«Мстители» ниже пояса

Жизнь на базе Мстителей не так уж и легка, как можно подумать. У Питера Паркера на этот счет есть своё мнение, целый список плюсов и минусов проживания под одной крышей с кучей необычных людей. И самый жирный плюс в этом списке — Джеймс Барнс, с которым Питер «ненароком» сталкивается везде, где только можно. И Пятница с её камерами наблюдения очень помогает. Если бы Питер мог, он бы расцеловал её за эту помощь. Питер не преследует Джеймса, но каждый раз идёт в общий душ (после тренировки идти до своей комнаты совсем не хочется) вместе с Джеймсом. Наблюдает за ним издалека, улыбается, наслаждается. А потом замечает на себе ответные взгляды, которые тешат его самолюбие и надежды на светлое будущее. В один из таких дней в коридоре общей душевой они остаются одни. На Питере из одежды только цветастые боксеры. И почему-то Джеймс хмурится, разглядывая его, что заставляет Питера поволноваться. Неужели с ним что-то не так? Кривые ноги? Или может, на животе не хватает кубиков? Или... — Ты не наденешь это на наше свидание, — говорит Джеймс, прерывая цепочку дурацких предположений, и указывает на красно-желтые боксеры с Железным Человеком. Питер сглатывает, удивляясь. Лично его трусы с Железным Человеком совершенно не смущали. Он не раз оказывался в них перед другими мстителями, но прежде никто из них не говорил ему не надевать эти боксеры на свидание. Да и на свидание в общем-то никто не звал. И Джеймс в том числе. Ну, до сегодняшнего дня. — Что, прости? — Питер чешет затылок и не сводит с Джеймса взгляда. Барнс по пояс голый, в чёрных джинсах с карманами и кобурой на ремне. Вибраниумное плечо поблескивает в искусственном свете, и Питер ненадолго — буквально на одну очень длинную секундочку — задерживает на нём взгляд, когда Джеймс тянется за полотенцем (ах, как чудесно работает бионика). — О каком свидании идёт речь? — Питер приподнимается на носочках и глупо крутит руками, не зная, куда их деть. Ему бы взять полотенце и идти в отдельную душевую кабинку, а не глазеть на Баки Барнса. — О нашем, — уже менее уверенно произносит Барнс, и Питер на самую длинную секунду в жизни задерживает дыхание, ожидая окончания фразы. — Ты ведь пойдёшь со мной на свидание? Питер изо всех сил старается сдержать довольную улыбку. Ту улыбку, которая выдаст тот факт, что много месяцев подряд он нарочно крутился вокруг Баки Барнса, улыбался ему и рассказывал всякие истории, чтобы привлечь, а однажды залез к нему в комнату через окно и (прямо как лучшие представители приматообразных) оставил свой запах везде, где только можно. Последним поступком он не гордится, но оправдывает себя безысходностью и желанием понравиться. Ведь именно это желание заставило его облизать всё, что попалось под руку, и потереться щекой о прикроватную тумбочку, мягкую сидушку стула и подушки. Джеймс строгий, сдержанный и терпеливый, поэтому он молча ждёт, когда Питер скажет хоть что-нибудь. Душ подождёт, ведь вопрос жизни и смерти не может остаться без ответа. — Пойду, — кивает Питер довольно. Взгляд Джеймса становится ярче в один миг. — Тогда встретимся через час в общей гостиной, — говорит Джеймс. — Сходим куда-нибудь. И уходит в другую сторону, к душевым кабинкам. Перед тем, как зайти в одну из них, снимает штаны, и Питер понимает, что сейчас ему лучше отвернуться. В конце концов, он порядочный парень. О том, что все его бóксеры не подходят для свидания с Джеймсом Барнсом, он вспомнил только в тот момент, когда пришел в общую гостиную.

***

Когда выясняется, что у Питера целый выводок бóксеров со Мстителями, Баки чувствует некую неловкость. Главным образом потому, что ему приходится стаскивать с Питера трусы с Капитаном Америка. И это совсем не то лицо, которое хочется видеть в своей постели. Ну, точнее, наверное, миллионы людей на планете не согласились бы с Баки Барнсом, все-таки Стив Роджерс невероятно привлекательный и чертовски горячий парень. Но Джеймс не хочет Стива Роджерса (они же ну почти братья). Джеймс хочет Питера Паркера (что, кстати, тоже не очень здорово, но если Паркера не смущает этот старый хрыч, то и Баки эта часть их разницы тоже не особо заботит). — Нет, ну ты, блин, издеваешься, — ворчит Джеймс и падает на пустую (и холодную) сторону кровати. — Ты ничего не говорил про Капитана Америка, — пытается выкрутиться Питер. Эти чертовы бóксеры такие удобные, что он закрывает глаза на тот факт, об кого будут тереться его гениталии. — И я могу их сам снять. — С Романофф у тебя тоже есть? — интересуется Джеймс, пытаясь выкинуть из головы цветастую картинку, обтягивающую бедра Питера. — С ней только футболка, — кивает Питер, поднимаясь с кровати. Когда он ложится обратно, несчастных боксеров на нём уже нет. Джеймс с облегчением вздыхает, с удовольствием касается руками голой кожи. Улыбается. — Почему-то нижнее белье выпускают со всеми, кроме неё. — Обещай мне больше так не делать, — просит Джеймс, кладя руки на талию, когда Питер садится к нему на колени. — Как? — Не носи вещи с изображением моих друзей по работе ниже пояса. — Я постараюсь, — смеётся Питер и целует, путая пальцы в коротких волосах на затылке.

