Impossible girl

Слушая то, что он говорит в пол-уха, Клара в очередной раз поймала себя на следующей мысли: Аудитория похожа на амфитеатр. Почему именно Кардифф? Почему, например, не Блэкпул? - Это лишь картинки, множество картинок. Они застыли, ни одна из них не движется. Застывшие мгновения! Вот и любимое место. Каждый раз когда он так или иначе до него доходит, Кларе кажется, что ничто сжалось в её небьющемся сердце за мгновение до Большого взрыва и вот сейчас… - ..улицы полны зданий, сделанных из дней. Тот день, когда вы родились, день, когда вы умрете. День, когда вы влюбились, и день, когда любовь прошла. День, когда она умерла. Технически. Но ведь только технически? Значит ли это, что в транзитивном ряду, который он так тщательно выстраивает, есть лазейка? И что не всё заканчивается? - ..это означает жизнь. Как он вообще может преподавать такие вещи людям, обычным людям? Зачем расширять границы сознания существ, средняя продолжительность жизни которых около 70 лет?.. Погрузившись в свои мысли, она почти не заметила, что лекция закончилась, поднялся привычный гомон, студенты с облечением запихивали тетради в сумки и спешили к выходу. Какой бы прекрасной ни была лекция, но ещё лучше она становится оттого, что имеет окончание. - Клара, ты идешь? Я хочу занять очередь в столовой! Клара сделала вид, что вздрагивает и выходит из задумчивости. Ей нравилось притворяться человеком и делать всё, что делают обычные люди, точнее, не делают: отвлекаться, не замечать очевидных вещей, делать глупости и быть недальновидной. Спустя столько лет она начала находить в этом неизъяснимое удовольствие и была рада, что вошла в ту фазу своего бытия, когда что-то действительно нравится. Конечно, её фазы продолжались несколько дольше, чем полуторачасовые лекции. Она перевела взгляд на Эми, стоящую рядом: юная, рыжеволосая, кареглазая, проницательная, но не слишком. Добрая. Молчаливая. Что может быть лучше? - Мм, прости, я задумалась, - сказала Клара, просияв. – Отличная лекция, правда? - Да, ты всегда так говоришь и ничего не записываешь, - ответила Эми. – Пойдем. Клара закинула рюкзак на плечо, неслышно спускаясь по ступенькам, Эми однажды спросила, как она это делает – дерево скрипело немилосердно. В коридоре было не многолюдно – он никогда не задерживал их, напротив, всегда отпускал немного раньше. Клара покорно стояла в очереди, ожидая пока Эми вымоет руки: время, вопрос, вам что? А что есть? Картошки, пожалуйста. Нужно больше овощей. Скучает ли она по еде? Не особенно. Собственно, зачем? Во вселенной достаточно развлечений даже для тех, кто застыл в моменте. Тем более для тех. — Вот всё-таки почему у некоторых все получается, - сказала Эми, нанизывая на вилку лист салата, — я никогда не могла нарисовать приличные стрелки, а уж тем более такие, как делаешь ты. Клара фыркнула. — Ничего сложного, берёшь и рисуешь. — Неправда, я пыталась, всегда руки дрожат или что-то. Я смотрела видео, одна художница говорит, что только то, что она художница, её и спасает. — У меня не художественные стрелки. Я недостаточно Клеопатра для этого, — Клара знала о чем говорит: она была слегка влюблена в Клеопатру, но этого, безусловно, было мало, чтобы встречаться с человеком, который тратит на стрелки два часа. Церемонии, церемонии... Замаскировать ТАРДИС тогда оказалось легче, чем она ожидала: Египет был гораздо более зеленой и цветущей землёй в то время. — Как думаешь, что Доктор спрашивает на экзамене? Он ведь перескакивает с одного предмета на другой, я не представляю, каким должен быть список вопросов. Кларе хотелось вздрогнуть, но она не смогла заставить себя. Она вспомнила, как вздрагивала раньше, лет сто назад? Однажды посреди разговора о страхе со