кофе и томные поцелуи в щёку

funny how everything you feel goes away, and then becomes so clear can't explain why i'm still standing here

***

      Майки шёл по набережной с гитарой наперевес. И каким бы хорошим и тёплым ни был вечер, как бы приятно морской ветер ни дул в лицо, ничего не радовало. Совсем. Он не хотел уходить из актового зала, правда. Он хотел бы потом пойти с Торо до его дома, или, может, вместе погулять по набережной, держась за руки. Как это всё неправильно! У него же есть парень, чёрт возьми! У него есть парень… Ну, формально. Как так могло получиться, что незнакомый бариста, который впервые в жизни Майки увидел совсем недавно, вдруг стал роднее, чем человек, с которым они встречаются уже почти год? Уэй видел, как постепенно Боб отстранялся и… как всё могло прийти к тому, что Майки даже не хотел делать перерыв? Он ждал, пока Боб сорвётся и сам скажет, что у них — всё. При друзьях они были лучшей парой на свете, Боб вёл себя так, что к Майки возвращалась вера в совместное будущее, и уже совсем не хотелось плакать. Но когда они вновь оставались наедине… Майки не понимал, хочет ли он, чтобы их отношения наладились или закончились. Или ему хотелось бы вернуться в прошлое и вообще никогда их не начинать. Это было ещё до того, как он встретил Рэя, но теперь… Кудрявый очаровательный парень из любимой кофейни привнёс в его жизнь то, чего раньше не хватало: выбор. Остаться с Бобом и надеяться на то, что тот поймёт, что терпение Майки не железное. Или уйти к Рэю и попытаться построить отношения с ним. И выбор этот, на самом деле, не такой очевидный, как может показаться на первый взгляд. Легко сказать, что надо уходить, но действительно уйти это крайне сложно. Только если твоё терпение уже действительно не на грани. Должно произойти что-то действительно из ряда вон, должно сойтись столько звёзд… Когда твоя жизнь пронизана человеком вдоль и поперёк, ты не можешь просто выкинуть его. Это порвёт твою жизнь, оставит в ней множество дыр или, уж лучше сравнить это с ранами. Когда ты снимаешь кусок кожи, у тебя течёт кровь до тех пор, пока твой организм не сформирует корочку на ране. И снимать кусок кожи очень, очень больно. Никто в здравом уме без очень веской причины не будет себя резать. Режут обычно места, в которых, например, скопился гной. И для Майки эти его отношения с Бобом ощущались именно как гноящаяся царапина. От грубых слов, от невнимания она появилась, и теперь так же медленно, но верно, продолжает гноиться. Можно дезинфицировать рану и остановить гной, тогда резать ничего не придётся и всё будет в порядке, Майки правда надеялся на то, что в их паре такое случится. Но со временем… он стал сомневаться, что Боб хотел с этим заморачиваться.        А если Майки просто продолжит надеяться на лучшее, так недалеко умереть от заражения крови…        — Хэй! — Майки обернулся на оклик и увидел Боба. Тот немного улыбнулся и Майки улыбнулся в ответ. — Привет, Майки.        — Привет, Боб.        — Я только-только с работы. Ты представь, от меня ушло две постоянных посетительницы, к другому тренеру!        — Вау, — Уэй попытался сделать вид, что ему правда интересна эта новость, пусть на самом деле он и был погружён в свои мысли.        — А у тебя как дела?        — У меня? Да так, был на прослушивании. Мы взяли нового второго гитариста.        — Нового? Чем Джеффри был плох?        — Он играл отвратно.        — Я не гитарист, но как по-моему, исключать Джефри было глупой идеей. Я, конечно, ничего против твоего брата не имею, но иногда он принимает очень тупые решения.       Майки сглотнул. Боб вдруг вцепился в его руку, это не ощущалось как что-то приятное. И трепет в груди от такого, обычно, приятного прикосновения, совершенно пропал. Осталась только мысль: «Поскорее бы он отвлёкся на что-то…»        — Э-эй, Майкс, — уже чуть тише протянул Боб. — Не хочешь остаться у меня на ночь сегодня? Я подвезу тебя завтра в школу.        — Н-наверное… — заикнулся Уэй, прекрасно понимая, что скорее всего это будет последняя их ночь вместе. Он всё-таки не хочет быть с ним. Не хочет.       В просьбе остаться на ночь не было ничего необычного. Тон не был другим. Майки просто понял, что больше не хочет оставаться на ночь. И он даже думать не хотел о том, что могло произойти сегодня ночью.       Они зашли в кафе на набережной. За стойкой стоял, конечно, не Рэй, почему-то Майки от этого расстроился чуть сильнее, чем стоило бы. Майки взял себе чай, Боб оплатил его заказ и себе заказал горячий шоколад. Несмотря на то, что они целовались несколько раз за вечер, Майки просто считал секунды, представляя, когда это закончится. Непонятно было, видит ли Брайар его эмоции и предпочитает делать вид, что всё хорошо, или его эмоциональный интеллект настолько не развит.        Естественно, Боб мало в чём был виноват, по мнению Майки. И здесь ничего нельзя было сделать, человек не может просто вытащить из себя искренность, если её нет.       Когда до тебя доходит, что тебе очень пытаются подсунуть фальшивку, от этого становится только тяжелее.       Эта история должна была закончиться не очень счастливо.

