Кукла Монстра

Никто не знает, как выглядит Монстр, и действительно ли он чистокровное дитя ночи — сын Лилит. Среди вампиров ходят множество слухов об этом исчадии Ада. Одни говорят, что у него вместо обычных зубов острые, словно бритвы, клыки, другие, что его кожа покрыта тёмными волосами, образуя мех, а третьи, что у него вместо глаз пустые глазницы, словно у мертвеца, а ещё что он шипит, как змея, но никто лично не может подтвердить слова, ведь если ты встретишь его, то Монстр поглотит тебя без остатка. Твоё же бездыханное тело высушит, выпив всю кровь, и превратит тебя в чучело, которое пополнит его безмерную коллекцию в огромном старом особняке где-то на окраине города. — И великие вампиры в это верят? — хохочет мужчина со странной винтовкой на широкой спине. Своими длинными и цепкими пальцами он берёт стеклянную бутылку рома и разливает остатки жидкости в два стакана. — Конечно, ведь благодаря ему появились остальные, — отвечает собеседник напротив. Его коричневая шляпа в ретро стиле одета на лоб так, чтобы края полей ловко скрывали глаза и кидали тень на всё его лицо. Сам же мужчина одет в бежево-кофейную жилетку и такие же штаны, а на плечи накинут удлинённый и утеплённый пиджак такого же цвета, как и сам костюм, служивший заменой пальто. На руках надеты кожаные коричневые перчатки, которыми он поправляет свой галстук на тон светлее, чем шляпа. Выглядит он так, словно прочно застрял в конце девятнадцатого века. Благо, во Франкфурте часто проводятся различные мероприятия, посвящённые ушедшей эпохе, поэтому все воспринимают его как актёра, зарабатывающего на жизнь фотографиями с туристами. Отличное прикрытие — быть у всех на виду. — И где эта усадьба? — с интересом спрашивает брюнет, и в его карих глазах разгорается огонёк любопытства. — А почему проклятая? — Никто же не знает, — мужчина понижает свой голос и, повертев своей головой по сторонам, чтобы убедиться, что их не подслушивают другие люди в баре, продолжает: — Три столетия назад на свадьбе там заживо сгорели знатные люди города. Какой-то обратившийся в ночного запер людей и слушал, как они все истошно вопили и тонули в адской боли, пока ветер на рассвете не разнёс пепел. Люди поговаривают, что когда на небе появляется полная луна, то дом вспыхивает пламенем и слышны отчаянные вопли этих самых умерших. Поэтому усадьба проклятая. — Месть? Мужчина задумывается на минутку, почёсывая щеку и привлекая внимание собеседника, сверкнувшим серебряным кольцом с тёмно-красным камнем, одетым поверх перчатки. — Точно никто не знает. Но вроде его любовь отдавали насильно в мужья дочери очень богатого человека. Тот его так любил, что у него помутнился разум. Хотя там много версий. — Как-то немного не вяжется твоя история, — скептически заявляет брюнет и незаметно под столом поправляет свой кинжал в виде креста в кожаном ботинке. Он прекрасно знает, что напротив него сидит не человек, хотя надо отдать должное, вампир держится очень хорошо, сразу видно, что он не первое столетие живёт с людьми и занимает высокое положение среди обращённых. «Не первородный, но относительно старый…» — довольно улыбается охотник, что наконец-то смог найти того, кто подскажет ему, где искать Монстра. Если бы Сокджин не был охотником, то он бы не смог уловить эти еле заметные черты, которые свойственны только детям ночи: острые скулы, длинные чёрные ногти, скрывающиеся под перчатками, глаза с мутным зрачком и то, что собеседник немного морщится, поедая солёные орешки с тарелки. Но главная подсказка — это серебряное кольцо с капелькой крови его создателя, которое обязан носить вампир, чтобы показать, кому он служит. Только в последний век такая традиция стала редкостью. Всё больше и больше вампиров отказываются служить создателю, отправляясь под покровом ночи творить свои кровавые шалости, объединяясь в небольшие безымянные стаи. — Так это же легенда! — удивлённо выкрикивает человек в пальто так, что оно чуть не падает с плеч, привлекая внимание посетителей. — Ладно, мне пора, — Джин кидает на стол монеты, залпом осушает бокал с янтарной жидкостью и ощущает горечь на кончике языка из-за сока вербены. — Хочу посмотреть на коллекцию Монстра. Благодаря своим длинным ногам Сокджин ловко проскальзывает через узкие деревянные столики и, подняв воротник своей чёрной кожанки, из-за резкого потока холодного порывистого ветра, жаждущего пробраться под тонкую одежду охотника, скрывается от посторонних глаз под ливнем. — Мда уж… Жаль тебя, охотник, ведь сам станешь частью его коллекции, — мужчина улыбается, обнажая свои клыки, стягивает перчатки, демонстрируя длинные