спасённым модифицированным человеком, она случайно вспомнила, как он сказал ей «А мне да» и взял ее за руку, и дернула рычаг так сильно, что их унесло на три тысячи световых лет во времени, хотя в конечном итоге все было не зря, и они здорово повеселились, изображая джедаев. — Думаю, там будут задачи в духе «Предскажите с точностью не менее 80% действия Джейн Остин в случае попадания в 2010 год». Или «дайте определение трёх законов гомоморфизма, не используя более пяти слов», — серьезно сказала Клара. — Ты шутишь, — неуверенно глядя на неё, сказала Эми. — мне очень нравятся лекции, но сдавать такое я не готова... Клара рассмеялась. Впрочем, кто знает, что будет у него в голове в этом году. — Говорят, — сказала она, небрежно выделяя голосом это слово, пусть Эми и не может оценить иронии, — что он просто ставит всем автоматы. Особенно тем, кто тупит. Думаю, он нас просто жалеет, зверствуя лишь с теми, кто особенно отличился умом и сообразительностью. — Тогда тебе не избежать пристального внимания, Клара, я уверена. Может, вы увлечённо побеседуете о теории струн, а все остальные просто сделают жалобный вид. Возможно, вам даже будет приятно покрасоваться друг перед другом своими знаниями... — Во-первых, боюсь, у него не хватит концентрации на долгую беседу со мной, он же не может удержать внимание на одном предмете больше десяти минут! — усмехнулась Клара. — Во-вторых, он стал гораздо меньше рисоваться, чем раньше, простая увлеченность ученого... — С чего ты взяла? — удивленно спросила Эми. — ты разве слушала его раньше? Кларе хотелось вздохнуть и таинственно устремить взгляд вдаль, но она сдержалась и вздохнула просто так, по привычке. — Смотрела видео на ютубе, кто-то записывал... — она замешкалась, придумывая цифру. — не помню, давно. Ещё в девяностых. Теперь выложил в сеть. — Интересно, как он выглядел тогда? — мечтательно сказала Эми. — ему ведь было лет тридцать... ты можешь найти это видео? Около четырёх с половиной миллиардов лет плюс две тысячи плюс 70, подумала Клара машинально, но вслух сказала: — О, ничего особенного. Тощий и нескладный, ещё более похожий на длинное серое насекомое, чем сейчас, даже бабочка и подтяжки его не спасали. Все мужчины с возрастом становятся гораздо лучше, разве нет? — Ты придираешься, — покачав головой, сказала Эми. — ты точно не хочешь бутерброд? Ты совсем ничего не ешь, так нельзя. Ты переживаешь из-за чего-то? — Нет. В голове Клары была готова шуточка для самой себя: нельзя переживать, когда уже пережил, но усилием воли она отогнала ее. Эми посмотрела на неё недоверчиво, но продолжать расспросы не решилась, собрала тарелки в стопку, поставила их на поднос и встала. Клара сидела, небрежно покачивая ногой, подошва белого кроссовка иногда задевала пол: ей нравился приятный резиновый звук. — Ты пойдёшь со мной за бумагой? — Конечно, я же уже говорила. Эми кивнула, острожно взяла свой поднос и направилась к окошку для подносов с грязной посудой. — Эми, — пробормотала Клара, глядя как та пробирается между столами и снующими студентами — корабль, старающийся не налететь на рифы, — Эми Понд. Клара цокнула языком, словно пробуя слова на вкус — вместо обеда. — Амелия Понд, — снова повторила она. — Сказочно. Эми Уилсон. Почему бы и нет? Эми. Эми, неужели в Шотландии мало имён, почему каждую вторую зовут Эми? — Что? — переспросила Эми, надевая куртку. — Ничего, — улыбнулась Клара, поднимаясь. — Сама с собой. Октябрь был удивительно тёплым, по крайней мере, Кларе казалось правильным удивляться. Если говорить честно, нелинейное время не способствовало запоминанию такой тривиальной вещи как погода сквозь спираль лет. Теперь она лучше понимала его недоверчивость к Шервудской осени. И все же сейчас, в этой