Переплетение миров

Лелеять на себе огромный тесак-Зангецу под силу не каждому. Управляться с ним, как с обыкновенной тоненькой, практически невесомой, катаной, даже немного лучше, - под силу не каждому. Однако, справится с этим смог один-единственный человек, который получил кучи тумаков от своих нескончаемых и неисчерпаемый учителей. И имя этому человеку – Куросаки Ичиго. Его бесконечные тренировки везде, где только возможно, не могли оставить равнодушными никого. Парень становился все сильнее и сильнее, движения становились все грациознее и отточеннее, он сам рос не только физически, но и духовно. Каждый учитель заложил в нем свои собственные идеалы и интересы, пускай не всегда они были полностью ясны и понятны общественности. Они смешались вместе с идеалами Ичиго и стали совершенно крепкими и необузданными. В первую очередь надо защищать тех, кто тебе дорог. ** Каракура, казалось, вся горит. Рыжие языки пламени выбивались из-под крыш домов, остатки несчастной кирпичной кладки валялись ненужным мусором рядом с исковерканной кровлей когда-то яркой и зеленой крыши. Все дороги покрылись бороздами, везде царил настоящий хаос, как будто ты находишься не наяву, а в 3D фильме про апокалипсис. Хотя, до апокалипсиса тут совсем немного осталось. В земле появились огромные черные ямы. Они были словно специально вырыты для какой-то цели. Вокруг расплывались черной кашицей остатки шинигами. Эти остатки пребывали в каком-то черном, пропитанном склизотью, мерзкой вонью, смешавшей в себе гарь и разложение, желе. Оно плыло. Оно будто жило и дышало. Оно плыло от странных, бесформенных существ, пребывающих в прострации. - Акумы, которых призывает кто-то сильный, - послышался из обломков глухой женский голос, - имеют очень ограниченный круг зрения. Железобетонная стена отлетела в сторону, а за ней, в пыли, преспокойно отряхивалась красивая сиреневолосая девушка. Хотя, конечно, не сказать, что она красива. В ней была изюмика, ее яркие волосы развивались, словно волны на море, переливались красками в тени самого начала рассвета, в свете диких и ярких языков пламени, что лились, казалось, из самой Преисподней; ее глаза сквозили по изуродованному полю боя мутно-равнодушным взглядом, прожигали своей зеленью. Но она все-таки не была красива. Она была, скорее, обычна в своей заурядной красоте. - О чем ты? – хриплый мужской голос послышался из другого конца месива, которым раньше была улочка. Парень, шевеля рыжие волосы на затылке окровавленной рукой, отстраненно всматривался в страшных Демонов. Его не пугало ничто из страшных тварей, никакой противник не был для него слишком силен и страшен. Он просто не представлял себе такого человека. Правда, он боялся только одного: причинения вреда своим близким и родным. Карие глаза ничего не выражали, даже равнодушия в них не было, только какая-то скучающая тоска расплывалась по радужке невидимыми нитями. Запачканная форма шинигами уже была чуть порвана в нескольких местах. - О, ну, я решила тебя чуть-чуть посвятить в дело, друг. - Я не друг тебе. Ясно? - Не злись, дорогуша. - Приторно пропела Лора, подмигивая блестящим зеленым глазом. – Я просто расскажу тебе все о том, что знаю об этих милых существах, что так живописно расплескивают себя по земле. Ичиго не ответил. Он стоял, рассматривая дикие языки белоснежно-рыжего пламени. Он смотрел на то, как шинигами укладывают пострадавших на носилки, лечат их кидо, тратят свои силы. Парень прикусил губу, но в глазах не промелькнул даже намек на какие-то чувства. Черные существа надвигались, время шло, шинигами рядами ложились на носилки, которых оставалось уже катастрофически мало, а их с Лорой битва все никак не могла даже намекнуть на завершение. Их атаки, с каждым новым ударом становившееся все яростнее и сильнее, необузданно жгли остатки пыльной кровавой улицы своими реацу. Ярко зеленая была словно кислота. Прожигала, испаряла все на своем пути, рушила, не оставляла даже намека на что-то, надежды на спасения. Она была под цвет ее глаз. Такие же обыкновенные и неинтересные потоки реацу, испепеляющие холодом. Его реацу красно-черными волнами сочилась из меча. Рушила все даже не долетев до места, уничтожала противника на расстоянии, кромсала, резала, испепеляла. Голубые проблески, что чистейшей водой