Переплетение миров

Наутро Дарен проснулась от легкой головной боли. Не помня и в принципе, что же произошло вчера, она готова была поднять голову, но была с недоумением остановлена чем-то мягким. И достаточно нежным. Предположительно, рукой, потому что дальше знакомый голос тихо и аккуратно, будто боясь причинить боль, произнес непонятные для девушки в полусонном состоянии слова. - Не двигайся, лучше тебе не станет. – Краткая пауза повисла ровно на мгновение, пока Дарен не попыталась снова поднять голову, но все та же (предположительно?) рука опустила ее голову обратно. – Поверь мне и не двигайся. Узумаки даже не открыла глаз, потому что веки будто налились свинцом и подниматься явно не хотели. Даже силы воли не было, чтобы заставить их сделать это странное движение, поэтому девушка даже не попыталась перечить своим чувствам, а даже наоборот, ее мысли стали странно созвучны с ними. Лень? Наверное, именно она и атаковала почему-то слабую и немощную Дарен. Слабую и немощную?! ЧЕГО?! Все существо девушки, будто физически, содрогнулось, а веки сами собой приподнялись, показывая мутному небесно-голубому взору нечто, отдаленно напоминающее человека. Черты лица, если это, конечно, был человек, совсем размылись, и глазам отчего-то стало дико больно, будто в эту секунду их прокалывали тонкими иголками. Веки тяжело опустились, и с губ девушки сорвался тихий стон, почти неслышный, созвучный с прерывистым и тяжелым дыханием. Осознав, наконец, что надо как-то осмотреться, Дарен снова попробовала открыть глаза, которые заслезились не на шутку. Из-за влаги, наполняющей голубые очи постепенно, размеренно, будто дурман, расползающийся по ее телу даже в эту самую секунду, когда она пытается противиться лени, все вокруг снова было размыто до неузнаваемости, но стало, на удивление, более четким, чем ранее. - Она плачет? – раздался чей-то невольно пораженный возглас со стороны, и голова, будто эхо от внезапного шума, загудела, как старый паровоз. Из горла, постепенно добираясь до почему-то мокрых губ, вырвался незваный стон, уже более громкий, чем раньше; рука, поглаживающая ее волосы, дернулась на мгновение и застыла, все так же сжимая одну прядь. Очень жаль, - подумалось Дарен, - было так приятно. И, будто по ее мысленному прошению, волосы начали приятно шевелиться, ведомые нежной, но твердой и обеспокоенной рукой. - Чего ты так орешь? – тихо поинтересовался кто-то, чье размытое лицо Дарен видела перед собой. Она увидела, как едва различимые мутные черты человеческого лица там, где, по ее предположению, должен быть рот, задергались и стали еще четче. Она уловила тонкие бледные губы, сдерживающиеся от того, чтобы не стянуться в ровную жесткую полоску. – Ей нужен покой, разве нет? Кто-то посмел говорить моими фразами. Разве эти странные риторические, казалось бы, ни к месту, вопросы – не мое призвание по жизни? Только я могу использовать их так прекрасно и замечательно, кроме меня – никто! Хотя… у этого человека вроде неплохо получается. - Размышляла Дарен, находясь в какой-то прострации, будто между жизнью и смертью. Пусть она никогда не застревала так, даже слишком близко к смерти была всего-то пару раз, не считая того, что болезнь, что кипит в ней, словно готовый взорваться вулкан, должна была еще несколько лет назад согнуть ее и без того тонкую грань жизни, стереть ее нахрен с лица земли, но чувство, что смерть дышит тебе в затылок, пытаясь ухватиться цепкими когтистыми пальцами и заграбастать себе, в свое царство полного хаоса, никогда не посещало ее ранее. А сейчас… его тоже не было. Она ведь смогла открыть глаза? Почувствовать эти приятные поглаживания по голове? Расслышать голоса? Уловить нестерпимую боль и непонятную влагу на устах? Она жива, это неоспоримо. Просто ей плохо, и… - Пи… ть… - прошептала она одними губами, но тут же почувствовала, как в горло проникает прохладная, чистая и приятная на вкус вода. Девушка прикрыла глаза, полностью отдаваясь непонятной сладостной эйфории, затянувшей ее в свои глубины всего лишь от нескольких глотков живительной влаги, а потом вдруг почувствовала, что стало несказанно легче, да и глаза больше не наливаются оледенелым свинцом, когда пытаешься их приоткрыть. Дарен открыла глаза, в которых стояла все та же непонятная муть, сморгнула пару раз и увидела перед собой красивое лицо мужчины со спадающими на правый глаз прядями челки, с бледными губами, серыми, почти не скрывающимися за напускной маской безразличия, глазами. Во всем его виде читалась непонятная боль, и только потом пришло осознание того, кто это, и где она вообще лежит. - Бья-кун, - хрипло, на выдохе, произнесла Дарен, и горло будто обдало жаром, во рту вновь мгновенно пересохло, а дыхание, которое почти выровнялось, вновь стало тяжелым и хриплым, воздух со свистом вырывался из легких, и голубые глаза вновь наполнились мутной