***

      Стук. Ещё один. Майки еле разлепляет веки, его щёки всё ещё немного мокрые и глаза наверняка красные от слёз. Он соврал, что он просто эмоциональный, но на самом деле ему правда не хотелось заниматься сексом сегодня.       Он еле-еле поднимается с кровати, небрежно отбрасывая плед. Натягивает на себя толстовку и джинсы. Рассвет вот-вот должен был начаться.       Уэй в темноте нащупывает на рабочем столе Боба ручку и бумагу, и только когда он заканчивает писать записку, слышит очередной стук в окно. Кто-то кидался мелкими камушками, серьёзно? Майки приоткрывает шторы и его сердце пропускает удар.        — Ты-то что тут делаешь, придурок?! — громким шёпотом говорит он. Рэй, стоящий под окном, только машет рукой, типа, спускайся. Майки ещё никогда так быстро не понимал просьбы на языке жестов. В темноте он еле-еле нашёл свою гитару, пару раз споткнулся на лестнице по пути на первый этаж. А потом выбежал из дома. И это чувствовалось так, как будто он сбежал из заточения. Майки тут же кинулся обнимать Торо.        — Поехали нахер отсюда, — уверенно сказал Уэй. Одежда Рэя была пропитана запахом кофе и молочного шоколада. Это был очень-очень вкусный и сладкий запах, пусть только едва уловимый. Рэй осторожно прижимал Майки к себе и пытался его согреть, потому что того нещадно трясло.        — Отвезти тебя домой? — мягко спросил Рэй и запустил руку Майки в волосы. Тот тут же расслабился, позволив себе минутную слабость.        — Поехали. Джерард наверняка будет в бешенстве, ты ему только объясни всё… — Майки всхлипнул и уткнулся Рэю в плечо.       Спустя пятнадцать минут Рэй стоял на пороге дома Уэев и думал, с чего начать разговор. У него на руках — спящий Майки, заплаканный и всё ещё трясущийся, то ли от нервного потрясения, то ли от холода.       «Привет, я Рэй, и кажется теперь мы с Майки встречаемся… Не спрашивайте, почему я привёз его в пять утра, измазанного в чём-то белом, о чём думать я не очень хочу, и теперь стою с виноватым видом на пороге вашего дома…»        Рэй носом ткнулся в звонок, Майки в его руках шевельнулся, но продолжил спать. Послышался собачий лай, «Тихо! Тихо я сказал! Фрэнк спит… маленькие лохматые чудовища, как он с вами управляется…», — это Уэй старший недовольно ворчал. Рэй забыл абсолютно все свои объяснения и дверь тут же открылась. Джерард стоял в тапках и пижаме с бэтменом, немного недовольный, но когда он увидел, КТО перед ним, явно удивился.        — Рэй?        — Я забрал Майки ночью… он очень попросил привезти его сюда.        — Ого, — Джерард потрогал лоб Майки, будто тот болеет. — Он тебя позвал?        — Нет, я… — ну не говорить же Джерарду, что Рэй проследил за ними до дома… — Так вышло. Он очень много плакал.        — Вот Боб ублюдок конечно, — прошипел Джерард. — Ладно, проходи. Хочешь остаться с ним на ночь?        — Нет, у меня дома маленький щенок, его нельзя надолго оставлять одного.       Джерард по-доброму усмехнулся.        — Комната Майки на втором этаже. Сам поймёшь, какая.       Рэй поднялся по скрипучей лестнице и увидел дверь, завешанную плакатами групп и мемами. Бардака в комнате не было, окно открыто настежь, к стене приклеено много светящихся в темноте звёздочек. Уложив Майки на кровать, Торо осмотрелся. Прикрыл окно и закрыл шторы. В комнате тут же стало очень темно.        — Спи сладко, Майкс, — Рэй присел рядом с кроватью и поцеловал Майки в лоб.