проскакивали, были холодны и прекрасны. Он не был обыкновенен. Его глаза ничего не выражали, но он не был обыкновенен. Он был избран. - Так вот, что я могу тебе сказать. – Продолжила Лора, даже не обратив внимания на молчание Ичиго. Оно ее не пугало, не делало ей неприятно, ей было все равно. Хотя ей всегда все равно, куда не посмотри. Разве что Арей вызывал в ней какие-то жалкие чувства дружественности и привязанности и то только посредством их связи в TTD. - Они, если призываются, то призываются без воли к совершению действий. Я даю им цель, я являюсь их хозяйкой, я уничтожаю все мысли в их головах, я рушу все их принципы, идеалы, делания и прочие чувства и эмоции. В их пустых головах только мои приказы, которые они вынуждены беспрекословно выполнять, иначе самоуничтожатся от распирающего моего гнева. Как, например, вот он, - девушка указала на лопнувшее существо недалеко от Бьякуи. Оно прощально булькнуло черным пузырем, сверкнуло вполне осмысленным взглядом и даже вполне человеческим голосом пробулькало «Спасите». На русском языке. - Русский?.. – удивленно пробормотал Ичиго, вскинув брови. Вереница ассоциаций неумолимо вела к Дарен, переплеталась мыслями, путалась, но вела в точном направлении. - Да, русский. Удивлен, Ичи-ча~ан? Парень не ответил, а только покрепче сжал Зангецу в окровавленной руке. Карие глаза сверкнули под длинной челкой холодной яростью. - Так вот, Акумы! Я тебе еще про них недорассказала, дослушай меня, дорогуша. – Сладко пропела Лора, но Ичиго не отреагировал, наблюдая за черными сгустками желе, плывущими по горящему асфальту. – Ну ладно, ты меня достал. Бьякурай. Огромная уплотненная реацу в виде молнии пронеслась перед карими глазами и полностью разрушила одного из Акум. Черное тело разлетелось на тысячи ошметков и растворилось, оставляя за собой лишь высохшие куски плоти обыкновенных людей. Ичиго странно ухмыльнулся и лукаво глянул на зеленоглазую девушку. - Я теперь точно знаю, как их можно убить. Спасибо тебе. ШИНИГАМИ, БЕЙТЕ ИХ ОЧЕНЬ СИЛЬНО УПЛОТНЕННОЙ РЕАЦУ! - Вот же ж гад. – Спокойно произнесла Лора, отстраненно рассматривая лопающихся от кидо Акум. – А ты знаешь, что только смешанная реацу имеет такой эффект? Только твоя или моя, больше ничья в этом мире. Зрачки Ичиго расширились, и он резко повернул голову к стремительно приближающейся Лоре. Отбить атаку получилось лишь благодаря инстинктам сражений, поэтому голова, куда был намечен удар, осталась покоится на плечах Временного шинигами. Парень тут же отстранился от окружающих факторов, сосредоточившись только на битве с Лорой. Она – глава. Если ее убить получится, то получится убить и все остальное, что за ней следует. Нанося ответный выпад, парень краем глаза заметил плохую ситуацию на фронте шинигами. Все окровавленные, измученные, уставшие и практически неживые, они старались держать оборону и не пускать никого к лагерю пострадавших и медиков. Терпение Ичиго медленно лопнуло. - Отвали, - рыкнул он Лоре и огромной Гетцугой Теншо отправил ее подальше в руины. Девушка, не ожидавшая подобного, улетела дальше, чем Ичиго предполагал, однако он остался абсолютно доволен полученным результатом. Парень устойчиво встал на ровном участке земли, закрыл глаза и погрузился в себя. Он медленно, но верно погружал себя в апатию, пустоту и черную, зовущую его, пропасть Силы. Перед закрытыми глазами пронеслась морда его Демона, того Дракона, который называл его малышом. Потом Пустой, называвший его Королем. Чернота внезапно взорвалась ярким красками Силы, что была глубоко и надолго скрыта внутри парня, и он выплеснул ее, он погрузился в нее. Вокруг Ичиго начала развеваться разноцветная радуга чакры и реацу. Она была светлой, она манила своей чистотой и невероятно приятным блеском. Внезапно чистый поток света исчез, не оставив и следа, кроме пыльной круговой дороги вокруг Ичиго. Зангецу раскалился, начал рыжеть, ярко сверкать рыжим цветом, видоизменяться и выгибаться на глазах. Из обыкновенного тесака практически без ручки вылилось огромное и острое нечто с рыжей каемкой на острие. Казалось, что она раскаленная, обжигающая и дико пламенная, но, на самом деле, она была холодной и очень острой. Теперь Зангецу резал уплотненной Силой. - Идите же на меня, желейные имбицилы. Акумы, словно прослышав его слова