Holidays in the sun

На следующее утро Джорно проснулся от стука дождя по крыше. Дождь стал тише, чем вчера. Парень потянулся. Бруно в кровати не было, очевидно, он уже встал. «Крепко же я спал», — пронеслось в голове у Джорно. Спустившись на первый этаж, он обнаружил Бруно, сидящим в кресле у окна. Услышав шаги на лестнице, парень повернулся. — Доброе утро! Хотя, я бы даже сказал, добрый день, — улыбнулся Буччеллати. — День? — На часы посмотри. Джорно бросил взгляд на циферблат на стене. — Полпервого? Ого, — растерянно пробормотал он, — я-то думал, ещё утро. — Неудивительно, ты утомился вчера, — с заботой в голосе произнес Бруно, — надеюсь, ты выспался. Кстати, на кухне есть сэндвичи на завтрак. — Спасибо...А ты? — Уже поел, — ответил Бруно, а затем с лёгкой досадой повернулся к окну, — да уж, с такой погодкой мы сегодня вряд ли куда-то выберемся, все планы насмарку. Джорно захотелось подбодрить парня. — А знаешь, сидеть дома не такая уж плохая идея. Найдем чем заняться. В этом даже есть что-то атмосферное. Ну, знаешь, сидеть в дождь дома под пледом, пить чай, болтать, играть в карты... Покер был любимой игрой обоих, поэтому парни не уступали друг другу и быстро заразились азартом. Но, через какое-то время стало понятно, что вдвоем играть не так интересно. Джорно предложил сыграть в шахматы. А для большего интереса - на желание. — Это нечестно, босс, — возмутился Бруно, — я уже давно не брал шахмат в руки, в отличие от тебя. — Думаю, твой острый ум, Буччеллати, не оставит мне и шанса, — парировал Джорно. Тем не менее, шахматы и впрямь были сильной стороной Джорно, поэтому не удивительно, что через полтора часа над доской раздался его торжествующий голос: — Шах и мат, Бруно. — Черт, — Бруно разочарованно покачал головой, — Что ж, Дон Джованна, каково будет ваше желание? — с вызовом посмотрел он на парня. Джорно хитро улыбнулся. — Помнится, ты обещал мне сыграть на гитаре, которая осталась как раз где-то в этом доме. Так что, прошу. Лицо Бруно помрачнело. — Ах, точно. Вот только... — замялся он, — впрочем, неважно, дай мне собраться с мыслями, и я достану ее, — Буччеллати говорил нарочито спокойно, но Джорно заметил, что тот явно взволнован. — Что-то не так? — спросил он, — если ты совсем уж не хочешь, то черт с этим желанием, сейчас что-нибудь ещё придумаю. — Нет, я же обещал, — парень напряжённо потёр переносицу, — видишь ли, гитара хранится в комнате отца. Мне надо морально собраться, прежде чем зайти туда. — Бруно, — взял его за руку Джорно, — я же не настаиваю, если тебе тяжело... — Нет, — резковато прервал его Буччеллати, — пора уже отпустить это все. Окончательно. Но, я прошу тебя, будь со мной рядом, — глядя Джорно в глаза, добавил он, — не хочу там быть один. Джорно крепче сжал руку Бруно. Молча, они поднялись на второй этаж. Перед дверью Буччеллати остановился на несколько секунд, а затем резко повернул ручку. На первый взгляд комната была совершенно обычная, но толстый слой пыли на всех вещах явно показывал, что в комнату не заходили годами. Джорно никогда не был тут раньше, но сам будто чувствовал, как в этом месте замерло время. Он перевел взгляд на Бруно. Парень тяжело дышал, прикусив губу, затем на насколько секунд закрыл глаза и прошептал что-то. Джорно аккуратно погладил его по руке. Бучеллати повернулся к нему и выдавил из себя улыбку. — Вот такой эта комната и была, когда я был ребенком. Столько счастливых моментов тут прошло. Он медленно прошел по комнате. — Смотри, Джорно, — он поднял с тумбочки фотографию, стряхнув с нее пыльный слой, — мне тут всего 6 лет. Парень подошёл и взглянул на фото. На нем был запечатлен взрослый мужчина, средних лет, приобнимающий за плечи темноволосого мальчишку, гордо держащего над собой огромную рыбу. — Мой первый серьезный улов, — пояснил Бруно. — Любил ходить на рыбалку? — На побережье — не особо. А вот в открытое море выходить обожал. Умолял отца взять меня каждый раз...— взгляд Бруно устремился куда-то вдаль. Повисло неловкое молчание. Джорно было не особо уютно, но он понимал, что сейчас Бруно лучше не трогать. Спустя пару минут парень сам очнулся от воспоминаний. Он указал Джорно на детский рисунок на стене. На нем в ярких человечках с трудом можно было угадать отца Бруно, его самого и, очевидно, мать. — Выглядит...