чёрные ногти, и набирает чей-то номер. Через пару минут трубку снимают. — Слушаю, — отвечает мелодичный голос на том конце провода. — Передай господину, охотник идёт к нему прямо в руки. — Конечно, он будет рад слышать. Отличная работа. Мы рады, что ты по прежнему служишь нам. — Не вам, а Монстру, — зло рыкает в трубку вампир. — Ты всего лишь сметаешь пыль в доме и следишь, чтобы кровь у господина была свежей. Не стоит себя возносить, словно ты важная персона, дворецкий Пак. — Вы правы, я забыл своё место. Но не тебе, жалкий любовничек ведьмы, меня учить, — с ноткой колкости произносит вампир и отключается. — Даже дворецкий может меня унизить. Дожили, — недовольно бурчит вампир и собирается взять выпивку, как люди в баре замирают. Он зло сжимает стакан, который от нечеловеческого давления взрывается в руке. Дверь в бар открывается с противным скрипом, и юноша в тёмно-вишнёвом расстёгнутом пальто, открывающим обзор на кружевную бежевую блузу с чёрным бантом на шее, переступает порог. В его правой руке светится зелёный шар, а лисьи глаза, подведённые чёрной подводкой, смотрят на вампира с явной обидой и укором. — Снова рассказываешь сказки? — с лёгким акцентом и немного картавя, произносит он. — А что? Мне надо было ему рассказать о том, как меня приворожила ведьма? Что я, обезумевший от проклятой любви, сжёг заживо весь дом в надежде, что ты тоже там сдохнешь? — яростно кричит вампир. Его глаза моментально становятся темнее ночи, и кровавые сосуды украшают их словно млечный путь. Он переворачивает стол и, уже не контролируя свою силу, начинает крушить остальную мебель в баре, даже не задумываясь о том, что тут всё ещё находятся люди. — Ты снова злишься? Юноша присаживается на барную стойку, кладя ногу на ногу. Он одет в короткие шортики, которые обычно носили богатые дети в Викторианскую эпоху, а его худенькие ножки облачены в чёрные чулки и обуты в тёмно-коричневые сапоги со шнуровкой чуть ниже колена. Миленький вишнёвый бантик, в тон пальто, украшает спереди сапоги, придавая строгой обуви немного яркости и нежности, указывая на молодой возраст парня. Обладатель изысканной обуви невысокого роста, поэтому всячески старается компенсировать себе хотя бы дополнительные пару сантиметров, прибегая ко всяким уловкам, таким, как небольшой каблучок. В ярком зелёном свете его лицо выглядит слишком бледным и даже нездоровым. На первый взгляд кажется, что он дитя ночи, но стоит ему сверкнуть своими такими же зелёными глазами, как цвет порхающего в воздухе шарика, то сразу понятно — ведьма. — Ты своей выходкой обрёк меня на вечное скитание. — Это Монстр тебя заставляет работать его собачкой, а не я, — молодой юноша с мятным цветом волос фыркает и задирает свой миленький носик, показывая, что его раздражает этот разговор. — Ненавижу тебя. Убью, — произносит вампир и падает на пол. С каждым вдохом становится невыносимо больно в грудной клетке, кислород отказывается проходить по лёгким, поэтому вампир задыхается, перед глазами всё темнеет, возникают хаотичные воспоминания, его тело потряхивает. Сердце плавится из-за заклятия, кровь закипает, словно по его венам течёт раскалённая лава, из глаз текут кровавые слёзы. Хосок, лёжа, скребёт своими длинными ногтями по деревянным доскам. Вампиру кажется, словно он умирает, но эта боль, приносящая нечеловеческие страдания, не может его убить. Он сам пытался вонзить кол в своё уже мёртвое сердце, но в его венах течёт кровь первородного, даруя полную неуязвимость. — За триста лет ты так и не понял, что, нанося мне вред, даже словесный, подвергаешь своё тело пыткам, — юноша спрыгивает с барной стойки и, звонко стуча каблучками, подходит к страдающему вампиру. Он присаживается на пол и нежно гладит своей рукой, увешанной кольцами, лицо любимого, пока он хрипит и задыхается, но его чёрные глаза всё так же смотрят на ведьму с ненавистью, как и в первую их встречу. — Хосок, ты будешь гореть вечно, но никогда не сгоришь. Скажи эти заветные слова, и боль сразу же отступит. — Я люблю тебя, Мин Юнги, — с хриплым придыханием выговаривает вампир, и боль сразу же уходит, даруя кислород в лёгкие. — Я тоже тебя люблю, — ведьма оставляет сладкий поцелуй на окровавленных губах и щёлкает дважды пальцами, чтобы навести порядок после бурной выходки его любимого и заставить людей снова двигаться. Снова слышатся разговоры, стук стаканов, скрип мебели, и под эти звуки вампир блаженно прикрывает глаза. Его пытка — навечно быть привязанным к Юнги, тем самым лишая его возможности служить лично первородному. Хосок стал скитальцем и псом, выполняющим мелкие поручения от дворецкого.