фазе Клара старалась не потакать паранойе и не хвататься за очки всякий раз проверяя и перепроверяя данные. Так можно и ума лишиться. Они шли по аллее, Эми шуршала редкими жёлтыми листьями, рассказывала о своём недавнем увлечении акварелью. Ей нравилось рисовать закаты, это было просто и красиво, Клара соглашалась, ей нравились рисунки Эми, нравилось представлять, как Эми садится за маленький письменный стол в комнате на двоих в кампусе, окна выходят на юго-запад, вечером у неё есть солнце и время рисовать, и она рисует просто так. Просто так. Параллельно Клара не могла не думать о том, что машины на авеню слегка замедлили ход, а это значит, что где-то пробка, но в такой час их не бывает, значит, где-то по ходу движения сломался светофор или произошла авария, но лица водителей нельзя рассмотреть: больше потрясения или недовольства? Какая-то часть ее мозга никогда не выключалась. Какая-то часть напряжённо обдумывала шанс остаться без крыши над головой: Ашилдр было скучно, и она отправилась в путешествие. Одна, без очков, бог знает куда. Обещала вернуться вовремя, но что такое вовремя? Лимитированная память в сочетании с достаточной ответственностью... Как показала практика, Клара все же предпочитала противоположное. — Ооо, посмотри какая красота! — восторженно сказала Эми, показывая на витрину. В ней красовались глянцевые гитарные бока. — Давай зайдём? Ты же не спешишь сегодня? Клара посмотрела на витрину без особого энтузиазма, но не смогла отказать. Над дверью слабо звякнул колокольчик. Внутри было темно и уютно, гитары разных видов и форм, подсвеченные снизу, изгибались с интимной простотой бесконечности. — Я когда-то пыталась играть, — сказала Клара, проводя пальцами по корпусу вишнево-чёрной электрогитары. — но у меня не хватило терпения. — Я тоже! — радостно отозвалась Эми. — я и сейчас играю, но моя гитара дома, поэтому мне захотелось зайти. Если ты когда-нибудь приедешь ко мне в гости, смогу сыграть тебе. — Звучит заманчиво, — сказала Клара с легкой иронией. Вот почему она до сих пор не предложила Эми прийти к ней в гости. Правило номер один: не усложняй не предназначенное для усложнения. Над дверью настойчиво звякнул колокольчик. Они обернулись, и если бы сердце Клары билось, оно бы непременно стукнуло. Эми втянула воздух, магазин был недостаточно большой, чтобы разойтись. Доктор стремительно переступил порог, но на этом порыв закончился. Он растерянно замер и нахмурился, кажется, не совсем понимая, что делать дальше. Гитары безмолвно висели вокруг. — Здравствуйте, Доктор! — сказала Эми. Доктор посмотрел на неё, слегка прищурившись, засунул руки в карманы, затем лицо его прояснилось и на нем изобразилось нечто вроде радостной улыбки, напоминающее скорее оскал. — О, привет! — воскликнул он. — интересные рассуждения о возможной природе чёрных дыр, не имеющие никакого отношения к реальной природе чёрных дыр. Эми застыла с открытым ртом. Клара чуть слышно хмыкнула. Как же ей не достаёт этих дурацких мелочей. За все эти годы она так и не смогла понять: серьёзно? — Эми, Эми Уилсон, — он нетерпеливо взмахнул рукой, задевая полу пиджака. Клара задержала взгляд на голубом шелке. — Впрочем, ваша последняя работа очень и очень неплоха, мне понравились ваши мысли насчёт вулканической работы в условиях повышенной кислотности атмосферы. Где вы взяли данные? Не помню, чтобы исследования проводились в ближайшем будущем. — Эмм... — Эми была явно сбита с толку таким напором и беспомощно оглянулась. — Спасибо, Доктор, если честно, мне очень помогла Клара... Клара вздохнула и подошла поближе. Когда-то ей нравилось осторожничать, а потом срываться в безумной надежде, что он узнает ее. Но то время давно прошло. — Добрый день, профессор. Доктор