Черное/красное/белое

Давайте представим, будто ваш самый любимый человек, который для вас значит безумно много — умер. Что вы будете чувствовать? Злость? Обиду? Боль? Это стандартный набор. Одиночество? Вы все в курсе, что любовь — достаточно эгоистичное чувство. Каждый человек должен любить что-то или кого-то, так он дает выйти своим чувствам. А теперь представим, что умер человек, которого вы ненавидите всей душой. Что вы чувствуете? Обиду? Возможно. Боль? Возможно, а самое главное — одиночество. Вам больше некого ненавидеть, вам некуда выкидывать все свои чувства. Ненависть и любовь идут рука об руку. Так было и будет всегда. Каждый человек, должен иметь оба этих чувства, так он будет полноценным и счастливым. И вот, именно сейчас, Тони Топаз потеряла свою ненависть. Она ушла вместе с ее братом. Как и куда — неважно, но ее больше нет. Вам будто вырвали кусок сердца, все это так же больно, как потерять любовь. Топаз сидит на крыше общаги и нервно курит свою вишневую погибель. Она получит за это пропиздонов, но не сейчас, сейчас ей насрать. Мулатка медленно вдыхает и выдыхает дым, а ее глаза смотрят в пустоту, так выглядит человек, который в своем познании настолько преисполнился. — Мне не весело, но и не грустно. Я тебя ненавидела всей душой, но любила всем сердцем. Ты самый важным, но и самый уничтожающий меня человек. Как все эти чувства могут помещаться в одном человеке? Сказала и выдохнула очередную порцию дыма. — Могли помещаться. Пустые глаза, полное спокойствие на лице и руки, которые трясутся совсем нет от холода. Никто и никогда не расскажет вам, как пережить смерть вашего близкого человека. А если он близкий настолько же, насколько и далекий? Все это слова. — Мне нужно выпить. Самая лучшая идея в 12 утра. Прекрасная картина. Антуанетта Топаз лежит на балконе в непонятной позе. В правой руке тлеет сигарета, а в левой 40 градусная святая вода. Девушка так и провела бы весь день, если бы не стук в дверь, который заставил оставить все это великолепие. — Блять, что уже и кому надо. Закатанные глаза уже стали ее привычкой, даже если никто этого не видит. Она подошла к двери и резко дернула за ручку, чтобы наорать на стоящего там, но нет. — Вы кто такой? За дверью стоял мужчина 30 лет с коробкой в руках. — Антуанетта Топаз, верно? — Эммм, да, а вы кто? Если честно, ребят, розововолосая выглядела так себе, вот честно. — Я из полиции, принес вещи вашего брата. — А, точно, спасибо. Сказав это спокойным голос она забрала коробку и закрыла дверь, даже не сказав до свидания, хотя сейчас ее невозможно винить. Она кинула коробку на стол и вернулась на балкон. — Не сейчас. Пока она ходила открывать дверь ее сигарка превратилась в пепел. — Ну вот блять, еще и в пустую потратила целую порцию рака. На балконе Топаз просидела еще около часа, а потом просто вырубилась. — Так, говна кусок, тебе нужно поднимать свою тощую задницу и идти в школу. — Блин, Ди, отвали, я хочу поспать еще пару часиков. Родители все равно уже на работе, ну пожаааалуйста.Ангельскими глазками Топаз не пробить защиту такого сурового братца, но попытка не плохая. — Даже и не думай, Ти, поехали. Если нормально будешь себя вести я завезу тебя на своем байке. Он смотрел на мулатку и играл своими густыми бровями.Услышав это Тони моментально начала собираться. — Дай мне 5 минут и едем. Сон. Прекрасный сон, который лишний раз напомнил о том, что Топаз потеряла. Но воспоминания такая интересная штука. Имеют свойства всплывать, как окошки порнухи в твоем ноутбуке, когда это совсем не нужно. — Ди, пожалуйста, хватит. Маленькая Тони просит о помощи, просит остановиться. Снова и снова получает порцию синяков на своем теле. — Из-за наркотиков ты стал полным дерьмищем, братец.