забавно, — улыбнулся Джорно. — Абсолютно не похоже, — отрезал Бруно, — но, в мою защиту, мне было всего пять лет. Нарисовал это к годовщине их свадьбы, — внезапно Бруно стиснул зубы и, со злостью, смешанной с болью, произнес, — отец сохранил это, даже когда она ушла, он всегда любил ее, а она... — кулаки парня сжались. Джорно почувствовал, что должен что-то сказать. Он подошёл к Буччеллати и положил руку на его плечо. — Бруно, так... бывает. Мне жаль, но, наверное, лучше, что она была честной с твоим отцом и сразу признала, что чувства угасли, не стала обманывать, изменять... —Я...да, пожалуй, ты прав, — опустил голову Бруно, — но от этого не легче. Немного подумав, он добавил, — знаешь, надеюсь, что с нами этого никогда не произойдет, Джорно. Джорно взял Бруно двумя руками за подбородок, заглянул прямо в глаза и серьезно сказал: — Никогда. Обещаю. Буччеллати порывисто обнял босса. — Я верю тебе, Джорно, — прошептал он, — всегда верил. Оторвавшись от парня, он задумчиво добавил: — А знаешь, я был прав, когда решил побороть этот барьер и зайти сюда вместе с тобой. Я чувствую, что все меньше чувствую боли и вины. А воспоминания вызывают только теплые ощущения. Следующий час Бруно показывал различные вещи в комнате, свои старые рисунки, коллекции монет, которые хранил отец, альбомы с фотографиями. У буквально каждой вещи в комнате была история, было событие, связанное с этой вещью. И сейчас Буччеллати делился этими воспоминаниями с Джорно, открывая ему то, что и сам до недавнего времени старался забыть. — Так увлекся, что уже и забыл, зачем мы изначально сюда пришли, — произнес Бруно, бросив взгляд на гитару, висевшую на стене у шкафа. — Сыграешь? — Конечно, — легко улыбнулся Бруно, — сейчас, настрою только. Джорно присел рядом на кровать. — Тааак, — перебирая струны и настраивая их, пробормотал Буччеллати, — сейчас сыграю тебе песню, мой отец очень любил ее и часто играл для моей мамы. Он меня ей и научил. Пальцы Бруно коснулись струн, и заиграла спокойная, размеренная мелодия. Бруно пел о моряке, ушедшем в дальнее плаванье и о девушке, ждущей его на берегу. Парень прикрыл глаза, полностью растворившись в музыке. Джорно не мог оторвать взгляда от лица Буччеллати, черты которого вдруг потеряли привычную остроту и стали очень нежными и расслабленными. На последних аккордах парень открыл глаза и медленно обвел ими комнату. «Эта песня», — мелькнуло в голове у Джорно, —«это все было прощание с отцом». Бруно остановил взгляд на Джорно. — Ну...как? — спросил он, — знаю, я давно не практиковался, да и голос у меня ниже, чем нужно для этой песни, но все же...? — Ты что! Ты великолепно и сыграл, и спел! — искреннее заверил парня Джорно, — а меня научишь играть? Бруно рассмеялся. — Это не так быстро, но, знаешь, думаю я смогу за оставшиеся дни показать тебе самые простые аккорды. — Не переживай, я — способный ученик, — хитро улыбнулся Джованна. Бруно внезапно сжал руку Джорно. — Спасибо тебе, — прошептал он. — За что? — поднял брови Джованна, — за то, что пришел сюда с тобой? — Нет, — покачал головой Буччеллати. Вздохнув, он продолжил, — я не говорил тебе, но, после смерти отца и после того, как я узнал о связи мафии с наркоторговлей — во мне будто что-то сломалось. Я впал, — Бруно задумался, —даже не в депрессию, скорее в апатию. Все чувства, кроме боли и злости исчезли. Весь этот период я существовал как будто в тумане. Я просто неосознанно старался разрушить себя окончательно. Джорно молча слушал Бруно, не перебивая, и тот, отдышавшись, продолжил: — Иногда были проблески. Когда я знакомился с кем-то, кого брал к себе в банду. Абаккио, Наранча, Фуго, Миста...— глаза Бруно затуманились, — тогда я чувствовал, что делаю хоть чью-то жизнь чуточку лучше. Но затем понимал, что все это иллюзия, что я просто загоняю этих ребят в другой порочный круг. А потом, — Бруно заглянул прямо в глаза Джорно, — появился ты. И дальше ты все знаешь. Повисло молчание. Наконец, Джорно нашел в себе силы заговорить. —Я...и не представлял, что все было настолько плохо. — Поверь, возможно, даже хуже, чем ты сейчас себе представляешь. Но, — слегка улыбнулся Бруно, — это все сейчас не так важно. Благодаря тебе, у меня совершенно новая жизнь, во всех смыслах. Бруно с нежностью коснулся лица Джорно, аккуратно провел пальцами по щеке, затем по подбородку. И, в этот момент, Джорно словно переклинило. Все чувства, все эмоции нуждались в выходе. Сейчас ему захотелось отдать этому парню всего себя, без остатка. Он резко встал, взял Бруно за руку и потянул к выходу из комнаты. Добравшись до спальни, Джованна решительно притянул к себе Бруно и, целуя его шею и плечи, начал стягивать с него футболку. — Стой, стой, притормози, — Буччеллати осторожно отстранился и положил пальцы на губы босса, останавливая поток поцелуев, — Джорно, скажи, чего именно ты хочешь? Под пристальным взглядом тёмно-синих глаз Джорно почувствовал себя совершенно беспомощным. Сейчас он приближался к тому, что он втайне от самого себя представлял в основном во сне и очень редко наяву. Стараясь изо всех сил подавить дрожь в голосе, Джованна ответил настолько твердо, насколько был способен. — Тебя...