***

Дворецкий кладёт трубку телефона, разворачивается в своих чёрных лакированных туфлях и громко объявляет остальной прислуге в доме, что всем стоит приготовиться к важному гостю. Он бесшумно и ловко поднимается по длинной лестнице, пропуская по несколько ступенек за раз, и оказывается в мрачной комнате с плотно завешенными тёмно-бордовыми бархатными шторами. По помещению разносятся тихие предсмертные стоны жертвы, находящейся под действием эйфории, а светло-русый высокий мужчина в халате на голое тело держит чью-то худую, бледную ручку за запястье и наблюдает, как медленно его бокал, вырезанный из человеческого черепа, наполняется кровью. — Я слышал послание от Хосока, поэтому, — хозяин дома поднимает свои тёмные глаза, украшенные красными тонкими линиями из-за полопавшихся сосудов, и улыбается, показывая свои острые клыки, — Чимин, приготовь ужин и мой лучший костюм. — Слушаюсь, Монстр.

***

Кожаная куртка не спасает Джина от ненастной погоды, которая словно предупреждает глупого и слишком самоуверенного охотника вернуться в город. Всё его тело дрожит от холода, и он опаляет своим тёплым дыханием замёрзшие ладони, чтобы хоть как-то согреться. Но его жалкие попытки тщетны, поэтому, прибавив шагу, охотник спешит к уже виднеющемуся из-за массивных старых деревьев особняку. Тот вампир не врал, и Джин видит перед собой когда-то роскошный и огромный особняк, который сейчас медленно разваливается под тяжестью времени. На стенах причудливые узоры, оставленные почти три века назад огнём, пахнет сырой землёй из-за дождя, а также свежей кровью. Охотник снимает свою оптическую винтовку и, проверив, что обоина полная, собирается уже ногой распахнуть дверь, как она со скрипом из-за ржавых болтов сама открывается. — Мы вас ждали. Меня зовут дворецкий Пак, я уже на протяжении 700 лет служу господину, — мужчина с чёрными волосами приветственно кланяется. Охотник машинально выстреливает в вампира, но дворецкий без труда ловит двумя пальцами левой руки пулю, вырезанную из осины, которую предварительно окунули в священную воду и натёрли маслом вербены. — Скорей заходите, иначе господин мне голову оторвёт из-за того, что я позволил гостю мокнуть под дождём. Охотник переступает порог дома своими чёрными массивными ботинками, и дверь со скрипом закрывается, словно крышка гроба. Дворецкий подаёт сухое полотенце и вкладывает в большую ладонь пулю. — Прошу вас, давайте вы не будете вести себя громко. Господину не нравится, что сейчас охотники вооружаются огнестрельным оружием. Арбалет более привлекательнее, не считаете так, Сокджин? Охотник вздрагивает при упоминании своего имени, на что Чимин любезно улыбается, показывая свои небольшие клыки, и наклоняет голову, изучающе смотря на пропорции Джина, а после, сам себе кивнув, довольно проходит в глубь дома. Джин идёт за ним, не торопясь, и старательно вытирает свои мокрые волосы и протирает шею. Всё же кожаная куртка, надетая на майку, противно липнет к телу. Пока они проходят в глубь дома, он рассматривает невысокого дворецкого, одетого в чёрные классические брюки и в чёрную жилетку, которая великолепно подчёркивает тонкую талию. Белая накрахмаленная рубашка украшена чёрной элегантной атласной ленточкой, которая завязана в аккуратный бантик. Она придаёт слуге изысканность и утончённость. Для того, кто родился в семье охотников, которые уже почти десять веков сражаются с вампирами, такое «гостеприимство» от детей ночи очень подозрительно. После таких вечеров обычно в живых остаётся кто-то один. Джину всегда было плевать на запреты от Союза Охотников, что в одиночку нельзя выслеживать или вступать в бой с вампиром. А насчёт Монстра они только разводят руками и считают его легендой, поэтому охотник с раннего детства грезит мечтой вырвать самому старому вампиру сердце. Внутри дома нет никаких повреждений, в отличии от фасада; паутины тоже нет, как представлял себе