит. И, как нетрудно было догадаться, эта затея тоже не обошлась без споров. Атсуму очень хотел написать или нарисовать что-нибудь неприличное, но не хотел, чтобы это неприличное потом нарисовали на его лбу. Всё же близнецы сошлись на рисунке двух больших лисиц почти во всю руку. Обе получились какими-то странными и больше похожими на карикатурных собак, но братьям было вполне весело.       — Слушай, я чуть не предложил тебе почаще ломать руки, — хихикнул жаворонок, — но я не настолько хочу издеваться над тобой, правда.       — Почему-то я не удивлён, что ты сказал именно это, — с такой же улыбкой ответил сова, еле-еле дорисовывая хвост. — Только теперь твоя очередь что-то ломать и желательно, чтобы площадь была больше.       Когда лисы были готовы, то настало время доставать уже соседей-сов музыкой и непопаданием в ноты любимых песен. Плейлист, подготовленный две недели назад, вышел максимально неоднородным и безумно громким, что хорошо олицетворяло хаотичных братьев Мия. От каких-то старых рок-альбомов до записи радио-передачи «хиты 2005 года!». Где-то рядом затесались известные композиции поп-певиц, но это было тайной для всех остальных. Спустя несколько треков заиграло нечто неожиданно спокойное и тихое и явно лишнее в плейлисте.       — Нуу, — протянул в этот момент Осаму и устало плюхнулся на кровать в проигрыше между куплетами, стараясь ничем не задеть свою руку, — эта песня мне совершенно не нравится и группа тоже. Переключи.       — Да ты чего, она классная. У тебя просто ужасный музыкальный вкус. — жаворонок сделал чуточку потише и сел на пол, переводя дыхание. Стараться подпевать, когда твои силы уже на исходе, это очень сложно, знаете ли! — Пора отдыхать!       — Почему тебе вечно надо пререкаться со мной? Прояви уважение хоть раз, не?       Будущую перепалку прервал звук проворачивающегося ключа в замочной скважине. Близнецы испуганно уставились друг на друга, а затем оглядели всю разруху в комнате. На полу валялись какие-то обёртки и крошки, вещи были разбросаны, а на кухню вообще лучше не заходить, потому что утренняя готовка опять плохо кончилась. К их счастью (или же нет) вернулась только мама и на несколько дней раньше положенного. Женщину не насторожило то, что никто не вышел встречать её, ведь как раз один сын должен быть в школе, а другой спать. Но приглушённый разговор сразу развеял весь хороший настрой мамы. В её голове сразу же пронеслись лица соседей, перед которыми придётся извиняться за доставленные неудобства в виде шума. Бросив небольшой чемодан в коридоре, женщина решительно прошагала в комнату и встретилась с «невинными» лицами своих детей.       — Мне стоит спрашивать, почему ты, — она сначала строго посмотрела на Осаму, который опустил голову вниз на свои колени, — ещё не спишь, а ты, — теперь она перевела взгляд на Атсуму, отвернувшегося куда-то вправо, — не находишься в школе? И что с твоей причёской, кстати говоря?       Братья виновато пожали плечами и не рискнули ответить. В любом случае они облажались, поэтому нет смысла объяснять что-либо маме. Такие ситуации не имеют положительного исхода для близнецов, они столько раз проверили. Прилетает всё равно обоим. Они подняли на неё глаза, кривовато улыбнулись, а после подошли и обняли её. Мама устало выдохнула и приобняла их в ответ. Из-за желания пойти поспать ей совсем не хотелось как-то ругать сыновей или выдумывать какие-то санкции, но и оставить всё в таком виде просто не могла.       — Хорошо, — женщина хлопнула в ладоши, стараясь всем поднять дух, а прежде всего себе, — вы помогаете мне с уборкой, а я не буду вас наказывать, идёт?       Разумеется, ответ был очевиден. Уборка дома не заняла много времени, всем хотелось отдохнуть. Правда в конечном итоге в кровать отправились только совы, а Атсуму, как настоящий жаворонок, крепился до самого вечера. И даже объявил себя победителем их с Осаму соревнования, за что получил от него подзатыльник. После этого они пообещали потом на каникулах тайно повторить состязание.

***

      Примерно через полтора месяца, но уже ранним утром, они снова оказались в кабинете травматолога, только теперь по радостному событию. Наконец-то можно было снимать гипс, переди ждали вские восстанавливающие упражнения и остальные различные штуки. К сожалению, им не разрешили оставить их шедевр с кривыми лисами. Всё вернулось к прежнему виду. Братьям ещё нельзя было устраивать какие-либо физические перепалки, но никто не отменял битву глупых оскорблений.       — Ну, вот, теперь ты выглядишь нормально, — улыбнулся во все тридцать два Атсуму, тыкая близнеца в локоть. — Больно?       — Ты тоже стал на человека похож, кстати, — указал ему на чёлку Осаму и отдёрнул свою правую руку. — Неприятно, отстань.       Снова последовало перебрасывание какими-то грубостями, которое быстро пресекла мама. В этот раз отвертеться от наказания не получилось, уж больно неприличным вышел очередной спор.