пеленой. - Дарен? – Бьякуя осторожно приподнял тело девушки, приводя его в полу сидячее положение. – Еще воды? Девушка только кивнула, болезненно зажмурившись, когда голова чуть покачнулась в сторону, и Кучики отвел от нее взгляд, направляя прямо перед собой. Чья-то рука подала ему окрашенный кровавыми губами стакан с новой чистой водой, и он аккуратно приложил его к губам Дарен, приоткрытым от хриплого тяжелого дыхания. В нее в этот миг будто вернулась жизнь, глаза сами по себе открылись, а руки, до того безвольными плетями висевшие вдоль тела, дернулись и аккуратно прикоснулись кончиками пальцев к холодному прозрачному стакану. Откуда-то послышался облегченный вздох, и он отразился на лице капитана Кучики. Лицо, полное боли даже за холодной маской отчужденности, просветлело и на миг на нем появилось какое-то подобие облегченной полу улыбки, но только на миг. Потом лицо вновь стало спокойным, только сильная бледность выдавала его беспокойство. - Что за черт? – довольно спокойно спросила Дарен, даже не пытаясь встать с рук Бьякуи. Она закрыла глаза, потому что помещение казалось ей слишком светлым, и при этом неестественном свете на взгляд снова нападала мутная белесая пелена наваждения и боли. - Ты имеешь в виду, что же произошло? – осведомился Бьякуя, довольно холодно и отчужденно, сжав ее предплечье тонкими пальцами. Они почему-то были холодными, даже ледяными. – Надеюсь, ты сама все пояснишь. - Сама все поясню? – с долей удивления переспросила Дарен, все-таки открывая глаза. Почему-то она не решалась смотреть на Бьякую, будто интуиция нашептывала ей, что это будет плохой поступок. Девушка никогда особо не верила интуиции, да и, кроме боев, она всегда подводила ее, как и, к слову, удача, но тут почему-то доверие к ней резко возросло. Дарен повернула голову, хотя та и раскалывалась неимоверно, и увидела на белом фоне рыжее пятно. С облегчением признав в непонятном нечто Ичиго, девушка позволила облегченному вздоху сорваться с ее губ, но тут же заморгала глазами, чтобы видеть все четко и не размыто. Помогло. - Куро-тян? - Ну, - парень с характерным звуком шкрябанья почесал рыжий затылок, - считай, что ты спалилась. Я о болезни. - Ты им рассказал? – гневно, хоть и немного рассеяно, рявкнула Дарен на пределе своих возможностей. Получилось тихо и совсем не так естественно, как обычно получалось у вечно позитивной девушки. Куда делись все ее силы? - У тебя был приступ, я ничего не смог с этим поделать, - в ответ прошипел разъяренный парень. В его голосе, резком жесте, потемневших карих глазах – во всем угадывалась злость, перемешанная с отчаянной яростью. Дарен моргнула, потом еще и еще, пока до конца не осознала того, что только что рассказал ей парень. Приступ?, - рассеяно подумала девушка.Приступ?! Неужели он был? Когда я в последний раз истекала кровью не по воли кровавых битв, а только по воле своего почти сломившегося организма? Сейчас и не припомнишь. По откровенному выражению озадаченности на лице подруги, Ичиго нахмурился еще сильнее, чем до этого. Он не понимал, что твориться в ее мозгу, что вообще происходит, и почему она так удивлена, ведь раньше она всегда предугадывала приступы и как-то их останавливала. А останавливала ли? - Дарен? – тихо произнес Ичиго, ошарашенный внезапной догадкой, - Ты всегда выдерживала эту боль? Всегда-всегда? Делала это… одна? Здесь пришел черед Бьякуе удивляться, и он, довольно грубо развернув Дарен к себе, вперился в нее долгим и мучительным взглядом серых глаз. Стальные, с блеском от яркого освещения, они будто показывали всю злость, скопившуюся там за долгое время, и даже фирменное самообладание не смогло скрыть ярого волнения на его лице. - Это правда? – нотки его голоса приняли угрожающий характер, и Дарен громко сглотнула, ужасаясь злому взгляду Бьякуи, - Ты вообще думаешь о ком-нибудь, кроме себя? Дарен удивленно приоткрыла рот, не в силах оторвать взгляд от ярких серых глаз. Почему-то она боялась не смотреть на него. А может, это гордость взыграла в ней? Но пока эти раздумья даже не поселяли ее голову, а только поражающие слова Кучики крутились в ее голове, словно заевшая мелодия давно поломанной шарманки. - Ты понимаешь, что подвергаешь себя опасности? – Тем не менее, продолжал Бьякуя, сжимая девушку в стальных, болезненных объятиях. – Ты осознаешь, что за тебя волнуются вообще? Понимаешь это или нет? Осознаешь простую истину того, что никто не ищет твоей смерти, а только наоборот хотят, чтобы ты жила и процветала? Почему ты ведешь себя, как конченый эгоист, возомнивший себя Богом? Если ты думаешь, что всегда можешь сбежать от смерти, то ты глубоко заблуждаешься. После пламенной речи он стиснул руки на ее плечах сильнее, а потом резко отпустил. Дарен дернулась, почти упала на спину, но уперлась рукой в пол и осталась в полу сидячем состоянии. Речь Бьякуи просто поразила ее, ведь она