сквозь туман призыва в голове, резко развернулись, выплюнули всех своих жертв, издали счастливые чавкающие и булькающие звуки, а потом резко, с невероятной, воистину Демонической, скоростью, рванули на Ичиго. Тот, однако, даже и не думал уходить с линии атаки. Он стоял на месте, не шевелясь, застыл, как статуя Ленина на пьедестале, устремил издевательски-спокойный взгляд на желеобразных серных существ и дико оскалился. Даже вид страшных, ни с чем не сравнимых по своему дикому и безудержному желанию убивать, по своим гадким, противным и пугающим телам, Акум был практически ничтожен по сравнению с этим оскалом. Он просто ведь был… нечеловеческим. Воздух содрогнулся, белоснежные языки пламени, ласкающие холодную, пыльную и окровавленную землю, пригнулись, опустились, пыль взлетела под красное, где-то кровавое, где-то не совеем дошедшее до такой консистенции, небо, осколки камней рванулись во все стороны. На несколько оглушающих и дико пугающих мгновений образовалась страшная тишина. Она давила на всех, пугала, забивала в угол и не давала опомниться. Пыль вместе с острыми осколками камней осела, пламя вновь начало буйствовать, но Акумы просто валялись бесформенными желейными лужами на пыльных кусках бетона, земли, плоти и крови. - Одно мгновение… Всего лишь, и все полегли… - Лора ошарашено заморгала черными ресницами. – Ты и вправду достоин звания TTD… Я даже и не подозрева… - Заткнись. – Голос Ичиго прозвучал холодной яростной пощечиной в жарких полохах белоснежного пламени. – Я просто убью тебя, когда помогу им. Ты не посмеешь даже попробовать уйти, иначе я уничтожу тебя. Ты, жалкое подобие человека, смеешь своими гадкими щупальцами дотрагиваться до близких мне людей… не прощу. Никогда, поняла? Лора немного опешила от этого. С ней до этого буквально никогда никто так не разговаривал, никто иникогда не считал ее не то что слабачкой, но и просто равной по силе, по красоте, по уму, да по всем критериям! А этот наглец так спокойно приказывает ей, всего лишь уложив часть от ее армии? Неужели он настолько хочет умереть не своей смертью, в приступе агонии? - Я смотрю, ты совсем обнаглел, юноша. – Голос зеленоглазой TTD стал холоднее, чем ледники в Норвегии, острее, чем самые великие и невероятные самурайские катаны, страшнее, чем сам страх смерти. Девушка искренне верила, что такой голос сможет подчинить Ичиго, если хотя бы не испугать. Но она, естественно, ошибалась. Куросаки Ичиго испугать просто невозможно. Здесь, наверное, и начинается самая важная часть повествования – именно битва между добром и злом, битва между идеалами, мыслями, битва между честью, битва между дружбой и холодным знакомством, битва между двумя совершенно разными людьми, которые совершенно случайно оказались по разные стороны баррикады. Парень и девушка, вдвоем, дико разозленные друг на друга, начали битву не на жизнь, а на смерть. Наверное, ничем хорошим эта битва закончиться просто не могла. Ичиго давным-давно забыл свой странный сон, тот странный голос, который хотел ему помочь, те страшные события, которые должны случиться. Он забыл обо всем и, кстати, в совершенно неприемлемый для этого момент. Сейчас решалась судьба. И судьба даже не его одного, судьба всего, практически буквально, мира. А, если применить это к моему рассказу, то судьба всех миров Вселенной. Но Ичиго ничего не помнил. - Я расскажу тебе, как позорно умирал на руках Шангала твой любимый Джирайа, как отчаянно кричала Дарен, когда не могла его спасти, как страшно было ей от потери столь дорогого для нее человека. Я расскажу тебе в мельчайших подробностях, как Саннин мучился в агонии, метался по грязи, плакал, кричал от ужаса, молил о пощаде. Я расскажу тебе обо всем, а потом покажу. Ты увидишь это своими собственными непонятливыми и наглыми глазами. – Лора испускала из себя волны невероятной Силы, которые сравнивать было просто не с чем. Сила была и из мира шинигами, и из мира шиноби, но туда примешивался еще какой-то другой, третий мир. Непонятный водоворот закружил Ичиго голову, он покачнулся, но остался стоять на своих ногах. Слова Лоры его как-то не совсем вдохновили, они заставили задуматься о том, что это, возможно, и есть правда. Даже если он, Ичиго, спросит это у Дарен, прямым ли текстом или уклончиво, как лукавый кот, то она