удивленно поднял брови на это обращение и внимательно оглядел Клару с головы до ног: волосы до плеч, серебристое платье, старая кожаная куртка, чёрные кеды. Когда-то Клара одевалась только в голубое, пытаясь растянуть их последнюю встречу, потом вернулась к красному. Вастра говорила, что она слишком зациклилась на символизме. Клара справедливо считала, что научилась у лучших. — Клара... ? — спросил Доктор, делая нетерпеливое движение пальцами в ожидании фамилии. — О, просто Клара, — она ослепительно улыбнулась. Она так давно не слышала, как он произносит ее имя. — Я ни разу не видел ваших работ, просто Клара, — резко сказал Доктор. — тратите все силы на помощь друзьям? Эми неловко переминалась с ноги на ногу. — Спасение утопающих мое призвание, — уклончиво ответила Клара, глядя ему в глаза. Ощущение было странным и чарующим: она могла смотреть ему в глаза сколько угодно и как угодно, она могла сказать ему взглядом что угодно. Полная амнезия, никаких последствий. Полная безнаказанность. Не то чтобы она собиралась этим пользоваться. — Преподаёте на досуге? — он снова засунул руки в карманы и небрежно пошёл вдоль висящих гитар, вынуждая Эми повернуться за ним и разговором. Клара осталась неподвижной, нахмуренные живые брови сменил старый постер с Дэвидом Боуи. — менторский тон помогает утопающим? Неизвестно откуда взявшийся солнечный луч осветил инопланетные скулы Боуи, и Клара по-настоящему почувствовала счастье, начинающееся в кончиках пальцев. Она наслаждалась. Ей хотелось продолжать, пока было что продолжать. Мир замер и больше не имел значения. — Играете на досуге? — в тон ему сказала она, по-прежнему не оборачиваясь. Судя по звукам, он схватил трёхногий стул и с размаху поставил его на бетонный пол, скрипнул пластик, удерживающий гитару, свистнул воздух, рассекаемый железными струнами, зазвенели ноты — нечто хаотическое. — Добрый день, — внезапно раздался голос, не принадлежавший никому из троих. — отличный выбор, наша классика, перевыпуск серии 1980 года... Клара обернулась и увидела, как из подсобки, пыхтя, выбирается продавец, нагруженный коробками. Волшебное мгновение было разрушено, Клара почти чувствовала, как он отвлекается и забывает. — Играю сегодня в семь вечера, — просто сказал Доктор. — приходите. — Обязательно, Доктор, — с едва сдерживаемым восторгом ответила Эми, переводя взгляд с Доктора на Клару. Клара чуть заметно кивнула, сама не зная, кому. — Это потрясающе! — восклицала Эми, пока они шли по улице. — нам повезло! И представляешь, он помнит мои работы, помнит, нас так много на лекциях, неужели он помнит всех? Клара хмыкнула, рыжие волосы Эми блестели в лучах осеннего солнца. — И ты не сдавала ему сочинения, почему? — продолжала Эми, видимо, не в силах сдержать радостное возбуждение. — ты мне не говорила! И боже, Клара, ты так дерзко с ним говорила, я бы никогда не... что на тебя нашло? Это же Доктор, он же... — она всплеснула руками. — Потрясающий? — подсказала Клара, улыбаясь. — Да! — воскликнула Эми, с восторгом глядя на Клару и пытаясь перейти дорогу на красный свет, послышался гудок машины. Клара потянула Эми за рукав и махнула водителю, извиняясь. — мы ведь пойдём сегодня туда? Я слышала, что он играет в этом баре, но думала, это просто очередная сплетня. — Может быть. — Что значит «может быть»! Он практически пригласил нас!.. я никогда не думала, что... Клара позволяла Эми говорить, почти не вслушиваясь. Наконец-то случилось нечто непредвиденное: раньше их разговор не длился дольше минуты, нейроблок хорошо делал свою работу, продолжая раз за разом стирать ее. Это было обидно, но приятно с точки зрения эксперимента. Возможно, гордость за то, что она действительно смогла, не в последнюю очередь