действительно никогда не боялась смерти. Даже не думала, что может умереть; страха за жизнь свою, собственную никогда не было, только жалкие отголоски иногда раздавались в сознании, но тут же уносились прочь в вихре прочих эмоций и мыслей. Девушка пристыжено опустила глаза, подняв собственную ладонь к глазам. Длинные ослабленные пальцы дрожали, будто на только что пережила какой-то страшный момент своей жизни, и Дарен внезапно почувствовала, что действительно могла умереть. Глупо, даже не приходя в сознание, истечь собственной кровью на глазах у единственных дорогих и любимых ею людей, которых она уже успела посчитать семьей. Ложь. Была ли эта глупая и гнусная ложь во имя правды? Во имя добра? Девушка аккуратно провела дрожащей рукой по мокрым губам и посмотрела на нее. Бледная кожа окрасилась в алый, кровь струилась по пальцам, по сухой почти белой коже, вырисовывала со временем теряющие цвет завораживающие узоры, а Дарен просто в ошеломлении смотрела на это, не в силах вымолвить ни слова. - Бья-кун, - тихо прошептала она, склонив голову еще ниже, прячась за длинной растрепавшейся челкой. Пристыженная, она напоминала нашкодившего котенка, что было так неожиданно для Ичиго и Бьякуи, наблюдающими за ней. – Куро-тян… простите, пожалуйста. Я… такая… дура… Девушка просто напросто упала на широкую грудь Бьякуи, вздрагивая всем телом. Мужчина, явно ошеломленный, нежно обнял ее, дотрагиваясь губами до растрепанной макушки, и посмотрел на такого же ошарашенного Ичиго. Тот недоуменно пожал плечами, застыв, как изваяние, с открытым ртом, не проронив ни звука. Потом, правда, будто очнувшись, одними губами прошептал что-то наподобие «Я принесу воды» и скрылся. Бьякуя вздохнул и принялся гладить Дарен по спине, перебирая выступающие позвонки. Это, наверное, ее успокаивало, поэтому через несколько мгновений она просто шмыгала носом, не в силах поднять на мужчину взгляда. Кучики запустил одну руку в ее волосы, а потом за подбородок поднял лицо вверх, вынуждая встретиться взглядами. Лицо Дарен, заплаканное, лишенное язвительности, самообладания и просто насмешки, неприятно поразило главу клана Кучики, и он, тихо вздохнув, улыбнулся уголками губ. Узумаки облегченно выдохнула, не найдя во взгляде Бьякуи злости или, чего хуже, ненависти, и тихо спросила. - Ты не сердишься? – подумав, она добавила, - Бья-кун? - Нет, не сержусь, - ответил он, и дотронулся губами до ее лба, подтверждая свои слова. Девушка улыбнулась и вновь обняла Кучики, теперь уже на радостях. - Бья-кун лучший, - пробурчала она в его кимоно, вызвав вздох со стороны мужчины, и немного рассмеялась, приходя в норму. – А почему Куро-тян с водой запропастился куда-то? Неужели пристает к Рукии? - Очень даже может быть, - вернув себе манеру разговора, ответил Бьякуя. – Кошмар, как я могу отдать такому, как он, свою сестру? Замуж? Я предам свой клан еще раз, и все мои потомки будут меня ненавидеть. - Ты будешь переворачиваться в собственной могиле, Бья-кун, потому что тебя будут проклинать каждый день, виня во всем, ага. – Насмешливый голос Дарен даже не дрогнул. Вернулась в форму. - Ладно, пойдем. - Куда? – удивленно спросила Дарен, мигая. Наткнувшись на обреченный взгляд Бьякуи, она добавила. – Ладно-ладно, за тобой хоть в жерло вулкана! Кучики почти улыбнулся, но скрыл эту мимолетную радость за маской спокойствия и равнодушия. Он знал, что она точно чувствует его настроение, даже если видимых эмоций и не проявляется на его лице, поэтому был спокоен. Встав, он подал руку Дарен, которая, шатаясь, стала на нетвердые после атаки болезни ноги, и покачнулась, опираясь на протянутую ей конечность. - Тебе надо в ванную, - заметил Бьякуя, рассматривая перепачканное в крови лицо Узумаки и стер непонятно откуда взявшимся в его руке платком все, что мог. Девушка вздохнула и качнула головой, соглашаясь. Ей ли не знать, какая она страшная после приступов? ** В доме Куросаки было почему-то необычайно тихо и спокойно. Даже без Исшина здесь всегда царило какое-то оживление, но сейчас время будто замерло на месте, как и люди, сидящие в гостиной. Рукия держала кружку с кофе, из которой вился дугами легкий серый пар. Подошедший Ичиго опустился на колени перед диваном, где она сидела, и положил голову на ее ноги. Девушка, словно в замедленной съемке, неторопливо поднесла хрупкую руку в густой рыжей шевелюре и отстраненно зарылась в нее тонкими длинными пальцами. Юзу и Карин сидели на кухне, но ни одна, за последние несколько часов, не проронила ни слова. Дом, пропитанный вязкой и тягучей, будто ощутимой, тишиной, выбился из своей привычной колеи, напрягся в безмолвном ожидании. Которое прервали голоса со второго этажа, принадлежащие почти умертвленной печальными лицами Дарен и хмурому Бьякуе, из последних сил держащемуся на нестойком душевном равновесии. - Нет, Бья-кун, это ужасно! - Что именно? - Ты, совершенно