не ответит. Нет, ответит, но совершенно не полностью, умолчит о многих моментах и факторах, потому что захочет, чтобы Ичиго о ней еще не волновался. Поэтому парень просто не понимал, верить ему этой непонятной девушке с садистскими наклонностями или лучше не надо. - Мне это не интересно, я тебе все равно не поверю. - О, поверишь, когда увидишь. Поверишь, когда на самом деле поймешь, что я говорю тебе только голую правду и ни капли лжи, поверишь, когда я покажу это тебе. - Нет. Ичиго устойчиво стоял на почти полностью раскрошившемся куске железобетонной стены, что была когда-то огромным забором дорогого особняка. Парень был чуть растерян, он не знал, что ему делать. На помощь в осознании реальной правды прийти просто никто не мог – это было невозможно. Он не понимал, чего от него хотят: чтобы он разозлился или наоборот, отчаился? Хотя, в любом случае, он не собирался плясать под чужую дудку, поэтому и остался спокоен и равнодушен ко всему происходящему. Шинигами потихоньку сходились в одну кучку как можно дальше от битвы Ичиго и Лоры, обслуживали раненых, рыдали над погибшими, помогали друг другу. Все стало точно в апокалипсисе: такое же отчаянное чувство скорби и осознания безвыходности, такой же страх и дикий, первобытный ужас. В рядах шинигами царила паника. Никто не остался равнодушным, когда уничтожили больше половины сильных воинов Сейретея. И Ичиго прекрасно все это видел. Он видел все, и это доставляло ему не меньше боли, чем тем, кто сейчас пытался помочь безвыходно раненым шинигами на носилках, с кровавыми рваными ранами и не соображающими глазами. Им всем было больно физически, а ему – духовно. И это, кстати, ничуть не лучше. Но Ичиго все так же оставался равнодушным. Глаза холодным шоколадным льдом скользили по перевернутому полю боя, по остаткам шинигами кругом, по огромному морю крови, мяса и костей, по изнеможденным телам. Ичиго чувствовал боль, чувствовал, что все очень плохо, что надо как-то им помочь, но ничего не делал. Он боялся причинить им боль вновь. - Давай начнем что ли? – спросил он у Лоры, чуть повернув голову в ее сторону. Распаленная, злая, уязвленная, она стояла на земле, выплескивала из себя Силу и уничтожала все, что видела, яростным ледяным взглядом зеленых глаз. Лицо исказилось в гримасе злости и безвыходной ярости, руки сжались в кулаки. - Ну, наконец-то. Эти слова и стали новым призывом к битве, которая должна была состояться еще во время восхода багряного солнца. Первый выпад произошел мгновенно и незаметно: Ичиго просто не понял, что произошло. Лора дернулась, как будто душевно больная во время пребывания в психологической лечебнице, и исчезла. Вообще исчезла, не оставила после себя ничего, пропала. Это парню не совсем понравилось, потому как очень странно это было. Он не смог уследить за ее скоростью и моментальными движениями, он ничего не смог сделать, даже бедечи избранным в TTD. Неужели их уровни настолько различаются? Думать об этом было некогда, но нехорошие мысли все равно лезли в голову и затмевали все, о чем нужно было думать в данный момент. Надо было быть готовым к любому повороту событий, к странным всплескам реацу рядом с шинигами или еще где-нибудь. Она ведь, возможно, нападет со спины. А вообще, нельзя было показывать ей своего волнения, и парень это прекрасно понимал. Он не хотел, чтобы она видела его безвыходные метания на месте, его растерянность. Ему надо было показать ей только свою твердость духа и невероятные навыки бойца, которые он получил не от одного и даже не от двух человек. Пора было браться за дело всерьез. Вопрос о том, применять ли Силу, у Ичиго в голове даже не рассматривался: он был точно уверен в том, что без нее справится. Он, конечно, мог ей немного управлять, но не до конца, что могло повлечь за собой невероятно плохие и ненужные последствия. Так что, один вопрос был решен с непредвиденной точностью: ни за что не использовать Силу. Хотя, чуть-чуть он этот запрет уже успел нарушить, когда бил Акум. Но это его как-то не особо смутило. Всплеск знакомой Силы с примесью третьего мира появился совсем поблизости, буквально вплотную к его спине. Ичиго чуть охренел, но увернулся от точного удара в спину, ограничившись только жалкой царапиной на лопатке. Не растерявшись он, скорее из-за невероятного