кофе и томные поцелуи в щёку

but it gets harder to dream when you're hung up on the chemistry

***

       — Боб, хватит звонить мне. Всё написал тебе в записке! — вздохнул Майки.       Он нервно расхаживал по своей комнате, вспоминая, куда положил майку с символикой любимой группы. Ногой выудив её из-под кровати, Уэй улыбнулся. Но счастью препятствовал грубый, неприятный уху голос, орущий в трубку.         — Майки, ты, чёрт возьми, предал меня! Ты же знаешь, что у меня сложности на работе… Что…        — Да-да-да, точно, как же я мог забыть, — Майки уже даже не так страшно. — Я предатель и жутко плохой человек. Боб, ты говорил мне об этом в имейле, в другом имейле, в твиттере. Все твои друзья сто процентов уверены в том, что я монстр. Послушай, я могу принять обвинения в измене. Могу. Но уйти от тебя — не преступление.         — А Рэй… Честно, предательства от него я не ожидал. Мы учились вместе…        — Боб, ты пересказываешь историю вашей «дружбы», надеюсь ты понимаешь что я сейчас говорю это в кавычках, уже который раз. Перестань мне названивать, пожалуйста.       Уэй положил трубку. Нет, он, конечно, понимал, что нарвётся на проблемы… Но, на самом деле, он не понимал до конца. Неужели нельзя просто оставить его в покое? Разве Бобу было недостаточно его маленького объяснения, что он больше ничего не чувствует и чувствовать не хочет?       Майки посмотрел на маленький полароид, приклеенный над кроватью на двусторонний скотч и улыбнулся. На нём — улыбающийся Рэй, протирающий прилавок в кофейне, с очень забавным выражением лица. Это был очень милый вечер, когда Торо впервые вышел на вечернюю смену, потому что один из работников заболел…

***

       — Майки? — Джерард встал на первую ступеньку лестницы и прислушался. Естественно, Майки всё ещё плакал, как без этого… Джерард вздохнул и поднялся на второй этаж. Дверь в комнату его младшего брата была скрипучей некуда… Как только он легонько её толкнул, младший, услышав знакомый скрип, чуть притих и уткнулся лицом в одеяло. — Майки, ты как?        — Нет, — он только помотал головой и громко всхлипнул. И спустя пару секунд выдал: — Боб такая скотина…        — Даже и сказать нечего, — вздохнул Джерард. Он прошёл внутрь комнаты и присел на край кровати брата. — Эй, не хочешь развеяться?        — Джерард, я выгляжу так, как будто хочу?        — Нет. Но Рэй выложил, что он сегодня на вечерней смене и очень уставший. В сторис.        — И тут я? Ты шутишь? — Майки начал злиться.        — Подожди, сначала выслушай. Я нашёл фотоаппарат мгновенной печати, — Уэй старший улыбнулся и повертел свою находку в руках. — Помнишь, как мы любили фотографировать на него?       Майки какое-то время молчал, а потом развернулся к Джи лицом. Его щёки всё ещё горели и были влажными, но видно было, что он потихоньку успокаивался.        — И? Там плёнка разве осталась?        — Ещё как, — покачал головой Джерард. — Просто хотел спросить, не хочешь ли пофотографировать. И, может, зайти к Рэю.        — Уже совсем темно, — расстроенно пробормотал Майки. — Его смена должна закончиться где-то в десять.        — Френк пойдёт гулять с собаками уже через десять минут. Если успеешь собраться, он тебя проводит.        Майки сглотнул, чтобы прочистить горло, и покачал головой, тихо сказав: «Ладно…»       Уже через полчаса он вошёл в кофейню, застав Рэя за изготовлением чьего-то молочного коктейля. Выглядел Торо уставшим, но, как и всегда, достаточно довольным. Он всегда выглядел так: довольно. Как будто у него всё удалось, как будто бы даже эта незапланированная вечерняя смена вызывала у него тёплые чувства. Как только Рэй увидел Майки, усталость у него как рукой сняло. И именно в этот момент, момент счастливого осознания, Майки его сфотографировал.        — Что ты тут делаешь? — удивлённо спросил Рэй. Майки хотел дотянуться до него через прилавок, но Рэй просто открыл ему небольшую дверку, чтобы Уэй смог подойти. Торо приобнял Майки, а тот поцеловал его в щёку. Естественно, после этого Майки снова пришлось вернуться по ту сторону прилавка.        — Хотел зайти и пофотографировать, — тихо и хрипло сказал Майки. Наверное, очень хрипло, потому что Рэй выглядел обеспокоено после этого.        — Ты не заболел?        — Нет, просто голос наверное сорвал.        — Хочешь, сделаю тебе чай с облепихой?       Спустя около часа, Рэй сидел рядом с Майки и подливал ему чай с ромашкой к небольшому объёму чая с облепихой. Уэй рыдал, как не в себя. Как только кофейня закрылась, и никого не осталось, Майки уткнулся себе в сгиб локтя за одним из столов и разрыдался. Перед ним лежали четыре полароида: с собачками, с Френком, с собачками и Френком, и с Рэем. И всё равно всё чувствовалось таким… таким грустным и неправдивым.        — Майкс, тише-тише, — Рэй прижимал Майки к себе и поглаживал по спине.        — Такой отстой, такой отстой… — как в бреду шептал Уэй. — Почему всё не может быть нормальным?        — Всё нормально. Тебе просто грустно, это нормально. — Продолжал уверять его Рэй. — Майки, ты ещё будешь счастлив. Я тебе обещаю. Веришь?        Майки вздохнул и просто улёгся Рэю на грудь, стараясь успокоиться.       Он надеялся. Он правда надеялся. Он даже не помнил, как добрался до собственной кровати тем вечером, может быть, Рэй вызвал такси. Но он правда не помнил. Всё, что отпечаталось в его памяти — как он медленно засыпает, уткнувшись в большую серую толстовку Рэя, а просыпается уже утром в своей комнате, и погода за окном — самая пасмурная и грустная, какую он когда-либо видел в своей жизни.

***

      Майки улыбнулся и выдохнул, расправив плечи. Схватив гитару, он побежал вниз по лестнице. Схватив со стола ланчбокс, он сунул его в рюкзак и выбежал на улицу, чтобы как можно скорее сесть в машину Джи, и они могли все вместе снова поехать за кофе. Да, может, в мире Рэя всё это было нормальным, а в мире Майки — нет, но какая разница, если они оба порой могут почувствовать себя счастливыми?