не стесняясь, говоришь мне, что я страшная! Что я страшнее смерти! – возмущенный голос становился все громче. – И вообще, откуда ты знаешь, как выглядит смерть? - Дарен, - голос Бьякуи был наполнен воистину недюжинным терпением, - я и сам Бог Смерти. Я шинигами, как и Рукия, как и Ичиго, как и, частично, ты. Не говори глупостей. - Никакие это не глупости, - буркнула девушка. – Вдруг ты был почти убит в какой-то битве, а я этого не знаю? Бьякуя терпеливо вздохнул. Если захочешь, не найдешь такой занозы в заднице, как Дарен! А тут она сама свалилась на его, да и не только его, несчастную голову, заставляя волноваться, переживать и просто беситься. Неадекватная личность порой вела себя просто невероятно непростительно, но почему-то все ей всегда прощалось. И забывалось. «Я не злопамятен», - словно манту повторял про себя Бьякуя, стараясь нарушить утраченное душевное равновесие. Ну, или хотя бы легкий намек на него. - О, Ичиго, ты идиот! – радостно утвердила старшая в клане Узумаки, рассматривая полулежащего на Рукии парня. Тот дернулся, поднялся и ошалело посмотрел на девушку, что практически висела на Бьякуе, спускаясь со второго этажа. - И почему же? – не понимая, что она имеет в виду, спросил парень, подняв одну бровь. Дарен постаралась повторить это его движение, но что-то у нее не особо получалось. Одна бровь тянула за собой и другую, а напряженное выражение лица заставило Ичиго рассмеяться. - Это ты идиотка, - заметил он и вновь положил свою голову на колени к Рукии. Кучики (которая вскоре должна была стать Куросаки) улыбнулась Дарен и облегченно выдохнула. Жива. - А, так вот, Куро-тян, ты идиот. – Продолжила свою философски-умную мысль Дарен. «Возомнила себя мыслителем», - подумал Бьякуя, пытаясь как можно аккуратнее спускать ее с лестницы. – Ты идиот потому, что ты идиот. Куда ты запропастился, а? Я просила воды, а ты, сказав, что принесешь ее, свалил в неизвестном направлении и начал приставать к Рукии! Ужасный извращенец, да. Сенбонзакура покарает тебя, если узнает. Дарен внезапно осеклась, почувствовав болезненную хватку капитана шестого отряда и выдавила из себя нервную улыбку, понимая, что по ее милости Ичиго сейчас разлетится на ровненькие кровавые кусочки. Решив переменить тему, девушка заглянула в окно, в котором светила огромная серебряная луна. - Вы посмотрите, какая луна! – восторженно проговорила она и, недолго думая, схватила подбородок Бьякуи, повернув его к окну. Кучики, конечно, очень удивился, а от этого удивления еще и сопротивляться не стал, поэтому голова его покорно повернулась к прекрасной луне, и он понял ее истинную красоту, задумавшись над великим. Дарен, заметив его ступор, облегченно вздохнула и повернула взгляд в сторону кухни. Оттуда выглядывали Карин и Юзу, явно обеспокоенные внезапным приступом Дарен. Ну да, а как им быть не обеспокоенными? Узумаки ни с того, ни с сего начала плеваться кровью, сотрясаться в агонии и падать на пол, а потом и вовсе потеряла сознание. Как не быть удивленными? - Дарен, ты жива! – Радостно воскликнула Юзу, подскакивая к лестнице, на которой Кучики с Узумаки и застряли. – Давай я помогу тебе! Карин, подумав, подошла к сестре с намерением помочь. - Спасибо, я и сам ее спущу, - заметил Бьякуя спокойно, оторвавшись от прекрасной луны. Он схватил Дарен покрепче и в один миг спустил ее на первый этаж, поставив на ноги. – Наверное, ей нужно отлежаться. У вас есть свободная комната? - Да, есть, - с готовность ответила Юзу, не замечая высокомерного тона капитана шестого отряда, и побежала куда-то внутрь дома, - Следуйте за мной, Кучики-сан! - Эй, мне не надо отлеживаться! – запротестовала внезапно Дарен, - Вы чего?! - Замолчи и не дергайся, - осадил ее Бьякуя, и Дарен, сглотнув, кивнула. Ичиго с Рукией смотрела на эту сцену и улыбались. Все-таки не каждый может так спокойно пойти наперерез желаниям Дарен и заставить ее подчиниться чьей-то воле. Кучики в этом плане все-таки идеален. Карин вздохнула, глядя на удаляющиеся спины, и присела рядом с Рукией на диван. – Давайте чаю что ли попьем. За выздоровление неадекватного крокодила. - Почему крокодила? – удивленно спросила Рукия. - Да потому, что ест, спит и охотится. – Карин почесала нос, - А кто она еще по-вашему? - Не знаю. – Рукия приложила палец к губам. – Коала, например. 