Сокджин; мебель хоть и старая, но выглядит очень презентабельно; пахнет в доме отнюдь не сыростью и не плесенью. Наоборот, Джин внюхивается и ощущает сладкий аромат цветов и еле уловимый приятный запах выпечки со специями. Словно читая на красивом лице вопросы, дворецкий отвечает: — У господина в долгу пару ведьм, и именно они наложили заклятия. Для обычного человека дом кажется заброшенным, но ваши глаза могут смотреть сквозь магическое поле. Не каждый охотник может похвастаться таким редким даром. Джин не комментирует, молча проходит к длинному столу, заставленному различными блюдами, и присаживается, когда дворецкий отодвигает стул с высокой спинкой и заботливым жестом предлагает сесть. На другом конце стола тоже стоит такой же стул для хозяина. Через несколько минут появляется и сам Монстр. Молодой мужчина, на вид не больше тридцати, высокий с широкими плечами, величественно подходит к столу. Светлые волосы зачёсаны на бок и открывают взор на его красивый лоб, широкая улыбка скользит на его губах. Вампир оказывается вплотную к Джину, и из-под его чёрного атласного пиджака видна тёмно-красная жилетка, расшитая чёрными узорами. Маленький платочек из такой же ткани украшает левый нагрудный карман, а чёрный широкий галстук с брошкой в виде черепа великолепно подчёркивает тонкий вкус вампира к украшениям. Он галантно берёт своими руками в чёрных перчатках ладонь охотника и прикасается своими пухлыми, но холодными губами, оставляя на ней невесомый поцелуй. Джин завороженно смотрит в его миндалевидной формы глаза и даже не понимает, в какой момент вампир подчинил его своей воли. Только охотник сильно заблуждается, ведь Монстр не делал этого. Джин по своей воли не может отвести от мужчины взгляд, его сердце предательски бешено колотится, а на щеках проступает румянец. Вампир зубами стягивает чёрную перчатку, показывая свою бледную руку с чёрными длинными ногтями. Он сгибает пальцы, чтобы ненароком не расцарапать столь прекрасное и неземное лицо охотника. Медленно поглаживает изгибом пальца по скуле, обводит контур сочных и таких манящих живых губ, затем медленно спускается рукой к шее, чувствует, как бешено работает сердце, гоняя кровь по артериям, и довольно улыбается. — Твои глаза цвета полной луны столь прекрасны. За все десять веков не встречал такой божественной красоты, — голос вампира глубокий и завораживающий, такой хочется слушать вечно. Джину становится тяжело дышать рядом с вампиром, он немного приоткрывает рот и тем самым провоцирует Монстра, который жадно впивается в его губы. От испуга охотник дёргается, поэтому вампир задевает нижнюю губу клыком. Оторвавшись от губ, он языком слизывает бусинку крови. Глаза вампира приобретают истинный чёрный цвет с росписью красных венок, и впервые Джину не противно, а наоборот, ему хочется тонуть в них вечно. Монстр довольно облизывается и проходит к другому концу стола, оставляя шокированного охотника хлопать глазами. Когда мужчина вальяжно занимает своё место, он расстёгивает пиджак и с улыбкой произносит: — Прошу прощения за мою выходку, но я был очарован твоей красотой. Меня зовут Ким Намджун, и я Монстр. — Сокджин, — сипло отвечает охотник и, прокашляв, уже более громче добавляет: — Охотник на вампиров. — Ты искал меня столько лет. Такого настырного охотника я не встречал, поэтому разрешил Хосоку рассказать. Джин довольно улыбается и мысленно хвалит себя за догадливость и сообразительность. — Как великодушно с Вашей стороны, господин Ким. — Ох, давай говорить неформально. Всё же мы одного возраста. Моё сердце остановилось в двадцать семь, — с досадой в голосе произносит вампир и театрально строит грустное лицо. — Ты не плохо сохранился за десять веков. По залу разносится заливистый смех вампира. — Так ты не только внешне прекрасен, но и умён. А ещё у тебя есть чувство юмора. Отличное пополнение моей коллекции. — Ну это мы ещё посмотрим, кто