количества тренировок, чем из-за команды мозга, атаковал девушку, пока она была без защиты. Скорость удара была просто потрясающей, но даже ее не хватило, чтобы хотя бы задеть Лору. Она с усмешкой парировала удар, а потом нанесла новый, еще более быстрый и сильный. Битва происходила при очень странных обстоятельствах. Было так тихо, словно ты находишься на кладбище в предрассветный час, только звуки скрещиваемой стали разбавляли непревзойденную могильную тишину. Шинигами в ужасе смотрели на то, как дерется Ичиго, как его равнодушные глаза скользят за мечем Лоры, как они подмечают что-то, а потом, в самый нужный момент, наносят удар. Шинигами смотрели и за Лорой, которая, с издевательской усмешкой и невероятной легкостью, останавливала все выпады Ичиго, а потом наносила свои и оставляла незначительные раны. Шиниагми были просто поражены от того, что увидели, они никогда не смотрели на битву на таком уровне. Даже Айзен казался на их фоне глупым мальчишкой со странными мыслями о захвате мира. Ичиго бился не столько за себя, сколько за всех людей, которые были ему дороги, но ничего не мог сделать. Сила Лоры просто поражала, она будто заставляла склоняться перед ней в низком поклоне. Но Ичиго не мог себе этого позволить, он не мог позволить так играть с ним, с его чувствами, с его верой. Поэтому ничто не могло сломать его и заставить преклонить колени перед какой-то выскочкой из хрен-пойми-какого-мира. Он не мог себе простить даже мысли о том, чтобы сдаться, не то, что действия в таком отношении. Он был уверен, что победит. Может, даже и не сейчас, а потом, но победит. Надо только… продержаться. Безынтересные обмены атаками продолжались и продолжались, казалось, им нет конца. Даже у Лоры, когда она немного отвлеклась на волос, пролетевший у нее перед глазом, появилась ничего не значащая царапина на щеке, которая, в свою очередь, подняла боевой дух Куросаки. В общем, битва даже на миллиметр к своему логическому завершению не приблизилась. Шинигами уже успели переправить большую часть своих избитых сотрудников в Сейретей, успокоиться и принять решение об уходе из Генсея до лучшего времени. Ичиго, кстати, за это был им отдельно благодарен. Битва бы продолжалась еще долго, если бы Лора внезапно не отпрыгнула от Ичиго и не прислушалась. Она, как хищный зверь, почуявший добычу, пригнулась и оглянулась по сторонам. Казалось, что она с кем-то разговаривает. И этот кто-то, несомненно, мог оказаться человеком, авторитет которого задевает все в TTD. Девушка еще немного поводила головой по сторонам, недовольно нахмурилась, прикусила губу и вышла из транса, задумчиво рассматривая Куросаки; ему это не понравилось. - Прости, Ичи-ча~ан, но мне уже скоро надо будет все завершать. Поиграть с тобой удастся только позже, когда ты, наконец, начнешь сражаться нормально. Хотя… ты и сейчас можешь показать мне свою Силу. Давай, Ичи-ча~ан, сделай это, и никто не пострадает. – Лора хитро сузила глаза и щелкнула пальцами. По ее руке, расползаясь гипнотизирующе-золотыми ветвями, расползались лучи света, переходящие в знак на ее запястье. Общий смысл был в том, что этот знак соединился воедино и стал знаком TTD, который ослеплял переплетениями нитей, золотых, сотканных будто из самого света, волокон. Ичиго засмотрелся на это великолепие и пропустил тот момент, когда открылся золотой портал между мирами, и в него влетели тысячи здоровенных солдат с невероятными навыками и силами. Их Сила тоже была разнокалиберной и собранной из разных миров. Куросаки пораженно обернулся, но тут его самого связали путами из соединения сил трех миров, заставив опуститься на колени. Тысячи, если не больше, странных человек, держали оставшихся в Генсее шинигами за горло. Из их окровавленных уст вырывались только тихие, еле слышные, хрипы, которые Ичиго мог слышать гораздо лучше, чем кто-либо другой. Эти хрипы причиняли ему невыразимую душевную боль, живот будто сдавило железным кнутом, руки, которые были с невероятной силой, до хруста в костях, заведены за спину, замлели, а колени истекали кровью из-за разнокалиберных мелких острых камешков под ними. Изо рта вытекла струйка крови, а человек, державший его за горло (если эту безвольную гориллу можно было еще назвать человеком), еще сильнее сжал его, вызвав хрип, полный боли, из