помогала ей держаться. Они перешли дорогу и свернули в переулок. На балконах все ещё стояли горшки с цветами, скоро они будут убраны на зиму. Во дворе залаяла собака. — Интересно, почему он не стал... Наверное, дело в Эми, решила Клара, это было бы логично: воспоминания заставили его сфокусироваться, она оказалась рядом. Знала бы она — давно бы завела подругу с шикарной кудрявой гривой... или нет? Зачем вообще это? — Как зачем? — сказала Эми. — представляешь, если бы он был рок звездой, ему бы пошло... — Ты даже не слышала, как он играет, — поморщилась Клара, усилием воли прекращая думать о Докторе. — может, это настоящий ужас. Вот твой магазин. — Точно, — спохватилась Эми, они едва не прошли мимо неприметной коричневой вывески, гласившей «Товары для художников». Она потянула за облезлую золочёную ручку и выразительно посмотрела на Клару. — я уверена, что Доктор прекрасен в этом, как и во всем остальном. — В этом и проблема, — пробормотала Клара, подталкивая ее вперёд. — слишком много шума вокруг. Они успели вернуться в кампус, Эми переоделась, желая выглядеть сногсшибательно: подводка, косуха, предвкушение, косвенная похвала и приглашение, смутная надежда встретить того самого человека в этот вечер, который непременно должен стать особенным после такого особенного дня. Бар был хорошо известен и студентам, и преподавателям, туда ходили расслабиться, флиртовать, печально тянуть пиво в одиночестве, обсуждать учебу, сплетничать и просто убить любой подходящий вечер на неделе, поэтому людей было много. — и не скажешь, что сегодня среда, как в муравейнике... — сказала Эми, оглядываясь по сторонам. Все столы, конечно же, были заняты. — барная стойка? — предложила Клара. — Эми? Клара? Клара не успела сообразить, кто это, как ее уже стискивал в объятиях высокий светловолосый парень, кажется, она видела его на лекциях по естествознанию... а может быть и нет. — Саймон, здравствуй! — воскликнула Эми, которая явно обрадовалась знакомому лицу. — и ты здесь! Ты с кем-то? — да, я с ребятами, — он улыбался, переводя взгляд с Клары на Эми и обратно. — ни разу не видел вас здесь, пойдёмте к нам за стол, у нас хватит места. Он махнул куда-то вглубь зала и стал протискиваться вперёд, Эми пришлось схватиться за него, чтобы не упустить, Клара двинулась следом. Ей стало досадно, что она не может почувствовать то, что чувствуют они все: запах сигаретного дыма, вкус алкоголя — не как фактические данные, разлитые в воздухе. Ей хотелось чувствовать биение жизни в своём сердце, ускоряющийся пульс перед бесшабашной поступью рока. Она старалась напомнить себе, что ее переживания теперь гораздо масштабнее: взрыв сверхновой заставляет дышать чаще, невыносимая красота рождающейся галактики заставляет плакать, спасение живого существа — смеяться. Именно поэтому она старалась не ходить в бары на Земле: уже через час настроение компании стало гораздо веселее. Саймон и его друг, Эми, пришедшие позже подруга и ее молодой человек, знакомые с потока, заглянувшие случайно и оставшиеся понемногу пьянели, Клара наблюдала, как расширяются их зрачки, голоса становятся громче, смех дружнее, шпильки острее. Она медленно пила вишневое пиво, стараясь не вмешиваться в разговор, зная по опыту, что задача может усложниться, если они выпьют достаточно и одновременно осознают, что она молчит. Занятая своими мыслями, она действительно пропустила тот момент, когда он начал играть. В баре было шумно, он вёл какую-то мелодию, подстраиваясь под записанный фон, иногда совершенно сбивался с ритма и менял тональность, но все равно звучал удивительно гармонично, даже мешая тяжелый рок со стилизацией под старинные баллады. Первые пятнадцать минут Эми с придыханием повторяла «как