станет чьим трофеем. Снова заливистый смех Намджуна разносится по залу, только Джин не улыбается. Его губы всё ещё горят, хотя во время поцелуя он не почувствовал ничего, словно его целует статуя. Но вот непонятное, откуда-то возникшее чувство покоя и умиротворения на душе его сильно пугает, как и желание остаться в этом доме навечно. — Разве вампиры могут есть человеческую еду? — интересуется охотник, разглядывая обильно накрытый стол, стараясь себя отвлечь от тревожных мыслей. — Нет. За столько столетий я и сам, если честно, позабыл вкус. Когда меня обратили, тогда ещё не существовал Макдональдс, — вампир смеётся и снова показывает милые ямочки на щеках. Они настолько миленькие, что даже охотнику хочется ткнуть в них своим пальчиком, хотя он уверен, что будет чувствовать, словно трогает мраморную статую. — Я всё равно продолжаю есть, ведь только это осталось от прошлого меня, от прошлого человека Намджуна. Джин задумчиво кивает, смотрит с аппетитом на еду, но не решается прикоснуться, поэтому поднимает свои серые глаза и, словно ища ответ на свой неозвученный вопрос, внимательно смотрит на Монстра, а тот и без слов понял опасения охотника, поэтому, щёлкнув пальцами и дождавшись, когда перед ним предстанет дворецкий, произносит, не сводя своих чёрных глаз с Сокджина: — Гость переживает, что еда отравлена, поэтому приведи того, кто сможет попробовать. — Конечно, — дворецкий склоняется в поклоне и, перед тем как уйти, обращается к Джину: — Еду приготовил повар, человек. Я лично всё контролировал. Мне правда обидно, что вы не доверяете нашему дому, — после чего быстро покидает помещение. Охотник лишь усмехается на слова вампира и сквозь сжатые зубы, с улыбкой, почти не слышно шепчет: — Ночным тварям нельзя доверять, — он вздрагивает, когда слышит мужской низкий голос: — Мы не твари. Прошу тебя быть помягче, а то я плохо контролирую агрессию. Не хочу случайно в порыве гнева сломать тебе шею. Не успевает охотник ответить, как возле стола оказывается Чимин с очень худой девушкой в длинной сорочке с красными засохшими пятнами и растрёпанными светлыми волосами, которые падают на её хрупкие плечи. Дворецкий отодвигает стул, сажает трясущуюся девушку и, приказав есть, отходит на три шага назад. Девушка голодным взглядом обводит стол из различных блюд и, приметив жирную индейку, как бешеная накидывается на неё, руками отрывая сочную ножку. Она не следит за манерами, поэтому руками ломает куски мяса и жадно вгрызается в них, словно она сама зверь. Джину неприятно смотреть на девушку, и он переводит взгляд на стены, увешенные картинами, но её чавканье с животным рыком отвлекают. Девушка, оставляя масляные следы на кувшине, наливает в бокал вина и залпом выпивает, затем снова наливает до краёв и тем самым пачкает чистую белую скатерть уродскими пятнами, которые быстро впитываются в ткань и окрашивают её в розовый цвет. Через минут десять Монстр, махнув своей ладонью, на пальцах которой красуются множества колец и даже фамильный перстень, приказывает убрать девушку. Гостья явно не желает уходить, поэтому брыкается, когда Чимин, стараясь, не калеча, вытащить её из-за стола. Она своими ногтями царапает лицо вампира. Чимин тут же звереет, обнажая свои острые клыки, и его глаза приобретают чёрный окрас. Дворецкий со всей силой вытаскивает непослушную куклу, и Джин слышит хруст сломанных костей и оглушающий крик девушки, поэтому собирается вмешаться. Охотник не успевает кинуть в дворецкого нож, как сильные длинные, но холодные пальцы ложатся на его запястье, а второй рукой кто-то хватает его за шею, перекрывая кислород. Монстр сидит всё также на своём месте, он смотрит своими неживыми глазами, и только сейчас Джин осознаёт, что вампир продемонстрировал одну из своих сил — иллюзию. Охотника внезапно начинает трясти от могильного холода, и он готов поклясться, что из этого дома он не выйдет, если только не