Паучьи нежности

Восемнадцать — это время отрываться на вечеринках, пробовать себя во всём подряд, совершать глупости, и просто урывать от жизни каждое мгновение. Так считают многие подростки, да и чего скрывать, немалое количество взрослых, но не Паркер. Он всегда знал, чего хочет и добивался этого. Сейчас его вполне устраивает его жизнь. Помощь Старку в лаборатории приносит эстетическое удовольствие, проживание у любимой тёти Мей, домашний уют и спокойствие на душе, супергеройские патрули и миссии заставляют сердце биться быстрее, получать свою порцию адреналина, а самое главное чувствовать себя нужным не только близким, но и обществу в целом. Хотя, прямо сейчас он сидит в этом дебильном клубе у этой дуратской барной стойки и пьёт «Зомби»*. Вздохнув, Питер осмотрелся по сторонам. Плейбоем он себя не считал и никогда им не являлся, но сейчас совершенно не хотелось быть одному. По этой простой причине, заметив одиноко сидящую девушку, допивающую «Смерть в полдень»** у другого конца стойки, решил действовать. — Бармен! — мужчина подошёл ближе к Паркеру. — Угости ту девушку «Лонг Айлендом»***. Блондин усмехнулся и, сделав коктейль, поставил его перед девушкой. — Это вам от того парня, — улыбнулся бармен и, кивнув в сторону Питера, ушёл к другой девушке, подозвавшей его. «Избранница» человека-паука оценивающе посмотрела на поставленный перед ней стакан, потом подняла взгляд на самого Паркера, который махнул ей, взяв коктейль, она подошла к парню и села рядом.Какое-то время они молчали, изучая друг друга. Паук не смог не отметить красоты этой девушки, которой не было видно раньше. Изумрудные глаза будто светились в полумраке клуба при попадании редких ярких огней от диско-шара и сверкали, как настоящие драгоценные камни. Волнистые волосы, цветом напоминающие горячий шоколад, собранные в не слишком высокий хвост, кончик которого доставал до середины лопаток, с зачёсанной в него чёлкой, манили потрогать, погладить и насладиться их мягкостью. Возможно за это желание нужно благодарить алкоголь, но это ничего не меняет. Короткий топ с открытыми плечами мятного цвета подчёркивал грудь девушки, которая не была большой или маленькой, она была гармоничной, даже идеальной. Асимметричная насыщенно малиновая юбка прекрасно подчёркивала талию. На ногах красовались белые ремешковые босоножки на высокой шпильке, добавляя изящества. Фигура «песочные часы» всегда нравилась Пауку, но ему не нравилось, когда её обладательницы превращали её невесть во что диетами или чрезмерными посещениями спортзалов. Девушка, сидящая перед ним обладала именно «идеальной» версией, то есть слегка полноватой, но пухлой её не назвать. После очередного глотка «Зомби» он первым прервал молчание: — Я Питер. — Я Рейна. Друзья называют просто Рей, — мягко улыбнулась шатенка и сделала глоток коктейля. — Ты очень красивая, Рей, — так же мягко улыбнулся Паркер. — А ты очень милый. — Это комплимент или оскорбление? — Планировался комплимент, — слегка рассмеялась девушка, делая очередной глоток. — Спасибо за коктейль, он вкусный. — За вкусную выпивку нужно благодарить не совсем меня. — Ты прав, — усмехнулась Рейна. Повисло молчание неприятное, тягучее и его снова прервал Питер: — Слушай, давай на чистоту. У меня сегодня день не задался, я хочу отвлечься и поднять себе настроение. Только не смотри на меня так. Секс от тебя мне не нужен. — Раз пошли такие откровения, то по правде говоря у меня сегодня тоже отстойный день. Что у тебя случилось? — Утром с тётей поругался. Ей не нравится, что я так много времени провожу на работе и почти не бываю дома, а когда прихожу, то сразу заваливаюсь спать и не провожу с ней время. Я понимаю, почему ей это не нравится, но это не повод закатывать мне истерику. Потом на работе, — Паук на мгновение замялся не зная, как лучше назвать Старка, — босс устроил мне получасовую тираду о моей бестолковости, невнимательности и идиотизме во всех красках и прикрасах, не забывая вставлять связывающий мат. Главное за что! За ошибку в прошивке, которую я исправил за минуту! Явно просто злость сорвал! Обидно, — подытожил свой рассказ Паук. — А у тебя? — В целом так же, как и у тебя, только нагоняй за жизнь на работе получила от старшего брата оптом со скандалом от старшей сестры, за без спросу взятую машину, между прочим, я её даже не поцарапала! На работе мадам повесила на меня почти всю работу, а потом устроила истерику, что всё не так. Порой мне так хочется послать её далеко и надолго! Я понимаю, она нервничает, но иногда мне кажется, что она совершенно не ценит мою работу. — Как же я тебя понимаю… После часа болтовни о разных вещах Паркер понял несколько вещей о новой знакомой. Для начала он подчеркнул, что она совершенно не следит за новостями или вообще чем-то, но с блеском в глазах слушает всё, о чём он говорит, и это не блеск восхищения самим Пауком, совсем нет. Это блеск любопытства. Второе: это её нелюбовь говорить самой. Третье: огромный, разношёрстный круг общения. Среди её знакомых были как взрослые, так и подростки, ничем не схожие между собой. Питер прекрасно понимал, почему Рейна могла спокойно общаться с ними всеми. Открытость, искренность, лёгкость общения и иногда даже наивность заставляли тянутся к этой девушке. Возможно они бы и дальше наслаждались обществом друг друга, но телефон Рейны заиграл какую-то базовую мелодию и девушка, недовольно скривив губы, ответила. Пару раз за недолгий монолог по ту сторону телефона, закатив глаза, шатенка назвала клуб, где они сейчас были и скинула. — Это моя сестра, она сейчас заберёт меня, — девушка заглянула в глаза Питеру и, немного подумав, поставила локоть на стойку, протянув ему руку ладошкой вверх. — Дай телефон. Разблокировав гаджет и открыв телефонную книжку, поняв намерения девушки, Паркер протянул его Рейне. Шатенка, в очередной раз отметив сообразительность парня, улыбнулась и быстро вбила свой номер. — Напиши или позвони, если захочешь встретиться как-нибудь ещё. Девушка приобняла Питера и направилась к выходу из клуба. Проводив её взглядом, Паук сразу погрустнел. Сейчас самый разгар ночи. Найти хоть одного трезвого человека для того, чтобы просто поговорить нереально. Питер ещё немного посидел в надежде на чудо, которое так и не произошло.