22 часа в сутки эти милашки просто спят, а остальные 2 часа – едят. Разве не Дарен? - Ну, она поспать, конечно, любит, но не настолько же. – Возмутился Ичиго. - И ты жил с ней в одном доме немыслимое количество времени. Ичиго, ты идиот. Она и готовить ничего не умеет, кроме, конечно, мяса с рисом. - Это я уже понял, но то, что она постоянно хочет спать… - Ичиго почесал лоб и качнул головой. - Ты был слишком занят, чтобы понять мою лень, - запыхаясь, произнесла Дарен, прячась за спинкой дивана. - Дарен? – в один голос удивились Куросаки (причислим же и Рукию к ним!). - Тсс, - девушка отдышалась, - я еле от них убежала. Не спалите меня. В комнату вошел Бьякуя. Повеяло холодом. - Она за диваном! – в один голос заголосили Куросаки, но наперебой этим голосам послышался еще и четвертый, громкий-громкий, голос Дарен. - Меня здесь нет! - Вот и нашлась, - заметил Бьякуя, направляясь за диван. Дарен начала перебежку на другую сторону, но Кучики оказался проворен и схватил ее, закинув к себе на руки. – Если она снова вылезет, ни в коем случае не позволяйте ей исчезнуть из дома. Отвечать будут все. Услышав последнее предупреждение, произнесенное жутким голосом, Куросаки закивали. - Жуть. – Перекрестился Ичиго, - И даже я не знаю, кто из них хуже – Дарен или Бьякуя… - Идеальная пара, - кивнула Рукия, - Псих-коала и Нии-сама. Идеально, точно. - Пойдемте пить чай, - опасаясь за душевное равновесие брата и его жены, произнесла Карин, потянув Рукию к кухне. Вскоре к ним присоединилась и Юзу, заявив, что Кучики-сан и сам прекрасно справляется с Дарен. Куросаки только вздохнули и принялись выпивать горячий напиток с мягкими и вкусными булочками, запах которых затопил буквально весь дом. Откуда-то из дальней комнаты послышался вопль «ЕДА!», а в ответ на него ледяной приказ «Лежать». Куросаки рассмеялись. ** Дарен потянулась, чуть не врезав ладонью по лицу Бьякуи. Тот преспокойно спал, не зная страшной угрозы, нависшей над ним. Мужчина во сне вздохнул и, схватив Дарен за талию, притянул ее к себе еще ближе. Девушка открыла уже рот, чтобы что-нибудь возразить, однако замерла и замолкла, рассматривая спокойное лицо главы клана Кучики. Все-таки, он красивый, даже очень, - решила девушка и, улыбнувшись, осмотрелась. Она была в одной из многочисленных комнат дома семейства Куросаки, где, как и везде, было прибрано и уютно. Огромная двуспальная кровать могла бы уместить на себе еще две пары таких, как Дарен с Бьякуей, и девушка задумалась. Не знаю, о чем она задумалась, она и сама не знала ответа на этот вопрос, но потом, долгими и извилистыми путями, ее мысли вернулись к проблеме, которая маячила перед глазами. Лицо стало серьезным, девушка закрыла глаза и погрузилась в думы. «Мой брат – предатель. Мой брат – сволочь. Мой брат предал меня. И что я должна сейчас чувствовать? Грусть, боль, печаль? Почему мне все равно? Может, он вовсе не мой брат, и мне это привиделось в страшном сне? Арей, конечно, сволочь последняя, но все-таки даже он не смог бы так поступить. Он – брат… Мой любимый родной брат. А я о нем и думать забыла. Сколько лет прошло?» - и тут мысли Дарен углубились в математику, - «А сколько мне вообще, получается, лет? Лет сто? Во я старуха!» - Ты спишь? – послышался спокойный голос, и Дарен открыла глаза, увидев перед собой равнодушные серые глаза, которые будто в душу заглядывали. Сглотнув, девушка отрицательно мотнула головой. – Ладно, пора вставать. – Дарен только кивнула, наблюдая за мужчиной и не в силах оторвать от него взгляд. Что с ней? Романтика в жопе заиграла? - Бья-кун, а ты красивый, - задумчиво протянула Дарен, дотрагиваясь кончиками пальцев до бархатной кожи щеки. «Вот бы мне такую классную кожу», - подумала девушка и сложила губы в бантик. - И чего ты от меня хочешь добиться? – мужчина скептически поднял бровь вверх, и Дарен захотелось повторить это движение, но все ее попытки вызвали лишь смех в серых глазах и полный фэйл. - Ничего я не хочу добиться, - буркнула она, поднимаясь, - Почему все ищут подвоха в моих искренних словах? - Потому что чаще всего твоя искренность неверна. – Бьякуя тихо хмыкнул, - Даже странно, что ты сказала это, а не то, что так вкусно пахнет и пора идти есть. - Еда? – девушка вдохнула носом воздух, почувствовав просто потрясающий запах специй и приправ, - Еда! Дарен встала и молнией оказалась у двери, а потом, немного подумав, развернулась к Бьякуе, который не сдвинулся с места, наблюдая за ее действиями. Вздохнув, девушка подскочила к мужчине, схватила того за руку и потащила за собой. - А ты тяжелый, Бья-кун. – Заметила она, - Не то что я – пушинка! - Конечно, - саркастично протянул Кучики, вспоминая, сколько он тянул ее, сопротивляющуюся и отбивающуюся, сначала со второго этажа, а потом в комнату. - И снова ты так говоришь, - Дарен повернулась лицом к Бьякуе, сдвинув брови, - Ты не умеешь общаться с девушками, Бья-кун. Пора учиться. Бьякуя только усмехнулся на такое замечание. Через несколько минут они ввалились в столовую, где уже просиживали Куросаки, и Дарен радостным воплем «Итадакимас!» оповестила всех о том, что пора есть. Такое возбужденное ее состояние понравилось Ичиго, и он посчитал, что она почти вернулась в норму. В принципе, так решили почти все, когда уже третья пустая тарелка была отставлена в сторону, а Дарен, хвастаясь набитым животом, расслабленно откинулась на спинку стула. - Сейчас бы поспать, - многозначительно