Черное/красное/белое

Говорят, что невозможно построить красивую историю любви, если на вашем пути не возникало трудностей. Сколько раз нужно расстаться, чтобы наконец сойтись? Сколько раз ты обязан умереть внутри, чтобы наконец ожить? Снова и снова любовь будет причинять вам боль, но ведь где тогда смысл? Ты должен чувствовать себя окончательно сломленным, что тебе наконец стало лучше? Возможно это и так, ведь все познается в сравнении. Через сколько рук должна пройти ваша любовь, что в итоге оказаться в ваших? Сколько губ вы должны поцеловать, чтобы наконец найти те самые? Любовь эта карусель эмоциональных переживаний. Она разрушит вас до основания и сожжет. Она причиняет боль. Но она, сука, стоит каждой пролитой слезинки, каждой капли крови, она стоит всего, через что тебе придется пройти. Вот такая она, любовь. Она совсем не милая и прекрасная, как ее описывают в романах. Простите, ребята, но это все ложь. Любовь — это самая изящная попытка суицида. Но если она удалась — вы станете самым счастливым человеком в этом мире. Это того стоит. Она того стоит. Наши девушки провели еще несколько дней вместе. Их история любви началась со школьного издевательства. Они вместе еще так мало, но почувствовали уже столько всего. Они были рождены, чтобы в конце оказаться вместе. Фарфоровая рука держит за руку мулатку. Карие глаза смотрят друг на друга. Нежно-розовые губы накрывают красные. Черные ногти гуляют по рыжим волосам. Красные запутываются в розовых. Такие разные цвета, такие разные девушки, но так идеально подошли друг другу. Тони наконец уехала из дома семьи Блоссом. Она понятие не имела, одна ночь превратиться в шесть. Девушки ходили вместе на учебу, в «Попс». Топаз ждала Шерил после каждой тренировки «Лисиц», а Блоссом ждала Тони с работы. Они жаловались на жизнь друг другу, они радовались друг за друга. Они жили друг в друге. Они счастливы, но как правило, счастье длится не очень долго. — Здравствуй, мамочка. Шерил стояла на лестнице и смотрела, как Пенелопа Блоссом пересекает порог их дома. — Здравствуй, дитя тьмы, что тебе нужно? Пенелопа с порога открыла холодильник и налила себе бокал красного вина. Теперь она расхаживала по квартире с алкоголем в руках. — Ничего, просто хотела заглянуть в твое помятое старыми вылизанными жопами лицо. Шерил накинула свою фирменную ухмылку и развернулась, чтобы подняться в комнату. — Не порть мое настроение своим видом, дорогая, а кстати почему оно есть у тебя? Пенелопу не волновал этот вопрос, а и беседы с дочкой ей были не нужны. Но ее раздражала эта довольная улыбка на лице ее ребенка. — Просто я смогла отдохнуть от твоего общества, вот и расслабилась. Я получила ежедневную норму яда от тебя и пойду спать. Спокойной ночи. Напоследок Блоссом младшая подмигнула своей мамаше и отправилась в комнату.

Тити🖤

— Моя гадюка-мамочка вернулась, ты вовремя уехала. Шерил отправила сообщение своей возлюбленной и собиралась идти ванную комнату, но ответ на него пришел сразу. Две девушки буквально не могли друг без друга. В школе, когда они не могли быть рядом, они постоянно переписывались. И каждая из них снова и снова сидела на телефоне в отсутствие своей половины. — Отлично, детка, она говорила что-нибудь? Шерил улыбнулась от того, как быстро отвечает ее девушка. — Небольшая доза яда и я пошла спать. Вот сейчас пойду в душ. — Ахаха. Я поняла. Хорошо. Я только приехала домой и тоже собиралась идти. — Жду фотоотчет, целую Блоссом накинула на себя свою нахальную улыбку, будто Тони увидит ее прямо сейчас, а она увидит, уж поверьте. Девушки привели себя в порядок и легли в кровати. Топаз совершила ритуал вечернего перекура и они снова вернулись в свои телефоны.