Это было сказано Топаз с издевкой, что совсем не в тему в такой ситуации, но она не могла промолчать, было бы слишком просто. Глаза ее братца лишь наполняются кровью от всего этого. Он зол. На нее, на себя, на семью, на мир. Как и любой слабый человек. Он не может принять настоящее и пытается сбежать от него. — Закрой свой рот, Ти. Удар. — Ты виновата сама в том, что сейчас происходит. Снова удар. — Заткнись Топаз проснулась от звука открывающийся двери. — Шерил. От понимание того, что ее любимая прямо здесь она радуется, но и не хочет ее видеть одновременно. Причина простая. Жизнь сама по себе штука максимально простая. Мы сами всегда все усложняем. Ее сердце состояло из двух частей. Любовь и ненависть, точнее ее метафорическое сердце, а то еще решите, что автор дурак и в анатомии не разбирается, а я умная. Ненависть забрали. Оторвали одну половину. И сейчас у нее есть два варианта. Или любовь заполнит обе половины, или же ненависть заберет с собой все без остатка. Выбор. Ее выбор. — Только не говори, что ты все это время лежала на холодном полу. Голос стервы, который резонирует с заботой, забавно, это всегда будет забавно. — Ну как сказать, я пару раз вставала писять и один раз открывала дверь, так что нет, не все это время. На лице Топаз появилась микроулыбка, которая показывает всю саркастичность момента. Улыбка на губах и слезы на глазах. Противоречие. Вся наша жизнь это сплошное противоречие. Шерил присела рядом со своей возлюбленной и украла у нее одну сигарету. — Королева многомиллионного бизнеса — воровка. Каламбур, ничего не скажешь. Тони снова улыбнулась этой улыбкой, но даже не посмотрела в сторону Блоссом. Она будто и не здесь совсем. — Так бывает, когда любовь твоей жизни — змея. С уст рыжеволосой слетел смешок, что передалось и Топаз, она наконец немного засмеялась. — С кем поведешься… — Детка, это было грубо. — Возможно. Блоссом подлезла к Тони и нависла над ней. — С каких это пор ты не любишь грубо? На этих словах Шерил оседлала свою возлюбленную. А самое интимное здесь, что все это выглядит со стороны настолько мило, что даже не верится. — Все еще люблю. Топаз положила свои руки на талию рыжеволосой. — Ты ведь не собираешься курить сидя на мне, так? — Использовать тебя как пепельницу? Девушки замолчали на несколько секунд и после залились смехом. — Не волнуйся детка, я буду осторожна. Рыжеволосая подняла зажигалку и аккуратно подкурила сигарету. Это выглядит настолько эстетично. Курение никогда не было чем-то особенным для Шерил, но у Тони есть к этому своя история. Тони фотограф. И фотографий своей возлюбленной у нее туева хуча, но фото с сигаретой — пик эротики. Сейчас ее любовь сидит на ней и курит. Тони может забыть обо всем, когда она рядом, но именно сейчас ей не нужно забывать. — Тити, что случилось? Блоссом нахмурила брови, показывая волнение всем своим видом. — Что ты чувствовала, когда умерла Пенелопа? Такой вопрос поставил в ступор рыжую. — Прости, что? — То, что ты чувствовала? — Я не знаю. Эммм. У меня было много чувств. От злости до радости. От облегчения до страданий. Это был клубок эмоций, который невозможно понять. Даже сейчас я не полностью их понимаю. — И что ты сделала? — Ти, ты меня пугаешь. Блоссом взяла за руки Тони и положила на свои бедра. — Скажи мне, что произошло и я помогу тебе. Молчание. Молчание и пугает, и спасает, но здесь оно непонятное. — Ти, прошу тебя, не молчи. — Дэйв умер. Мне сказали сегодня в универе. Холод. Холод, с которым были сказаны эти слова пугает. — Что? Как? Почему? В глазах Блоссом страх, страх за свою любимую. — Не знаю, знаю факт, а причина лежит вон в той коробке. Тони протянула руку и указала на коробку, которую принесли ранее. — И почему ты не смотришь ее? — Не уверена, что хочу. — Что? Тони — это глупо. Тебе хреново. Я знаю это. Я понимаю что ты чувствуешь, но тебе нужно принять все эти чувства. Нужно принять и пропустить через себя. А для этого тебе нужно знать все, детка. Говоря все это рыжая гладила руками талию мулатки. Никакого интима, лишь ласка с заботой. — Ты права. — Я всегда права. Улыбнувшись своей коварной улыбкой и быстро чмокнув Топаз в губы, Блоссом побежала за коробкой. Она принесла ее обратно на балкон и поставила ближе к Топаз. — Это должна делать ты, а не я. Она провела ладонью по щеке мулатки. Такие прикосновения будто дают силы, непонятно как, но это работает. Сделав глубокий вдох и шумно втянув воздух Топаз открыла коробку. Вещи. Вещи ее брата. Это давит на голову, это нечто, что невозможно объяснить. А самое важное — запах. Запах Дэйва просто пропитал каждую вещь. Она доставала по одному предмету из коробки. Черная байка с капюшоном. — Ди, ты слишком огромный и на тебя невозможно найти нормальные вещи. — Я просто красавец, Ти, а красавчиков должно быть много. Сзади на байке есть надпись. «DT». Тони бережно перевернула и провела по надписи рукой, будто впитывая ее. — Тооони. Громкий ор было слышно через весь магазин. — Тииии. — Боже, я тут, что ты хочешь от