***

Джеймс из тех людей, которых сложно вывести из себя. Но почему-то у Питера это отлично получается. Баки бы даже сказал, что у него талант покруче, чем у Стива, но предпочитает не лезть в чужую жизнь без особой надобности. Несмотря на злость и прочие, сопутствующие ей чувства, он вытаскивает Человека-паука без лишних вопросов из любой передряги. И сегодня поступает так же — ведь это уже привычка. Вместо того, чтобы отнести Питера в медицинский отсек, Джеймс тащит его в свою комнату, укладывает на заправленную в спешке кровать и стягивает маску. Питер жмурится от яркого цвета, говорит что-то про дефект линз и улыбается, когда слышит голос Джеймса (уже не такой грозный, какой был сначала). — Отдыхай, — говорит Барнс и целует его в лоб, осторожно и нежно. Вибраниумными пальцами убирает в сторону растрепанные волосы. Улыбка Питера дорогого стоит, и это греет душу, топит любой лёд. Да и вообще заставляет задуматься о смысле и продолжительности жизни, которой раньше Джеймс дорожил не так уж сильно. — Об остальном я сам позабочусь. Питер расслабляется, но всё-таки пытается помочь Джеймсу снять костюм. Вряд ли у него есть какие-то серьёзные повреждения (может, всего лишь пара сломанных ребер), но ему нравится, как Джеймс заботится о нём. Как осторожно вытаскивает руки из тканевых рукавов, тянет весь костюм вниз, незаметно касаясь голой кожи. От этих прикосновений так хорошо, что Питер улыбается ещё шире. И приходит в себя, когда слышит: — Я слишком стар для этого дерьма. Открывая глаза, он видит Джеймса, который с негодованием смотрит на его пах. И вспоминает, что сегодня не планировал видеться с ним, а значит, его трусы Барнсу точно не понравятся. — И что это значит, а, шкет? Что не видать мне твоего стояка, как и не поднять мне молот Тора? Питер смеется так заливисто, что раздражение Джеймса уходит на второй план. Бóксеры с Тором были плохой идеей, думает Питер. А часом позже доказывает Джеймсу, что отпечатанный на ткани молот Тора подчиняется всем законам физики и биологии. Ну, а как тут не подчиняться, если Джеймс расхаживает по комнате голышом и порой наклоняется так, что у Паркера в прямом смысле сосёт под ложечкой?

***

Оказывается, для вечеринки у бассейна нужны плавки. Питер стоит возле своего шкафа и не знает, как поступить. Он никогда не относил себя к любителям искупаться в бассейне: всё-таки это огромный сгусток чьих-то микробов, пота и других выделений человеческого тела. Он с легкостью отказывал всем, кто когда-либо звал его на вечеринку у бассейна: Неду, Мишель, Тору и даже Старку. Но вот Баки он отказать не смог. Что, как он теперь понял, было ужасной глупостью. Ведь на единственных его плавках во всю красуется грозное лицо Халка. Вздохнув, Питер напяливает плавки и надеется, что у бассейна так же темно, как на вертолетной площадке. К сожалению, удача не на его стороне. Он проплывает пару кругов, а после, выныривая из бассейна, сразу натыкается на Барнса и остается наполовину в воде. Джеймс наклоняется и целует, рассматривает скатывающиеся по его плечам капли воды и рукой зарывается в мокрые волосы. У него приподнятое настроение, ему хочется выпить (исключительно ради вкуса) и потом засесть с Питером на одном шезлонге. Наблюдать за вечеринкой со стороны обычно куда веселее. Особенно, если Мстители вдруг соберутся играть в одну из алкогольных игр. — Пошли со мной, — предлагает Джеймс и тянет Питера за руку. — Если я вылезу из бассейна, ты меня убьёшь, — виновато шепчет Питер. — Но это мои единственные плавки, понимаешь. Баки понимает и, закатив глаза, помогает Питу выбраться. И, как ни странно, но плавки с Халком — меньшее из зол. Он качает головой, вздыхает. — Но это последний раз, — всё так же тихо говорит он и снова наклоняется к Питеру для поцелуя, что сразу же привлекает внимание Старка и остальных. Их втягивают в какую-то нудную игру, ничего не понимающий Джеймс радуется, что в пару ему достался Питер (чудеса жеребьевки), и позволяет парню самому принимать игровые решения. А назло всем остальным целует его шею тогда, когда захочется. Когда после они возвращаются в комнату Барнса, в одном из темных коридоров Джеймс прижимает Питера к стене. Целует долго, жадно, и Питер, слегка опьяневший от пары коктейлей, с таким же желанием льнёт к Джеймсу. Ему хорошо, ему прекрасно, легко, и плевать, что ниже пояса опять друг его парня по работе. В какой-то момент ему кажется, что всё в порядке. А потом Джеймс стаскивает эти плавки с него прямо в коридоре. До нужной им двери ещё метров тридцать, но им незачем спешить. — Хочу преподать тебе урок, — Джеймс улыбается в поцелуй. Питер с трудом дышит, когда Джеймс разворачивает его к стене лицом, оставляет поцелуй между лопаток и отвешивает хороший шлепок по заднице. Немного саднит, но Питеру нравится. Прогибаясь, он просит ещё и ещё, но Джеймс останавливается на двенадцатом по счёту и тянет его в комнату. Плавки с Халком так и остаются лежать на полу.