Сообщение от Тити🖤

Рыжеволосая открыла телефон и увидела фотографию Топаз в зеркале, где ее наготу скрывало лишь одно черное полотенце. Топаз и черный цвет это и так слишком сексуально, а в полуголом виде — водопад Виктория. — Ты хотела именно такую фотографию? — Да, я могу завидовать этому полотенцу? — Ахаха, в следующий раз я разрешу тебе его снять. Увидев последнее сообщение Шерил закусила нижнюю губу и ее тело явно потеплело. Девушки очень давно друг друга хотят, но каждая боится сделать первый шаг. Да и они, возможно, еще не готовы. — Я это запомню Они еще долгое время переписывались, но биологическая потребность во сне их, наконец срубила. — Спокойной ночи, Бомбшелл — Доброй ночи, Тити Они любят друг друга, они счастливы, они снова и снова доказывают друг другу это. На утро девушки снова были в школе, где переписывались все свободное время, а если были рядом, то буквально не отлипали друг от друга. Они любят. Они любимы. После школы они договорились пойти в «Попс» вечером. Шерил вернулась к себе домой, а Тони поехала на работу. Как только Блоссом пересекла порог своего дома, то она сразу заметила свою мать, которая сидела на кухне за барной стойкой с бокалом вина. — Ну привет, Шерил. Она произносит имя своей дочери так, будто это что-то противное. — Здравствуй, мамочка, решила пригласить меня на бокал вина? Я не пью такое. Снова Шерил пытается выглядеть сильной перед этой женщиной, но как можно быть сильным перед тем, кто тебя сломал? — Нам стоит с тобой поговорить. Мать сделала приглашающий жест рукой и указала на стул рядом с собой. Шерил это сразу не понравилось. Они вместе не могут находиться больше 2х минут, а про разговоры я вообще молчу. — Ты хочешь сказать мне, что у тебя неизлечимая болезнь и я могу устроить вечеринку? Снова и снова она это делает, но покорно садиться рядом. — Закрой свой рот, дитя мое. Пенелопа Блоссом за секунду поменялась в лице. Сейчас она похожа на волчицу, которая видит перед собой жертву, что напугало Шерил до чертиков, но она не показывает вида. — Вот и правильно. Наша домашняя рабыня сказала, что ты хорошо проводила время в мое отсутствие, да? — Черт, Элли. Все, что пронеслось у нее в голове, но, а что еще она хотела? Пенелопа никогда не была любезна с подчиненными, а если она захочет узнать информацию о чем-то, то она узнает. — Кхм, о чем это ты? — Не прикидывайся идиоткой, Шерил, ты и так она. Ну и кто эта девка, которую ты привела в мой дом? — Блять, она все знает. Мысли Шерил смешались и она не знает, что говорить, она не знает как поступить в этой ситуации. Она молчит. — Вот и все твое чувство юмора резко улетело. Антуанетта Топаз, да? Я смогла кое-что найти в твое отсутствие, дочь моя. Тебе напомнить, что стало с Хезер? Вот именно, что Шерил не знала, что стало с Хезер. Она лишь знала, что больше никогда не увидит ее, ведь мать об этом позаботилась. Теперь она боится, она боится того, что ее мать может сделать с ней или Тони. Она снова молчит. В этот момент ее мать дает ей очень громкую пощечину от чего Блоссом младшая упала со стула. — Почему ты так поступила с нашей семьей? Снова. Голос Пенелопы срывается на крик. — Ты снова нас опозорила, Шерил, снова. В этот раз я буду действовать не так легко, как в прошлый. Эта чертова змеюка пожалеет, что связалась с нашей семьей. Я ее уничтожу. Тебе понятно это? Шерил больше не может молчать, она не будет. — Хватит, мама. Она кричит. — Неужели ты не понимаешь, что я счастлива? Неужели тебе настолько ненавистна мысль, что я могу быть счастлива? Антуанетта Топаз замечательная девушка, мама. Она не будет позорить нашу семью, если бы ты с ней познакомилась, то… Снова удар по щеке Шерил. Ее фарфоровая кожа теперь приняла цвет ее ярко-красного платья. Она молчит, она боится своей матери. — Хватит. Пенелопа снова орет. — Я не собираюсь этого слушать, тебя ждет отдельное наказание, а ее, уж поверь мне, ей будет куда хуже. — Ты с отклонениями, Шерил. Если я еще хоть раз узнаю, что ты такими действиями позоришь имя Блоссом. То я собственноручно тебя убью, не сомневайся, а потом и ту шмаромойку, с которой у тебя что-то было. Ей страшно, за себя, за Тони. Она любит Тони. Она не может позволить, чтобы с Топаз что-то произошло, только не с ней. Она