уст Временного шинигами. - Так что, Ичи-ча~ан, ты готов использовать свою Силу? – Лора присела на оставшуюся целой бетонную плиту и лукаво улыбнулась. – Дорогуша, может, ты не хочешь, чтобы твои близкие испытывали такую дикую боль? Шинигами, которые остались в Генсее, были слишком малочисленны. Здесь остались только Рукия, Бьякуя, Ренджи и Тоширо, не считая Юзу и Карин, которых в Сейретей перевезти просто не предоставлялось возможным. Они, висящие над землей в черных шершавых перчатках странных людей, подчиняющихся Лоре, безвольно всхлипывали и даже не могли открыть глаз. Руки у них на шеях, по мановению руки главной TTD сжались, причинив еще большую боль несчастным людям. - Они здесь ни при чем, отпусти их! – прохрипел Ичиго, схватив остатки уплывающего сознания в руки. - Нет уж, дорогуша, они останутся здесь и будут подталкивать тебя к тому, чего я от тебя жду. Покажи мне свою Силу, Ичиго, покажи ее, полностью, вложи в нее все эмоции и уничтожь меня к чертовой бабушке, докажи им всем, что ты очень дорожишь несчастными шинигами и жалкими людишками, что находятся сейчас в моих руках. Ты можешь это сделать, так давай, покажи мне это! Только Куросаки хотел что-то ответить, как перед Лорой показался еще один здоровяк с изуродованным человеком в форме шинигами на руках. Этим человеком оказался никто иной как Исшин Куросаки. Картинка в голове Ичиго начала проясняться, начал вспоминаться сон, но было уже слишком поздно. - И… Ичи… го… - услышал парень слишком тихий и слабый голос своего отца. Вокруг все так же плясали полохи белоснежно-рыжего пламени, будто танцуя какой-то странный обряд. Все живое вымерло, везде была только развивающаяся на сильном сухом ветру пыль. Она забивалась в глаза и рот, попадала в легкие, вызывала кашель, но ничто не могло заставить Ичиго не услышать слова своего отца. - Не… не показывай ей… не подчиняйся ей… не… не… т… - Исшин выплюнул сгусток багряной крови изо рта, - не используй… ее… Си… лу… прошу… - Ой, достал уже, кидай его сюда, - хмуро произнесла Лора, небрежно махнув рукой в сторону от себя. Странный гориллообразный подчиненный кинул тело изуродованного Исшина на кусок бетона, прямо рядом с девушкой, за что был удостоен сильного удара в голову рукояткой занпакто. – Придурок, на землю! Приказ был немедленно исполнен, а искалеченное тело Куроскаки Исшина упало мертвым грузом на пыльную землю, на камни, острыми концами рвущие черную ткань одеяния шинигами и изнеможденную кожу. На куске бетонной плиты остались ошметки мяса и много крови человека, который являлся для Ичиго, Карин и Юзу Куросаки родным отцом. А Лора, полюбовавшись на свое кровавое деяние, что было больше похоже даже не на человека, а на какое-то страшное хеллоуинское чудище, обрамленное насыщенной красной краской, мило улыбнулась Ичиго. Хотя, кроме дикой ярости и необузданного раздражения, такая милая улыбка на устах величайшего врага в Куросаки-среднем ничего не вызвала. - Вот он, твой отец, Ичиго-ча ~ ан, - услышал Ичиго словно сквозь пелену дикой ярости и необузданного бешенства. Эти, да и все похожие на эти, чувства жги его изнутри, выжигали каждый миллиметр тела, души, прожигали огромную и незаполнимую яму в его сознании. - Что ты с ним сделала? – раздалось хриплое и яростное рычание разъяренного Ичиго. Он уже практически ничего не соображал; пелена боли и ярости заглушила в нем все оставшиеся чувства, подгибая под себя и заставляя действовать так, как велят инстинкты. - Пока ничего, просто немного побила, правда, Исшин – ча ~ ан? – пропел слащавый голосок. Раздалось рычание зверя. - Не рычи, няшка, - явная издевка, - Еще успеется. Но, пока ты не покажешь мне свою настоящую Силу, твои родные и друзья будут постепенно умирать на твоих глазах. Мир будто кружился перед глазами, лопался и рушился. Все его друзья сейчас были на волоске от смерти, жизнь его семьи зависела от его ответа, да, черт подери, все, буквально все, сейчас зависело от того, что ответит на это предложение Ичиго. Все было просчитано Лорой изначально, она с самого начала знала, что к этому все и придет. Именно она отослала ему этот странный, не предвещающий ничего хорошего, сон, именно она пыталась как-то изменить ход событий, но Ичиго все забыл. И это была только его ошибка, что изничтожало душу еще сильнее, чем