***

Кажется, это первый раз, когда они проводят в комнате Питера всю ночь. У него неудобная кровать, узкие подушки и любовь к солнечному свету по утрам. Баки от этого не в восторге, поэтому переворачивается на левый бок — к стене — раньше, чем Питер просыпается. На часах без десяти семь. Через пять минут звенит будильник, и Питер подрывается с места. Он быстро чистит зубы и умывается, а когда выходит из ванной, первым делом ищет чистые трусы, но полки, как назло, пустые. Только в дальнем углу лежат аккуратно сложенные фиолетовые боксеры с Соколиным Глазом. Питер вздыхает, поворачивается к кровати: Джеймс не спит. — Что случилось? — спрашивает он, ловя нервный взгляд Паркера. — Забыл вовремя сдать стирку, — отшучивается Питер. — Чистые трусы в одном экземпляре с Соколиным Глазом. — Правда? — Да. — Покажи, — просит Джеймс, садясь на кровати. Он голый, но нагота его совершенно не смущает. Питер не успевает развернуть боксеры, как Джеймс тут же выхватывает их у него из рук. Когда Барнс натягивает эти боксеры на свои мощные бедра, Питер заливается краской. Эти трусы совершенно точно не подходят ему по размеру, давят на кожу. Но смотря на эту картину, Питер вдруг начинает понимать, что чувствует Джеймс каждый раз, когда Питер носит изображения его друзей ниже пояса. — А мне что прикажешь делать? — Питер хитро улыбается. Может, он на что-то рассчитывает, а может, просто хочет порадовать Джеймса с утра пораньше своим довольным видом. — В моём шкафу целая куча бóксеров, — отвечает Джеймс, залезая обратно под одеяло. — Выбирай любые, какие понравятся. — Настоящие супергерои не носят трусов, — смеётся Питер. Он успевает натянуть джинсы, чтобы спрятать свои причиндалы, и выбегает в коридор. Летящая ему вслед подушка встречается с дверью и падает на пол. Джинсы, конечно, жмут, да и вообще вызывают неприятное ощущение. Всё-таки, сказывается привычка и любовь к узким штанам. Ну, и раз уж Джеймс позаимствовал его боксеры, не будет ничего страшного, если Питер одолжит одни у него. В комнате Джеймса открыто окно. Шторы трясутся от ветра, как зяблики на холоде. Питер закрывает окно, потому что знает, как Джеймс ненавидит холод, и идет прямо к шкафу. Ни раз и ни два он доставал оттуда футболки, толстовки, даже штаны. А вот трусы — ни разу. В шкафу его ждёт сюрприз: несколько полок от и до забиты красно-синими боксерами. Секундой позже до него доходит — все они с Человеком-пауком. Он снова смеётся, так заливисто и громко, что не может остановиться. Все не может быть так просто, рассуждает Паркер, и минуты три блуждает взглядом по аккуратным кучкам, пока вдруг не замечает что-то серое. Кажется, этот таинственный свёрток ждёт именно его. Интересно, что там? Уже разворачивая свёрток, Питер улыбается и отбрасывает на кровать спрятанную между складками записку. Всё-таки, у Джеймса отличное чувство юмора (чтобы так не говорил мистер Старк). Шустро сняв джинсы (и испытав невероятное облегчение), он так же быстро натягивает трусы: темная расцветка и светлые полосы в точности совпадают с узорами на руке Баки. — «Всегда рад видеть себя у тебя ниже пояса», — читает Питер вслух. Он ложится на кровать, фотографирует оголенный живот и боксеры и отправляет этот снимок Джеймсу. «Всегда рад», — пишет Питер, в конце оставляя смайлик в виде сердца.