убьёт самого хозяина. Чимин, извинившись, тянет уже неживую девушку куда-то в глубь дома. Монстр недовольно цокает, но всё же с наигранной любезностью обращается к Джину. — Теперь можешь есть. Охотник разжимает пальцы, освобождаясь от кинжала, и понимает, Монстра будет очень сложно победить, поэтому решает пойти другим путём — стратегическим: усыпить бдительность и тогда нанести единственный свой удар. Второй попытки не будет. Парень берёт тарелку и выходит из-за своего места, чтобы было удобней. Начинает накладывать куски мяса, птицу, гарниры и салаты. Монстру нравится такая покорность и здоровый аппетит. Он улыбается, смотря на Джина, и довольно попивает свой кровавый напиток из бокала в форме черепа. Сначала охотник стеснялся, но потом, плюнув на всё, начал с аппетитом пробовать понемногу от каждого блюда на столе. Заметив, что гость не равнодушен к говяжьим рёбрышкам, Намджун пододвигает их ближе к Джину. Он благодарит и, немного колеблясь, ставит свою тарелку, чтобы взять блюдо с рёбрышками, а после довольно возвращается на своё место под смех вампира. — А Хосок твой друг? — жуя, спрашивает Джин. Ему действительно почему-то стало интересно. — У вампиров нет друзей. Есть создатели, соратники и враги. Я его создатель. — Так и думал по кольцу. Значит он твой соратник? Намджун задумывается и возвращает свой бокал на стол. — Не совсем. Ты же знаешь, что ведьмы и вампиры враждуют? — Ага, — бубнит Джин, пока наливает вина в свою кружку и тянется за вкуснопахнущей специями картошкой. — Так вот, это из-за меня. Когда я обратился, то не мог контролировать жажду крови и убил двух сестёр-ведьм и на меня открыли охоту. Поняв, что ведьмы не могут справиться со мной и моими собратьями, они передали людям часть своих сил и знания. Так появились охотники. — Ого, я и не знал. — Ты не учился в школе? — Учился, но на уроках истории не говорили про тебя, — охотник задумывается, чтобы вспомнить уроки, которых было мало, в отличии от изнурительных тренировок. — Вообще нам рассказывали, что ведьмы опасны и живут на болотах. — На Болотах? — хохочет Намджун. — Какое кощунство. Ведьмы живут только в удобствах, поэтому обитают в городах или в деревнях. Брюнет чувствует себя глупо, поэтому пожимает плечами, вытирая салфеткой рот. — Есть отшельники, но Юнги мы встретили в доме мэра на приёме в 1734 году. — Юнги? Кто это? — Тебе же Хосок рассказывал про этот особняк, но не рассказал, что сжёг его именно он из-за проклятья? — поняв по удивлённому лицу охотника, что он не знает всей правды, вампир тяжело вздыхает. — Ну конечно, самое главное он не рассказал. Юнги — ведьма. Он влюбился в Хосока и приворожил его. Конечно, на вампиров не действует эта чепуха, поэтому Хосок разозлился на него и сжёг дом. Но, как оказалось, хитрая ведьма обманула его. Принеся человеческую жертву, он таким образом кровью скрепил проклятье. Сам того не поняв, Хосок попался в тонко расставленную ловушку Юнги. — Ого. Получается из-за того, что он с ведьмой, он нарушает вашу войну, поэтому ты его отделил от клана? — Ты догадлив, — делает комплимент Монстр и внимательно следит за тем, как щёки Джина покрываются румянцем, а его лицо наоборот сильно бледнеет. Он смотрит на свои наручные часы и улыбается в предвкушении. — Пришлось. А ещё Юнги слишком эмоциональный, таких ведьм надо держать как можно дальше от себя. Правда мне не хватает Хосока. — А десерт будет? — выпаливает Джин, снимая свою кожанку из-за резкой жары. Всё его тело потихоньку начинает гореть изнутри, и просыпается дикое желание съесть что-то сладкое. — Десерт? — приподнимая бровь, уточняет вампир. Он растерянно смотрит на стол, но ничего не находит из сладкого, поэтому громко зовёт Чимина. Дворецкий оказывается даже раньше, чем Намджун выговаривает до конца его имя. — Где десерт? — Ой, — растерянно хлопает глазами слуга, — я как-то не подумал, что люди предпочитают что-то сладкое, когда