протянула она, зевнув. Бьякуя только вздохнул. - А что ты только что делала? – поинтересовался Ичиго, подняв бровь. Дарен, уняв бешеное желание повторить за ним, прекрасно осознавая, что все несчастные попытки вызовут один и, кстати, такой же несчастный, фэйл. – Или вы с Бьякуей чем-то другим занимались? Хитрющий голос напарника проигнорировать было сложно, но можно. Дарен сделала глубокий вдох, благо ее покрасневших щек никто не видел, и успокоилась. Ну, спокойствием это назвать сложно, однако на лице подобие обыкновенной скептичной ухмылки изобразить удалось с блеском. Хотя, судя по покрасневшему от смеха лицу напарника, слово «блеск» правильнее было бы изменить на слово «треск». Все провалилось с треском, да. Бьякуя прикрыл глаза и сделал вид, будто это его не касается, а опускаться до общения с такими, как Ичиго, он не намерен. «Легко ему делать так, привык, наверное, уже», - недовольно подумала Дарен, а потом поняла, что уже пять минут как забыла тему разговора. «Ну да ладно, моя гениальная идея должна всех поразить». - А как вам такая мысль, - начала Дарен, уперевшись взглядом в стол и три пустые тарелки на нем, - Если я начну проводить тренировки по высвобождению реацу, то, может, она как-нибудь и вернется? - Думаю, так ты только себя угробишь, - мило предположил Бьякуя, - Срывать предел своих возможностей опасно для жизни. И не важно, кто ты и для чего ты это делаешь. - Мм, - Дарен многозначительно кивнула, так ничего и не поняв. А потом, резко осознав, что Бьякуя просто-напросто запрещает ей возвращать Силу, девушка вскипятилась. – Как это так?! Мне надо ломать предел своих возможностей! - Нет, Дарен, он прав, - раздался голос Урахары из окна. Все, кто находился в комнате, резко обернулись на хитрую ро… лицо бывшего капитана и только что влезшую в окно Йоруичи. – Физические упражнения помогут куда лучше, так что проведем всеобщую тренировку! Как раз, Кучики-тайчо, вашему лейтенанту нужно движение. - Разберемся, что ему будет нужно, - холодно заметил Бьякуя, скрывая нелюбовь к Йоруичи во взгляде. «Зато Дарен их любит», - справедливо заметил он и, недолго думая, закрыл глаза, намереваясь услышать продолжение рассказа. - Бьякуя-бо, как плохо ты отзываешься о своем лейтенанте! – Йоруичи укоризненно посмотрела на главу клана Кучики, - Он же такой хороший. Бьякуя даже не удостоил свою бывшую учительницу взглядом, только гордо отвернул голову, сидя на стуле с все так же закрытыми глазами. По виду ему, как обычно, было все равно, но внутри него привязанность к красноволосому недоразумению в лице его лейтенанта, что, несмотря на весьма удлинившиеся волосы, все равно был похож на ананас, разрубить нельзя было даже секирой. Все-таки все красноволосые являются неадекватными. Имея двоих в наличии, Бьякуя полностью остался в этом уверен. А Урахара, подсев к Дарен, продолжил. - Физические тренировки пойдут на пользу не только твоему духовному состоянию, но и самому физическому. Насколько я могу судить по твоему взгляду и абсолютно ленным движениям, ты не занималась физической подготовкой довольно долгое время и успела позабыть, что же это значит. - Ну и? – Дарен постаралась вопросительно вскинуть бровь, но вновь ничего не получилось. Именно в этот момент пришло решение о том, чтобы попросить Бьякую такому прекрасному движению. Он-то им в совершенстве владел! - Ты же шиноби, Узу-чан, - поучительно заметил Ичиго, потягиваясь, - а шиноби должны быть всегда в форме. - Сам дрыщом стал, а на меня гонишь. Где твои манеры? – на последнем вопросе девушка попыталась спародировать голос Бьякуи, что выглядело достаточно комично. А вкупе с неумением поднимать бровь это выглядело так, будто она дает концерт в цирке, только почему-то забыв переодеться в клоуна. Бьякуя, наблюдая за ее потугами, с легкостью вскинул бровь вверх, вызвав недовольное бурчание со стороны Узумаки. - В общем, Дарен, - вновь вставил свое слово Урахара, - тебе требуется тренировка. Наблюдая за твоими способностями и анализируя их, я понял, что, возможно, именно при физической усталости твоя реацу начнет пробивать блоки, однако это не препятствует всяческим противопоказаниям. - Противопоказаниям? – спросила Рукия. - Да, именно противопоказаниям, Кучики-сан, - Урахара раскрыл веер, скрыв лицо ото всех. Раньше Дарен думала, что он слишком стеснительный, поэтому делает такие неадекватные вещи, но потом, узнавая его, она поняла, что тот просто свинья, которая скрывает свое свинство и коварство в самые подходящие для того моменты. Да, Узумаки совершенно не умеет разбираться в людях. – В связи с состоянием здоровья Дарен я решил, что надо подождать один день, восстановить силы для новых достижений, поспать, поесть, что, как я вижу, уже было произведено, - Урахара многозначительно покосился на три глубоких опустошенных тарелки, стоящие недалеко от Узумаки, на что та просто