что-либо до этого. Отчаяние, захлестнувшее с новой силой несчастного парня, ставшего перед нелегким выбором, высказалось в его глазах, в которых почти показались слезы. Карие, словно растопленный молочный шоколад или темный мед, глаза стали темнее, чем обычно, стали отчаяннее, чем когда-либо до этого, стали несчастнее, чем что бы то ни было. Ичиго не понимал, как ему поступить, он не знал, сдержит ли Лора свое обещание по отношению к его родным, он не знал, сможет ли он победить ее своей Силой, не повредив при этом своих родных и друзей. Он ничего не знал, и это незнание делало его слишком слабым и уязвивым. Но ярость не потухала, а только усиливалась с новой силой, рвалась наружу, выплескивала и показывала себя как только могла при сопротивлении хозяина. Ичиго был не готов использовать Силу, он это прекрасно понимал, он понимал, что может выйти из-под контроля, что все, что он решил охранять может пойти прахом только из-за одного его неверного шага, что все умрут из-за него. И он не мог этого допустить. Он не мог допустить смерти. - Первым будет он, смотри на его смерть, - хищный оскал стал больше, а рука достала из-под плиты меч. Занпакто. – Я работаю с Шангалом, Ичи-ча ~ ан. Острое лезвие меча понеслось на тело бездвижного шинигами и проткнуло его. Кровь разлетелась фонтаном вокруг, красиво обрамляя меч и останавливая жизнь Куросаки Исшина навсегда. - НЕ-Е-Е-ЕТ, ОТЕ-Е-ЕЦ!!! Что-то сорвалось в парне и он, настолько сильно дернувшись, что вырвался из сильных рук подчиненных Лоры, рванулся прямо на девушку, сбивая по дороге все, что видел, все, что попадалось, и за одно мгновение долетел до нее, со всей силы врезав по милому девичьему лицу. - Чт…?! Девушка даже сообразить толком не успела, как оказалась приплюснутой к десяти стенам подряд. Удары сыпались на нее один за другим, они не останавливались, а только беспрерывным потоком настигали ее, уродовали лицо, выплескивали кровь. Внезапно серия атак прекратилась, а яростный и полный боли рык Временного шинигами отразился в посиневшем небе, что отражало в себе дым от белоснежно-рыжего огня. Тысяча солдат, все вместе, одной огромной кучей, свалились на Ичиго, пытаясь удержать его на месте, но у них ничего не выходило. Парень вырывался, с громким воем пополам отшвыривал их в разные стороны, прочищал себе дорогу к испуганной главе TTD и неистово рычал одно и то же. - НЕ ПРОЩУ! НИКОГДА НЕ ПРОЩУ! И Лора понимала, что так оно и случиться. Ичиго никогда не простит ее, что бы она не сделала, чтобы изгладить свою вину, как бы она не поступила, чтобы выразить свои искренние соболезнования, каким бы голосом и с каким бы лицом она этого не говорила. Он все равно не простит ее. Хотя, ей его прощение и не нужно было, ей нужна была только важная консистенция Временного шинигами, способная причинить боль его близким, а все остальное было неважным. Приказ ведь поступил именно такой, а приказы Триши обсуждаться просто не могут. Ведь Судьба не может быть изменена. - Отступаем! Уходим! – крикнула она в исступлении, побитым и окровавленным ртом, искривленными губами и поломанной челюстью. – За мной! В воздухе, на фоне белоснежно-рыжего кострища и синего, нежно-лазурного, неба, открылся золотой проход. Лора и ее приспешники скрылись там, оставляя за собой только боль, апокалипсис и дикую ярость. - Отец… - прошептал Ичиго, перед тем, как впасть в безумие, - ОТЕЦ! ** - Ичиго, все уже собрались. Пойдем, - Рукия, неловко хромая на одну ногу, возникла в проходе дома Куросаки и протянула руку рыжему парню, сидевшему на стуле в кухне. - Да, Ру, уже иду. Прошло три дня с тех пор, как пропала Лора и ее товарищи. Три мучительно долгих и болезненных дня. - Священник уже читает молитву, надо поторопиться. Как ты? Может, не пойдем? - Нет, пошли. Я ведь должен проводить своего отца в последний путь. – Ичиго немного грустно улыбнулся, аккуратно хватая руку Кучики, и вышел из дома. Исшина Куросаки уже три дня не было с ними. Три мучительно тоскливых и неприятных дня. - … и да упокоится он на том свете, да будет земля ему пухом. Аминь. – Прочитал последние строчки священник и перекрестился. - Мы успели только к концу, - тихо прошептала Рукия, ведя Ичиго к гробу с Исшином сквозь густую толпу из людей, шинигами и просто прохожих. Из всех, кто знал Исшина