знает, что нужно сделать для ее защиты. Она знает, но она не может этого. Она не хочет. Но она должна. У Шерил Блоссом всегда было сердце, просто эта женщина снова и снова разбивала его. Так и сейчас, она разила его. — Мама, прошу тебя, подожди. Прости, я тебя разочаровала. Она была ошибкой. Не была. — Этого больше не повториться. Не повториться, если ты уйдешь от нее. — Я брошу ее сама. Бросишь. — Обещаю тебе, только не трогай ее. Ты тронешь. — Я все сделаю сама. Попробуй. — Это моя проблема и я ее решу. Только какой ценой? — Прости. Руки Шерил трясутся, глаза краснеют от слез, а голос стал жалобным. Вот она. Сломленная Шерил Марджори Блоссом. Так выглядит боль в своем чистом виде. Пенелопа немного ошалела от такого заявления своей дочери. Она выпрямилась, отпила из своего бокала и подошла к своей дочери в плотную. — А я прослежу за этим. И знай, что если ты мне соврала — я убью ее. Блоссом старшая заострила внимание на последней фразе. И на ее лице сразу появилась довольная улыбка. — И ты сделаешь это сегодня. — Мы собирались встретиться в «Попс» вечером, там я все скажу. Скажешь и убьешь ее. — И потом сразу домой. Пенелопа была не приклонна и жестока. Она и есть Блоссом в чистом своем виде. — И я прослежу за этим, я тебе обещаю. Если она узнает о нашем разговоре с тобой, то до дома она не доедет. Мотоциклы такие хрупкие. Это угроза. В чистом виде угроза смерти. Шерил знает это, она знает свою мать. Так нужно. Не нужно. Ей нужно бросить Антуанетту Топаз через пол часа. Не нужно. Это правильно. Не правильно. — Да, мамочка, Шерил пошла в свою комнату, чтобы собраться к посещению «Попс» и забрать мелкие вещи Тони. Она собирала их в свою сумку. Духи, которые ярко отдают ванилью. Это запах Тони, который так нравится ей. Она, будто на автомате пырскнула ими на себя. — Зачем? Дура. Маленький брелок, который весел на ключах Тони, но мулатка случайно уронила его вчера утром. А самое важное — майка. Майка Тони, которую она дала Шерил, чтобы она смогла с ней спать, когда розововолосой не будет рядом. Она хотела оставить ее, но нельзя, так будет только хуже. Ей будет хуже. Блоссом собралась и поехала в «Попс». Когда она приехала, то оказалась там раньше Тони, чтобы было ей на руку. Она не хотела заходить во внутрь, ведь она не смогла бы уйти оттуда. Ей больно, ей так больно, но она не может плакать, не сейчас. У нее еще вся ночь впереди. Звук мотора — Сука. Медленно подъезжает байк. — Прости меня. Тони уже в двух метрах от Блоссом. — Я, кажется, тебя люблю. — Привет, детка, а почему ты меня ждешь на улице? Тут же холодно. Топаз мягко улыбается и хочет поцеловать Блоссом, но та отходит от нее. — Что случилось, Шер? Больно. Это так больно. Ее голос снова собирает ее сердце. Ее вид снова дает ему разряд. Ее забота снова дает ему сердцебиение. Но Шерил сама снова разбивает его. Снова и снова внутри она вся в осколках. — Шер? — Тони, нам нужно поговорить. Ее голос сухой, ее глаза пусты и опущены в пол. Ее губы дрожат, но она останавливает их, когда снова надевает на себя ту самую маску суки. — Я от тебя ухожу. Она говорит это сухо и твердо. Но внутри все сжалось от боли. Когда она сказала это в слух, то все превратилось в реальность. Нет. — Ч-что? Что ты несешь, Блоссом? Глаза розововолосой наполняются слезами. И это еще больше топит Шерил. Не плачь, так еще больнее. — Ты не была мне нужна, мне просто было скучно дома, пока я была одна. Сейчас мне не скучно и ты мне не нужна. Нужна. — Поэтому забирай свои пожитки и едь обратно в свою помойку. Закройся. — Никогда больше не звони мне. Не оставляй меня. — В твоем обществе я не нуждаюсь. Нуждаюсь. — А еще лучше, не попадайся мне на глаза. Попадайся, дай хоть возможность смотреть на тебя. — Закройся, что ты говоришь? Ты сама хоть веришь в половину этих слов? Нет конечно. — Зачем ты делаешь это? Так нужно для тебя. — Зачем ты говоришь все эти ужасные вещи, Шер? Тони не выдерживает и имя ее возлюбленной превращается в смазанный всхлип. — Хватит ломать комедию, Топаз. Неужели ты действительно думала, что у нас с тобой могло что-то получиться. Могло. — Что нас с тобой связывают одинаковые чувства? Конечно да. — Ты для меня, как и все змеи, мусор с Саутсайда, ты никто и ничто. Ты все для меня. — Так