morning

       За окном ярко светит солнце, которое так редко удаётся увидеть в эти дни. Оно освещает белую спальню, заглядывает в каждый уголок и не щадит спящих.       Еще не проснувшись до конца от посторонних звуков, Чанбин перекатывается на пустующую часть кровати, зарывается лицом в подушку и вдыхает запах солнца, пыли и чего-то родного с отголосками порошковой свежести.       Осознание того что в кровати Чанбин один, и звуки исходят с кухни, приходит слишком резко, и поднимается он тоже слишком резко. Потом, почувствовав отголоски прошлой ночи в виде боли в пояснице и тяжести в голове, ложится обратно, глубже зарываясь в одеяло, обнимая чужую подушку и молясь, что проснётся он не в чёрном дыму и не от сирен пожарной и скорой.        Все-таки поспать подольше не получится, не так сильно он доверяет Хёнджину. Если задницу когда-то решил доверить, то жизнь пока нет. До кухни добирается, шепча ругательства в сторону одного ребёнка-переростка и не оставив ни один косяк без внимания. Прохладный сквозняк гуляющий по квартире, забирается под тонкую длинную футболку. Не бодрит, а только раздражает. Добравшись до кухни, Чанбин замирает в проходе и откровенно пялится на своего парня, совершенно забыв, что пришёл сюда только чтобы оттащить эту задницу от плиты во избежании чрезвычайной ситуации. Но засматривается на юношу, повернутого спиной и одетого только в растянутые черные треники. На смуглой коже следы прошлой ночи, Чанбин с гордостью рассматривает засос, который получился самым ярким. Скрыть вряд ли получится и все увидят, что этот красавчик занят.       Кстати сам этот красавчик что-то очень старательно нарезает и не замечает застывшего в проеме Чанбина, который прожигает его ни то восхищенным, ни то раздраженным взглядом. — Ты решил нас убить?- Хёнджин в своей манере вскакивает от неожиданности, чуть не уронив нож. И смотрит на Чанбина так как будто у него вся жизнь перед глазами в последний раз проносится. — Малыш, я слишком стар для такого дерьма,– с отдышкой и держась за место где по идее должно быть сердце, говорит Хёнджин,– надо будет тебе тапки по тяжелее купить, чтоб так тихо не подкрадывался, может и по выше в них будешь. Чанбин подходит к Хёнджину ближе, забирает и откладывает нож. После чего опирается на столешницу по бокам от Хёнджина, поднимется на носочки и коротко целует его в губы: — За малыша получишь, не дорос ещё так хёна называть,–Хёнджин обвивает талию парня и усмехается,— вчера ты был не против, хён.— нарочно выделяя обращение, говорит брюнет и также коротко целует губы напротив. Но Чанбин не даёт отстраниться, поднимая руки выше, и зарывается ими в лохматые волосы брюнета и целует глубже. Хёнджин отвечает, притягивает ближе за талию.       Поспать подольше сегодня уже точно не получится. Но когда рядом любимый человек, всё остальное уходит на второй план.