круто», остальные многозначительно кивали, словно открытие многочисленных талантов Доктора принадлежало им. Люди не меняются, думала Клара. — я пойду за стойку, — наклонившись к Эми, сказала она, повысив голос и на всякий случай показывая пальцем. — хочу посмотреть поближе. Клара уже не отказывала себе в удовольствии смотреть, не отрываясь: длинные узловатые пальцы, беспорядок на голове, которую он то запрокидывал назад, то опускал так низко, что становился похожим на длинного нескладного кузнечика с гитарой и выпирающими коленками. Почти все он играл с закрытыми глазами, но Клара и не стремилась поймать его взгляд. Она со вздохом напомнила себе, что это всего лишь оболочка: когда-то он регенерирует и странно, что этого не произошло до сих пор. Будет ли она тогда присматривать за ним или за ней с другого конца вселенной, приходить в бары, где он играет? Да и будет ли он играть? Что если он регенерирует в маленького невыносимого толстячка с полным отсутствием слуха? Под впечатлением от Нардола? Она весело улыбнулась этой мысли, и в тот же момент вселенная схлопнулась: он посмотрел ей прямо в глаза и взял первую ноту той самой песни. Ее песни. Клара застыла на стуле, боясь пошевелиться. Люди вращались вокруг как маленькие золотые планеты, притягивая и отпуская астероиды блестящих тарелок и бокалов. Он безо всякого выражения скользнул по ней взглядом, перевёл глаза куда-то в сторону и снова закрыл их. Она слишком хорошо знала его, чтобы обманываться: это не было намеренно, это не было хитростью, это было простым совпадением. Она сидела близко, боковым зрением он заметил, что она смотрит на него, и всего лишь отразил этот взгляд. Ей хотелось думать: мой взгляд притянул его взгляд как магнит. Но в основе этого был теперь всего лишь рефлекс , а не судьба. Кларе так много было нужно ему рассказать. Так много спросить. Все это было ужасно несправедливо. Ей нужно отвлечься. Клара вытащила из сумки книгу, сначала поглядывая на него, проверяя, что он все ещё здесь, но вскоре увлеклась всерьёз. — по правде говоря, здесь выпущено несколько очень важных для человечества событий. Я бы даже сказал основополагающих. Клара дёрнулась и едва не опрокинула свой бокал. Она не заметила, как прошло время, какие-то полчаса? Люди все ещё были на месте, пиво разливалось, музыка играла, правда, место Доктора занял кто-то другой, а сам Доктор теперь сидел на соседнем стуле, постукивая пальцами по стакану. — простите? — книга, — пояснил он, чуть наклонив голову. — так, это что-то новенькое, — пробормотала она, не понимая, то ли смотреть на него, то ли нет. Вселенная уже начала крошиться, или у неё есть шанс сбежать? — именно, что-то новенькое, для того, чтобы написать подлинную историю леса понадобилось бы гораздо больше страниц... — нет, я имею в виду... это, — она всё-таки повернулась к нему и неопределенно очертила рукой в воздухе. Он поднял брови. — как преподаватель я считаю своим... — как вы узнали... — Клара не знала, что собирается сказать, но у неё было предчувствие, что если в их первом нормальном за сто лет разговоре прозвучит слово «долг», она просто убьёт его. — как вы узнали, какую книгу я читаю? — это написано вверху страницы, — он ткнул пальцем в слова «История леса. Взгляд из Германии». — точно, — пробормотала Клара. — окей. — девушка из гитарного магазина с Эми Уилсон, правильно? — в каком-то смысле... Он быстро протянул руку и легко приложил два пальца к ее запястью, плашмя прижимая ее ладонь к поверхности стола. На пару мгновений Клара опешила и вырвала руку. Доктор снова взялся за свой бокал и отпил из него. — неожиданно. — спокойно сказал он. — мы, судя по всему знакомы, и я хотел проверить эту теорию, но все оказалось ещё интереснее. — конечно, я