Куросаки, из всех, кто любил его. - Да, жаль. Три дня Ичиго корил себя за смерть отца. Три дня он думал только о том, что он виноват в этом. Три невыносимо страшных и ужасных дня. - Рукия, можно я… прощусь с ним? – голос парня с ярко-мандариновыми волосами прозвучал отрешенно и безучастно. Взгляд потухших карих глаз был направлен в пространство. - Да, конечно, иди. – Рукия ободряюще улыбнулась, сжала руку Ичиго и отошла от него. Парень подошел к гробу и посмотрел на бледного отца сверху вниз. Сколько раз он смотрел на него так, когда он был жив? Сколько раз, когда пинком отправлял его в полет, он думал о том, что это был последний веселый день в его жизни? Сколько раз он радостно смеялся над его ненормальными выкрутасами? И это уже больше никогда не повториться. - Прости меня, отец. – Прошептал он тихо, отчаянно закусив губу и сдвинув брови. – Я… был глупцом, я был идиотом. Надеюсь, что я хотя бы в некоторых моментах своей жизни не разочаровал тебя. Надеюсь, что ты… там, на небесах, больше не будешь волноваться за судьбу своего глупого старшего сына, а радостно и счастливо заживешь с матерью. Я… прошу тебя, отец… прошу, будь хоть на том свете счастлив. Я… я… я больше не буду поступать так… я… я оправдаю твои надежды… папа… Одна огромная слеза прокатилась по щеке Ичиго, упав на спокойное лицо его отца. Поглубже засунув руки в карманы, Ичиго был готов на все, что угодно, только бы не опозорить своего отца на сей раз. Он был готов на все, только бы отец им гордился, на все, только бы отцу было хорошо. Со всех сторон раздался плач. Особенно громко плакали перебинтованные Карин и Юзу. Они захлебывались отчаянием и слезами, падали на колени и ничего не могли с собой поделать от всепожирающего их изнутри чувства невероятной тоски, грусти и одиночества. Они протянули к нему руки, чтобы обнять и успокоиться. Парень обнял их в ответ, крепко сжав в объятиях. Он не нашелся, что сказать. ** Знаешь, Дарен, это так странно: чувствовать боль от потери. Я и плакать особо не хочу – слез нет. Я ничего не хочу, я изнутри погибаю и умираю, меня поглощает дикая жажда. Пустота… такая… непонятная. Я хочу провалиться в нее, провалиться в этот вакуум, и ничего не помнить, ничего не чувствовать, ничем ни с кем не делиться, а, что самое главное, не видеть этих жалостливых взглядом со стороны всех и каждого. Я жалок… да, я очень жалок. Я не могу считать себя человеком, ведь я позволил, чтобы всем моим друзьям, моей семье, причинили вред, страдания и дикую боль. Ведь… из-за меня умер мой отец, а я ничего не смог с этим поделать, Дарен. Теперь я понимаю тебя. Не иметь родителей так же сложно, как и не иметь ножа для того, чтобы порезать арбуз. Хах, да что за пример, я… я не знаю. Я ничего не знаю, ничего не чувствую. Я умер. Да, скорее всего, в самой глубине моей души, я уже мертв. И я не должен жить, если не смогу ничего сделать со своей Силой, я не могу жить, если не могу никак защитить своих друзей, свою семью, даже утешить их не могу! Я – ничтожество. Ичиго сидел на крыше дома, где сидел каждый год, когда читал последнее письмо Дарен. Он держал его в руке, нервно мял и отрешенно пялился на алую полосу рассвета, расцветающую над Каракурой. … рассвет – это что-то новое, ранее неизведанное… … рассвет может означать начало жизни, ее конец… … рассвет может означать плохие вести или хорошие… … в любом случае, рассвет – это начало… - Ты не ничтожество, Ичиго, нет. – Чья-то маленькая и нежная женская рука аккуратно опустилась на плечо вздрогнувшего Временного шинигами. – Я докажу это тебе. Немного печальный, но оттого не утративший энтузиазма, голос Дарен взбодрил остатки того самого Ичиго, который жил и процветал до смерти его отца и до проникновения в его мир злодейки – Лоры. Старая личность Ичиго всколыхнулась в нем с новой, неизведанной силой, и он улыбнулся. Не натянуто, не скрывая свои истинные чувства. Он искренне улыбнулся. - Не ничтожество… Ye^^ Обожемой, я написала ее! Я нашла время, чтобы показать ее вам, дорогие читатели! Боже мой, поздравляю вас со всеми праздниками, которые только прошли мимо меня, когда я не писала главу! В общем, я снова с вами. И, надеюсь, вы этому рады С: Оставьте, пожалуйста, свое мнение об этой главе, она ведь первая за несколько месяцев. С уважением, ваша Хлорка :3