что пока-пока, я больше не хочу тратить на тебя время. Хочу потратить на тебя всю свою жизнь. — Я не верю тебе, ты. ты же любишь меня, блять, как и я люблю тебя. Шерил Блоссом, ты слышишь это? Я тебя, блять, люблю. Тони кричит. Она вопит от боли внутри. Это те слова, которые Шерил так хотела услышать, те три слова, которые снова собрали ее сердце, но этому никогда не бывать. — Я? Тебя? Я тебя умоляю, Топаз, ты навсегда для меня останешься королевой бомжей. Любовью всей моей жизни. — Запомни раз и навсегда, Тони, твоя любовь меня не в чем не обязывает. Прошу, прости меня когда-нибудь. — Пока. На этих словах Блоссом села в машину и собиралась уехать, но кинула последний взгляд на Топаз. Она не смогла уехать и не оглянуться. Ее девушка, бывшая девушка. Она сломлена. Она не двигается, она не дышит. В глаза больше нет тепла, они пустые. Красные и стеклянные. Шерил Блоссом только что убила ее. Снова. Надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить, Тити. Все, что было в голове Шерил. Она завела машину и уехала оттуда. А Тони просто стояла и не двигалась. Не могла. — Блять, блять, блять, блять. Как это могло с нами получиться? Надеюсь, что ты услышишь мои слова, Пенелопа Блоссом, я тебя, сука, ненавижу. Шерил орала сама себе эти слова куда-то в пустоту. Она тоже сломлена. Снова. И как всегда у них 1:1. Как это смешно. Это все так глупо. Шерил приехала домой, где мать устроила ей наказание. Она снова избила своего ребенка. Но сегодня Шерил не больно, больше нет. Душевная боль бьет ее куда сильнее Пенелопы. Когда она наконец осталась в своей комнате одна она не плакала. Нет. Она даже этого не могла из себя выдавить. Она также мертва, как ее брат. — Это было слишком больно. Девушка взяла себя в руки и дошла до кровати, она подняла одеяло, чтобы забраться туда глубже, но увидела под подушкой Топаз что-то. Майку. Майка, которую Топаз брала у Шерил. В которой она спала первый раз. — Боже мой, нет. Тут даже слезы не выдержали и лицо Блоссом снова было в воде. Майка пахла всем. Кожей, гелем для душа, духами, шампунем. Все это было идеальным запахом Тони. — Прошу тебя, Тити, прости меня, мне так жаль. Шерил собиралась выкинуть эту майку, но у нее не хватило сил. — В следующий раз, просто не сегодня. Так она обняла ее, прижала к себе так близко, сколько смогла позволить физиология. Она проведет в таком положении эту ночь. И всю. свою жизнь. Тони простояла на парковке почти час, пока ее не позвал Фэнгс. — Эй, Тайни, ты чего? Он пришел в «Попс» на свидание и заметил на парковке мулатку, которая стояла, даже не моргая, и смотрела в одну точку. Твоя любовь меня не в чем не обязываетТвоя любовь меня не в чем не обязываетТвоя любовь меня не в чем не обязывает — Тони? Он дотронулся рукой до плеча Топаз, что буквально вырвало ее из собственной головы. — Что? Ее голос был хриплым и жалким, а глаза пустыми. — У тебя все в порядке? — У меня всегда все в порядке. После этих слов Топаз развернулась к своему байку, спрятала все свои вещи, достала свою сигарету и отправилась домой. — Сука, какая же ты сука, Шерил. Как ты могла так со мной? Это не она, я не верю. Твоя любовь меня не в чем не обязывает — Хотя возможно. Тони достаточно быстро ехала, ведь на добралась до парка за 8 минут. Она зашла в трейлер и, буквально с порога закурила снова. Она никогда не курила у себя в трейлере, ведь даже отец такое не позволял, но сейчас — плевать. — Что за дерьмо? Как это получилось? Как я могла быть такой слепой? Твоя любовь меня не в чем не обязывает — Нет. Твоя любовь меня не в чем не обязывает — Нет. Твоя любовь меня не в чем не обязывает — Сука, нет. Сегодня трейлер семьи Топаз слышал множество оскорблений, слез, и ужасное количество сигарет. Тони сломлена. Она сломана, разбита, уничтожена. Она больше никого и никогда не пустит к себе. — Нахуй вашу любовь, нахуй ваши чувства, нахуй все это. Снова крики, снова сигареты. Больно. Одиноко. Снова и снова она орет имя, которое навсегда останется в ее памяти. Это так смешно — полюбить кого-то за такой маленький срок. Это невозможно. Возможно, видимо да. Две девушки, которые так легко полюбили друг друга сейчас друг друга ненавидели. За то? За то, что оним снова заставили друг друга чувствовать. Они убиты, обе.