Тебя хочу, — из-за попытки скрыть волнение, голос прозвучал с лёгкой хрипотцой. — Ох, Джорно, — тяжело дыша, Бруно взял парня за подбородок, внимательно заглянул прямо в глаза, — уверен, что готов именно сейчас? — Разве я когда-то делал что-то, в чем не уверен? Услышав ответ, Бруно молча кивнули с особой нежностью поцеловал Джорно в губы, увлекая его за собой на кровать. Руки Джорно снова потянулись к футболке Бруно, но тот отстранился. — Я сам, — дрожащим голосом прошептал он.Избавившись от одежды, он начал расстёгивать рубашку Джорно, касаясь губами обнажившейся груди парня. Каждый поцелуй обжигал Джованну, заставляя слегка вздрагивать. Все мысли пропали из головы, ост ались только чертовски приятные ощущения и бушующие эмоции.Сняв всю одежду с Джорно, Бруно замер на несколько секунд, любуясь парнем. Он склонился над ним,провел рукой по растрепавшимся золотым волосам босса и произнес: — Как же ты прекрасен...Джованна не мог оторвать взгляда от Буччеллати. Физически чувствуя, как краснеет, он поднял руку и провел пальцами по шее Бруно, затем опустился ниже, поглаживая ключицы и плечи парня, затем грудь. Вернув руки на шею, он резко притянул Буччеллати к себе и прошептал: — Бруно, пожалуйста...Парень поцеловал Джорно в шею, вызывая приятное покалывание по всему телу. Одна его рука нежно гладила плечи, а вторая скользнула по животу вниз. От этих прикосновений с губ Джорно невольно сорвался стон, который он поспешил прикрыть ладонью. — Не надо, — Бруно перехватил руку Джованны, — у тебя очень красивый голос, хочу его слышать. Услышав это, Джорно окончательно потерял контроль над собой. Все последующие чувства и эмоции смешались и словно сжались в одну точку. Боль, постепенно перетекающая в наслаждение. Прикосновения по всему телу. Поцелуи, обжигающие кожу. Сбитое дыхание. Руки Бруно, с силой сжимающие плечи Джорно. Бесконечная нежность и страсть к человеку, овладевающему им в этот момент. Парень совершенно потерял счёт времени. Лишь после всего, лёжа в объятиях Бруно и прижимаясь к нему всем телом, он до конца осознал, что между ними только что случилось. Это был не сон, не наваждение, он действительно сейчас отдал всего себя. Уткнувшись в грудь парню, Джованна прошептал: — Ты мой. Только мой. Никому не отдам тебя. — Никто и не нужен, — заверил его Бруно, поглаживая рукой по голове.Под мерный звук дождя они молча лежали, наслаждаясь новой, до этого момента  неизвестной им близостью. Джорно открыл глаза. Сквозь окно пробивались лучи закатного солнца. «Дождь закончился», — мелькнуло в голове у него.Бруно рядом не было. Воспоминание о том, что произошло несколько часов назад, вспыхнуло в голове, невольно заставляя закрыть руками лицо. Полежав ещё пару минут, Джованна встал, надел футболку и штаны и спустился вниз по лестнице.Дверь на крыльцо была приоткрыта. Буччеллати сидел на деревянных ступеньках. В руках у него была кружка с каким-то напитком, рядом стояла ещё одна такая же.Джорно  подошёл сзади и молча сел рядом. — О, проснулся наконец? — Бруно повернулся к парню, — я тут тебе кофе заварил, но, видимо, он уже остыл. Ничего, — сделав глоток, ответил Джованна, — все равно очень вкусно.Какое-то время они просто молча сидели, смотрели, как солнце постепенно скрывалось за горизонтом и слушали вечерний стрекот кузнечиков. — Знаешь, — нарушил тишину Буччеллати, — в такие моменты, как сейчас, я просто уверен, что впереди все только самое лучшее. Спасибо...Спасибо, что делишь со мной все эти моменты. — Ты же знаешь, я готов делить с тобой не только счастье. А вообще все. Все, что произойдет, — ответил Джорно, взяв своего самого любимого человека за руку.Солнце, мелькнув в последний раз, скрылось за горизонтом. На крыльце старого дома, под звездным небом, сидели два парня. В этот момент они оба точно знали, что до конца своих дней они разделят одну судьбу на двоих.