фыркнула. – Самое главное – отдых. Пока. Потом тобой займется Йоруичи-сан. Увидев взгляд Шихоинь, Дарен вздрогнула. Фраза «Уже боюсь» была представлена не в саркастичной, а в самой настоящей пораженной и испуганной манере. Далее предстояли отдаленные дружеские беседы о космических поездах, прилетающих на Землю, чтобы увезти людей на Луну, об инопланетянах, что существуют на свете огромное количество лет и не стареют, только покрываются вонючей слизью и о тараканах в голове. У некоторых в голове оказались не тараканы, а мошки, что было очень занятной темой для разговора. Так или иначе, дело шло к вечеру, который неумолимо надвигался на Каракуру, скидывая солнце все ниже и ниже в линию горизонта. Яркие красные лучи, пробившись сквозь начисто вымытое рукой Юзу окно, положили конец невероятным историям и серьезным беседам о инопланетной хрени и сумасшедших заскоках. Попрощавшись, Урахара пригласил всех к себе в магазин. Махнув шляпой на прощание, он вместе с Йоруичи исчезли из дома Куросаки, оставив окно открытым. Дело было ввечеру, поэтому все решили лечь спать пораньше. Распределить всех по комнатам оказалось не такой уж непосильной задачей, Рукия и Ичиго жили в комнате Ичиго, Юзу и Карин имели собственную, Дарен положили спать на диван в гостиной, а Бьякуя уютно расположился в спальне, в которой до этого моменты спал вместе с Дарен. Оказалось, это была спальня Исшина. Дарен не могла заснуть. Может, это было потому, что она проспала целый день напролет, а может, потому, что на нее иногда нападала бессонница, не суть. Она не могла уснуть. Свернувшись клубочком на диванчике, укутавшись в простыню, как в кокон, девушка ждала сон, но он все так же не шел. В голову помимо воли начали лезть непрошенные печальные мысли, азартное предвкушение завтрашней тренировки постепенно таяло, растворяясь в дымке непонятной грусти, а мысли все так же возвращались к единственному родному брату. Она его совсем не помнила, помнила только золотые глаза, похожие на глаза Йоруичи, никогда не показывающие и тени добра. Помнила хищную улыбку, когда он бросался в самую гущу сражения и эту его глупую привычку слизывать кровь врагов с клинка, намеренно разрезая себе язык. Его пристрастия к убийствам, чаще всего кровавым и изобретательным, не могли покинуть ее память, как бы она ни старалась их стереть. О брате она помнила все самое плохое, несмотря на то что были, где-то далеко и глубоко упрятанные, хорошие моменты. Она их совершенно не помнила и более того - не хотела вспоминать. Однако она грустила. Жалела брата и все так же любила его, как в далеком детстве, когда не было никаких проблем, когда он еще не становился маньяком-убийцей, когда не слизывал кровь с меча и не вступал в это гребаное TTD. Это было давно, но это было правдой и не захотело стираться из ее памяти ни за какую цену. Глубоко вздохнув, девушка повернулась на другой бок, уже представляя, что же ей будет сниться ночью. Закрыв глаза, она так сильно захотела очутиться сейчас не одна, а с кем-нибудь, чтобы кто-нибудь сидел рядом, или, скорее, лежал, гладил по голове и говорил успокаивающие слова, искренне, ценя ее, ценя ее состояние и то, как она его скрывает. Но в ответ была только холодная и неприступная тьма комнаты, давившая на нее со всех сторон. Конечно же, все уже спят, никому и дела нет до переживаний красноволосой бестии. Хотя, о ее искренних переживаниях вряд ли кто-то догадывался, ведь привычка скрываться закоренилась у нее с самых детских пор. Открыв глаза, она перевернулась на спину, уставившись в потолок. Раздался тихий щелчок, включился свет, ослепляя Дарен, привыкшую к темноте. Девушка закрыла глаза руками, поднимаясь с дивана, чтобы проверить, кто посмел сыграть с ней такую шутку, но наткнулась взглядом на спокойную спину Бьякуи и протянутую руку. - У тебя есть несколько секунд одуматься, и я выключаю свет, ухожу без тебя спать. – Увидев непонимающее выражение на лице Дарен, мужчина устало вздохнул. – Ты слишком громко переворачиваешься на диване, даже за двумя стенами и дверью слышно. Дарен все так же ошарашено моргнула и застыла, видимо, не понимая, чего от нее хотят. Бьякуя вздохнул и сдался, хватая ее за руку и таща за собой в комнату. - Если ты будешь меня бить, это будет плохо, - заметил он. Дарен только фыркнула, покрепче обхватывая его теплую руку своей внезапно похолодевшей ладонью. Наконец-то она поспит без кошмаров. ** - Итак, Дарен, я нападаю – ты отбиваешься, - Йоруичи задорно подмигнула сонной девушке, - проверим твои способности в рукопашных боях. Дарен стояла в специальном помещении Урахары для тренировок. Как ей раньше рассказывала Йоруичи, это помещение с огромной лестницей, песком и скалами было попросту украдено у такого же места в Сейретее, где любили проводить тайные тренировки наши хитрые бывшие капитаны. Здесь было тепло, даже немного уютно, но не выспавшееся