насытятся горячей едой. Джин расстроенно выдыхает и решает утолить свой голод куском стейка средней прожарки. Глаза хозяина приобретают опасный блеск, поэтому, боясь вызвать гнев, Чимин заверяет, что десерт будет через пятнадцать минут. Время быстро проходит за увлекательной беседой. Охотник, пользуясь тем, что разговаривает с вампиром, прожившим не одно столетие, задаёт вопросы, которые его долго мучили. Он не понимал, почему многие события не состыковываются. Джин думает, что немного захмелел от вина и отличной еды. Тело стало таким тяжёлым, а перед глазами начинает всё размываться, и вообще уходить ему не хочется. — Ты можешь остаться. — В качестве одной из твоих кукол, Монстр? Намджун дьявольски улыбается и смотрит с прищуром на сонного охотника, который наливает себе ещё вина, но не озвучивает ответ, только сверяется с часами. Чимин быстро убирает посуду с другими слугами и выставляет на центр стола пару десертов. Охотник подходит ближе, его глаза разбегаются от выбора. Он без понятия, как повар успел приготовить лимонный пирог, эклеры, клубничное желе и многое другое. Джин откусывает эклер, покрытый белым шоколадом и украшенный малиной, и стонет в наслаждении от вкуса. Довольно улыбающийся Намджун тяжело откидывается на стуле с торчащим клинком, который заранее заговорили ведьмы. Джин ухмыляется, выкидывает тарелку и вытаскивает из второго сапога ещё один клинок. Не решает взять своё огнестрельное оружие, чтобы не шуметь и не вступать в бой с дворецким. Он быстро оказывается у тела, хочет закончить свою работу, вырвав мёртвый орган, но не успевает: холодная рука сжимает его запястье до хруста, отчего охотнику приходится выронить клинок. Он слышит хруст сломанных костей, и по залу разносится крик боли. Монстр кидает его со всей силой, и охотник больно ударяется спиной об холодную стену. Становится невыносимо больно, все органы разрываются на кусочки, перед глазами всё смешалось в один единственный чёрный цвет. Охотник падает на пол, его тело трясёт как при лихорадке, а со рта идёт уродливая белая пена вперемешку с кровью. — Яд? — хрипит Джин, содрогаясь в судорогах. Ноги и руки полностью парализованы. — Да, он самый, — довольно отвечает Намджун, и Джин слышит, как стучит его обувь, но голову уже не может повернуть на звук. — Я не хотел поранить столь прекрасное лицо для своей коллекции в драке, поэтому подарил тебе поцелуй смерти. — Тварь. Намджун хохочет в голос. — Ты думал, что я тебя отпущу? Или ты правда надеялся одолеть меня? — он присаживается на пол, кладёт голову Джина на свои колени и медленно гладит по мягким волосам. Охотник, осознавая свою кончину, начинает беззвучно плакать и проклинать себя за то, что связался с соперником хитрее себя. — Ты глупый, самоуверенный и слабый эгоист. Возжелал то, на что у тебя никогда не хватит сил — одолеть меня. — Я не хочу умирать, — на последнем издыхании, еле шевеля немеющими губами, умоляет Джин. — Прошу, обрати меня. — Обратить? — заливисто хохочет Намджун, и даже непонятно откуда взявшийся Чимин хихикает, наблюдая, как жалкий человечишка, готовый заключить контракт с Монстром, лишь бы не умирать, просит. — Я буду тебе служить. Стану для тебя кем захочешь. Только позволь мне снова взглянуть на закат, я правда не хочу умирать. Намджун хохочет в голос. Его забавляют чужие страдания, но умоляющий охотник, который хотел его убить пару минут назад, а теперь просит даровать ему бессмертие, — это лучшее, что лицезрел вампир за свою долгую жизнь. Он наклоняется к всё ещё тёплым губам и снова целует Джина, по щеке которого одиноко катится слеза, падая на пыльный пол. — Ты не умрёшь, — успокаивающе шепчет Монстр и слышит, как сердце охотника замедляется, пропуская по телу последние удары. — Джин, ты будешь вечен, как и твоя красота. Вампир закрывает рукой глаза мёртвому охотнику и приказывает Чимину подготовить ему новую и самую любимую куклу.