знакома с вами, профессор, я же хожу на ваши лекции, — ответила Клара, пытаясь выиграть время. Выиграть время для чего? Он уже понял, что у неё нет пульса. За все время путешествий она ещё не встречала антропоморфных существ без хоть какого-то подобия сердца. Встречал ли он? Насколько быстро он поймёт, что она застыла во времени? — тогда вы должны знать, что мое имя Доктор, но уже дважды упустили возможность назвать меня так, — заметил он, пристально глядя на Клару. — при этом я вообще забыл ваше имя, что ещё интереснее. Что ты такое? Какая-то ловушка? Приставленный ко мне шпион? Я устал и просто хочу преподавать в Кардиффе, в чем проблема? — я пришла сюда выпить с друзьями, — осторожно ответила Клара. Почему их встречи всегда начинаются вот так, а? — и не понимаю, о чем вы говорите. — тогда почему ты не с ними сейчас? — мне захотелось почитать. — интересный выбор литературы для того, у кого не функционирует сердце. Я бы попробовал медицину. А теперь послушай внимательно, если я узнаю, что Эми Уилсон или кто-то из студентов... — Доктор, не надо все принимать близко к сердцу, — не выдержала Клара, начиная сердиться. — Точнее, сердцам. Тебе интересно было проверить свою теорию, а мне свою. Я знала, что это из-за Эми, поэтому ты вообще можешь сфокусировать внимание на... прилегающей зоне, она катализатор, правильно? Но она только похожа, она не Эми Понд, поэтому внимание переключается на меня. Клара выдохнула и посмотрела на него, глаза ее блестели в тёплом полумраке бара. Доктор выглядел гораздо более озадаченным и встревоженным, чем раньше, и Клара прикусила язык. Упоминать Эми Понд было очень плохой идеей. Интересно, что бы сказал Доктор, если бы знал, что они даже встречались в 1950-х в Нью Йорке? Эми, конечно, не знала, кто такая Клара, а Кларе было очень любопытно посмотреть на мисс длинные ноги. — извини, дурацкая привычка все озвучивать, даже не знаю, от кого ее переняла, — пробормотала она. — откуда ты знаешь Эми Понд? — известная писательница, американская Агата Кристи, — быстро сказала Клара. — Доктор, мне просто нравится здесь учиться. Слушать твои лекции. Они прекрасны, кстати. Я не собираюсь никому вредить, думаю, ты и сам это знаешь. Сейчас я уйду, и ты забудешь обо всем этом, — она хотела усмехнуться, но сожаление рвалось из каждого слова. — И я знаю, что в истории леса не хватает упоминаний о солнечном вихре, да. Но знаешь, мне однажды сказали, что способность забывать помогает людям выжить. Возможно, не только людям, хотелось добавить Кларе, но она понимала, что и так сказала слишком много. Она была уверена, что у него не хватит концентрации держать в памяти этот разговор, но кто знает? Что если он запишет? Доктор молча смотрел на неё. Это было так похоже на те времена, что у неё защемило сердце. Клара не знала, что написано у неё на лице и не очень хотела знать. Она убрала книгу в сумку и спрыгнула со стула, борясь с собой. Желание обнять его уже было почти нестерпимым. В качества компромисса она осторожного погладила его плечо, понимая, что этого все равно никто не заметит. — сколько тебе лет? — неожиданно спросил Доктор. — двадцать шесть, — машинально ответила Клара. — до свидания, Доктор. Он не сделал попытки остановить ее, когда она уходила, и Клара не знала, можно ли считать это хорошим знаком. Эми все ещё сидела за столом и смеялась, глядя на Саймона. У Клары уже не было сил объяснять что-то, она вышла из бара, с облегчением вдыхая октябрьский прохладный воздух. «Почувствовала себя плохо, прости. Ушла домой. Напиши мне, когда будешь у себя». Клара отправила сообщение и покачала головой: написать «ушла домой» легче, чем сделать. Но попытаться всё-таки стоило. Она застегнула куртку и пошла вперёд.