нечто в лице Узумаки Дарен лишь лениво зевала, отказываясь от всякого вида тренировок. Поспать хорошо ей удалось, ее мысли по поводу того, что с Бьякуей спать круто, подтвердились. Естественно, капитан шестого отряда теперь от нее никогда не отвертится. Улыбнувшись таким мыслям, Дарен быстро нашла глазами откровенно скучающего Бьякую, беседующего с Урахарой и Тессаем. Ичиго бился с Ренджи, а Рукия только что принесла какую-то подачку Киске. Зачем и почему Дарен не знала, но догадывалась, что ни к чему хорошему эта подачка не принесет. Промахав момент атаки Йоруичи, девушка повстречалась с ее пяткой и хорошенько влетела в твердую скалу. «Замечательное начало тренировки», - подумала она и, потирая ушибленный нос, поднялась. - Можно было и предупредить, - вздохнув, сказала она, на что Йоруичи рассмеялась. - Я тебя три раза предупредила, но ты рассматривала Бьякую-бо, - Дарен дернулась от того, что была замечена, и Йоруичи рассмеялась еще пуще прежнего, - Надо смотреть по сторонам, девушка. Второй удар ноги уже был отбит. Нелепо, ленно, но отбит. Дарен старалась сконцентрироваться, но, не чувствуя сил за спиной, она только отбивалась и отступала к скале. Йоруичи бросала на нее неодобрительные взгляды и то и дело говорила что-то, что поддерживало ее дух к победе, но все было тщетно. Дарен задумалась и вновь пропустила удар ногой. «Что же мне так на ноги не везет-то…» - подумала она и, вздохнув, встала. Урахара неодобрительно смотрел на Дарен, показывая взглядом, что она совсем неадекватной стала, но что поделаешь. Девушка вновь вздохнула, возведя глаза к фальшивым небесным сводам, и решила все-таки атаковать. Получилось совсем нелепо, но получилось. Концентрация постепенно начала прибывать в тело, азарт от битвы начинал появляться и расти, расти. Имея некоторые навыки стиля шиноби в тайдзютцу, Дарен очень даже неплохо отбивалась и атаковала, но Йоруичи, все же, была капитаном, участвовала во многих баталиях, опираясь только на рукопашный бой. Дарен приходилось тяжеловато, а особенно ее раздражали сильные удары ногами, которые было не так-то просто заблокировать. Потом же она решила, что обязательно научится махать ногами так же, как и Йоруичи, потому что, по ее подсчетам, во время атак мечом именно ноги могут нанести сильный удар по противнику. Устав, девушка начала пропускать удары и снова оказалась прибита ударом ноги к стене. «Нет, это судьба. Буду учиться ударам ногой», - подумала она, тяжело дыша, и стерла дорожки пота на щеках. Ичиго уже давно победил Ренджи, доказывая свое мастерство меча, и рассматривал тренировку Дарен. У нее выходило все нелепо, ленно, действительно коала. «Все, теперь это прозвище достанется ей на всю оставшуюся жизнь», - подумал он и, улыбнувшись, предложил тренировку Бьякуе, на что тот лишь поразил его ледяным взглядом. - Кучики-тайчо еще потренируется, Куросаки-сан, - пояснил Урахара, раскрывая веер, - но не с нами. Я имею в виду тебя и меня, соответственно. Абараи-сан, наверное, будет жестоко оттренирован собственным командиром и не сможет передвигаться еще как минимум неделю из-за интенсивных тренировок, а потом окажется он в Сейретее, в шестом отряде, и будет переписывать бумажную работу. Бьякуя сдержался от возведения глаз к небу, только грациозно отпил чаю. «Чаефил», - мысленно выругался Ренджи, услышав нелицеприятные для себя прогнозы на будущее, и вздохнул. Каждого ожидают тренировки, ведь враг силен. - Эй, коала, ты выдохлась, - заметил Ичиго. - Завались, - хмуро ответила Дарен, готовясь к атаке Йоруичи, но ее глаза и вправду почти ничего перед собой не видели, а мозг кружился на поле с цветочками уже пятый удар под ряд. Появилось какое-то давящее ощущение, какое Дарен испытывала и раньше, только в больших количествах. Внезапная догадка резко вернула мозг на место. «Моя реацу начинает возвращаться!», - радостно подумала она и ухмыльнулась. Появились силы к продолжению тренировки. Урахара задумчиво повертел веер в руках, а потом достал подачку Рукии. Маленький браслет с циферблатом немного светился, и Киске задумчиво почесал подбородок. Бьякуя посмотрел на предмет в руках бывшего капитана и отпил еще немного чаю. Рукия решила подать голос. - Урахара-сан, а что это и почему оно светится? - Это часть реацу Дарен. – Урахара довольно засунул светящийся браслет обратно в коробочку. – Ее реацу постепенно возвращается. Совсем понемногу, но прогресс уже есть. - Это хорошо, - тихо произнес Ичиго и посмотрел на атакующую Дарен. – Но все-таки ей еще далеко даже до самой себя, - прокомментировал он, увидев ее эпичный полет в скалу. Бьякуя, Урахара и Ренджи положительно кивнули. ** Ye! Ололо, я ее написала. :3 Планирую в скором времени еще одну написать, но это все только в планах. И снова промежуточная глава, важные вещи только в конце :с Не ругайте меня сильно, ладно? Ваш упоротый Таракан Хлорыч. :3