***

С момента последней встречи Шерил и Тони прошло уже 2 дня. Выходные нужны были им обеим. Тони смогла принять это сделать важное решение, как и Шерил. Блоссом весь день ходила по школьным коридорам и искала розововолосую. Конечно не специально, но ей просто нужно было ее увидеть, снова посмотреть на ее любовь, чтобы хоть так быть рядом. Она решила, что для безопасности Тони им не быть вместе, но смотреть на нее никто не запрещал. И она хотела. Больше всего на свете она хотела снова увидеть Топаз, но ее нигде не было. — Может она снова прогуливает? Шерил не придумала ничего лучше, как спросить у Свит Пи. Она не может думать, когда дело доходит до Топаз. — Эй, черный, а где ваша королева мусорок? Слова Блоссом хоть и с упреком, но дрожь в голосе была, которую она так явно пытается загасить. Черноволосый парень посмотрел на рыжую с черными глазами, как будто он готов убить ту прямо сейчас. — Свали отсюда, сука. Ого. Такого поворота Блоссом уж точно не ожидала. — Прости, что? Тебе напомнить твое место, змей? — Я свое место знаю, не волнуйся, а вот ты похоже нет, у тебя нет никакого право так поступать с ней, ясно? Голос Свит Пи четкий, но не громкий, он не хочет внимания со стороны. — Она мне рассказала все. Я все знаю. Парень гордо поднял голову. — Пойдем отойдем. Блоссом была в шоке, но ее настрой был серьезный. Она пошла вперед и повела Свит Пи на курилку, где когда-то извинялась перед Тони. Сейчас она, стоя там, достает свою сигарету со вкусом ванили. Ну не прозаично ли это? Она закурила и сделала глубокий вдох. — Что именно ты знаешь? — Все. Точнее не все, но некоторые моменты знаю. И как ты с ней поступила тоже. Так что нам не о чем с тобой говорить. — Стой. Я хочу спросить. Голос Блоссом снова дрожит. Блять — Что? Краткость — сестра таланта, а Свит Пи одаренный ребенок. — Почему она не в школе? Снова эта блядская дрожь. — Какая тебе разница, рыжая? Хочешь ее окончательно добить? — Нет, просто, просто блять, скажи мне, почему ее нет. Она волнуется слишком сильно, даже Свит это заметил. — Знаешь что, Блоссом, я сказал ей, что не буду с тобой говорить, ведь я хотел сломать твое лицо, но блять, я вижу, что ты волнуешься за нее. Понятие не имею, что в твоей голове, что ты хочешь или хотела от нее, но по какой-то причине тебе не все равно. Не знаю почему. — Просто скажи мне. Шерил почти кричит. Слишком сильно себя выдаешь, дура. — Как я и думал. Ну. Он забрал у Блоссом из рук сигарету и сделал тягу, что повергло ее в шок. — Странно, я думал, что будет вишня. Пиздец ты юморной, парень, да-да, давай шутить именно в такой момент. Вот автор дурак. — Она уехала. Сейчас лицо парня поменялось со злости в грусть. — Ч-что? Снова дрожь, возьми себя в руки. — Что значит, уехала, а школа? Прошу тебя, нет-нет-нет. — Она перевела свои документы другую школу. Сказала, что не сможет видеть тебя. Не знаю, что у вас там было, но ты ее уничтожила. Я хочу, чтобы ты знала это. Чтобы тебе было стыдно за это. Ведь все это твоя вина. Шерил была в шоке. Она не могла в это поверить. Нет, это не должно быть так. Не с ними. Но это факт. Она сама ее оттолкнула, снова. Она сама ее разбила, снова. Она больше никогда не увидит Тони Топаз. Свит Пи оставил девушку одну и ушел к остальным змеям, а Шерил осталась там, одна. Она села на камень, даже не думая о том, как будет потом выглядеть ее красная юбка. И достала еще одну сигарету. — Тити? Вернись, прошу, мне так тебя не хватает. Но она этого никогда не услышит. Их история завершилась и это полностью ее вина. Точнее ее матери. Пенелопа Блоссом теперь навсегда будет ненавистна своей дочкой. Шерил сломлена. Они больше никогда не увидятся, никогда, ведь так?