меня? И не ори больше так. — Прости, принцесса. Посмотри что я нашел. Он протянул младшей сестре здоровую байку, во всю спину которой красовалась надпись «DT» — О, а она крутая, а что значит надпись? — Понятие не имею, но теперь она точно значит Дэйв и Тони. ДиТи. — Ну вооот, теперь и я себе такую хочу. Она надула губы и опустила глаза. — Не волнуйся, Ти, найдем и тебе. Вот и первая улыбка Топаз. Всплывающие воспоминания, которые она не пытается подавить, она просто пересказывает все своей возлюбленной, которая бережно держит ее за талию. Черная кепка. — Ти, глянь, я терминатор. Старший Топаз стал в пафосную позу и сделал секси улыбку. — Фу, Дэйв, ты больше на педофила смахиваешь. Сними это говно. — Поздно, Антуанетта, я ее уже купил. — Я же просила тебя не звать меня так, ща будет больно, Дэйв. Улыбка не сходит с лица, вот такая она, братская любовь. Черные джинсы. Как вы уже поняли. Эти вещи были на нем в момент смерти. И судя по цветовой гамме, он точно Топаз. — Ди, смотри какие джинсы крутые. — Они на мою жопу никогда не налезут, я тебя умоляю. — Не попробуешь, не узнаешь, давай. Тони впихнула ему в руки одежду и толкнула в примерочную. Прошло пару минут и послышался жуткий треск. — Только не говори, что это твоя жопа треснула. Из примерочной вылезло красное лицо Дэйва. — Ну как казать, джинсы мы теперь точно покупаем, ибо я даже снять их не смогу. Минута молчания и из угла магазина послышался громкий смех. Дальше пошли вещи, которые Тони не видела. В конце остались только ключи от байка и бумаги, оставленные детективом. Она взяла в руки ключи и увидела на них брелок. Лет в 10 Топаз ходила с отцом на футбольным матч. Они должны были идти втроем, но Дэйв заболел и остался дома. Чтобы брат не так сильно расстроился она купила ему брелок. Все достаточно просто. Значок любимой команды. Но в нем была небольшая особенность. Там был потайной отсек. Топаз младшая решила написать брату что-то и спрятать. На тот момент она не придумала ничего лучше, чем написать: «DT лучше, чем команда винкс» Все максимально просто, но когда она принесла его брату — тот заплакал. Он был рад, что его сестра не забыла про него даже тогда. Мулатка берет брелок в свои дрожащие руки и открывает тайник. «DT лучше, чем команда винкс». Это становится последней каплей. Из глаз Топаз льется ручей, покруче чем Свитуотер. Шерил крепко сжимает талию Тони и целует ее в щеку. — Поплачь, детка, так лучше. Когда Тони снова взяла себя в руки в коробке остались лишь бумаги. — Шер, я не хочу знать. — Знаю, Тити, но нужно. Сделав глубокий вдох она потянулась к стопке. Это не единственная стопка, к которой тянется Топаз сегодня. Она открывает папку и читает вслух. Чтобы услышать это и понять, что это есть истинна. — Дело номер 294. Дэйв Топаз. Рост 186 см. Вес 76 кг. — Он же не был таким худым, кода мы видели его тогда? — Верно, видимо ему было хреново. Видимо увидим. — Причина смерти — передозировка наркотическими препаратами. Молчание. И громкий смех. Болезненный смех. — Серьезно? Ахахаха. От передоза? Ахахах… — Тити… В глазах Блоссом испуг, она боится. Если она будет падать — я ее спасу. Все что крутится в голове. — Прости, Шер, просто… Ахахахах. Это настолько тупо. Это глупо, это ужасно глупо, я не понимаю как так. — Это судьба, Тити. — Вот именно, ахахахах. Все, что он так любил его и погубило. Глупая смерть. — Ты придурок, Ди. Градом льющиеся слезы и громкий смех, что может выглядеть еще болезненнее? Девушки еще много времени провели на балконе, после чего решили пройтись по парку. Им нужен был свежий воздух. Прогулка продлилась минут 20 и они сели на ближайшую лавочку. — Как ты себя чувствуешь? Рыжая знает, что это глупый вопрос, но лишь он может быть толчком в такой ситуации. — Никак. Вот просто никак. Будто состояние шока. У меня больше нет никого. Вся моя семья мертва. Я последняя Топаз. Я не знаю, что чувствую. Мулатка смотрела в небо, будто выискивая там свою семью. — Ты не одна, Тити, у тебя есть я. После этих слов на лице рыжеволосой появилась милейшая улыбка. — И я буду с тобой, всегда. Она взяла мулатку за руку и поцеловала в тыльную сторону ладони. — А у тебя есть я, детка. Наконец на лице Топаз тоже засеяла улыбка. — Я знаю, ma chère. Мы с тобой вместе и мы справимся со всем. — Справимся. После этих слов мулатка накрыла красные губы своими. Они же справятся, ведь так?