Продемонстрируй

Ночь. Полночь. Может и больше. За временем в данной компании никто не следит. Оно тягуче течёт под ленивые, даже слегка занудные разговоры о былых успехах, привычках, банальной рутине. Единственным источником света служит старый моргающий светильник, освещающий небольшой закуток тёмного пространства мягким оранжевым цветом. Да и сама квартирка на окраине города богатством не располагает — блёклые обои, покоцанные в некоторых местах, старая мебель, насквозь пропахшая стариной и сигаретами, скрипящий от каждого шага пол. Большего король своей королеве дать не может, да и она не просит. Йошикаге опирается на диван, невольно ёжась от жёсткой спинки, и делает очередной глоток вина. Разум уже плывёт, оставляя мысли о собственной безопасности и годами выстроенном образе, а на смену ему приходит глуповатая улыбка и жар. Душно. Очень. Приходится ослабить галстук, худощавыми пальцами хватаясь за узел и приспуская его вниз. Для большей надёжности расстёгивает следом две мелкие пуговицы, не внимая монотонным речам Дьяволо. Кира слышит эту историю в сотый раз и готов поклясться, что сможет пересказать её от начала и до конца, с любого момента. Хотя он не особо отличается в этом плане. Даже хуже. — Ты целовался? — вопрос, который заставляет мужчину отвлечься от разглядывания кошачьих черепов на своём галстуке и поднять чуть затуманенный взгляд вверх, на собеседника. — Да, — слишком неуверенно отвечает Йошикаге, а после мотает головой, осознавая, что многочисленные поцелуи очаровательных кистей девушек не считаются: — Нет, вернее нет, нет, — он хватается за волосы, сжимая волнистые пряди в нервных раздумьях, до боли прикусывая нижнюю губу. Дьяволо, что не успел опьянеть с двух бокалов вина, лишь усмехается. Пронзительным взглядом зелёных глаз наблюдает за каждым движением, жестом, непривычной мимикой Киры, подмечая для себя новое и запоминая. На будущее. — Как жалок, — кривит измазанные чёрной помадой губы, обнажая верхний ряд зубов, и отпивает из своего бокала, — вот я в своё время, — уже готов начать очередной унылый рассказ, взбалтывая содержимое бокала для лучшей концентрации мысли, как Йошикаге резко его перебивает. Судорожно хватается за край бордового пиджака цепкими пальцами и тянет на себя, переключая всё возможное внимание. — Продемонстрируй, — требовательным тоном произносит мужчина, почему-то жутко угнетаясь с того факта, что за все свои тридцать три года ни с кем не целовался. В то время как Дьяволо, самовлюблённый тип явно не заслуживающий такого внимания, делал это, и не раз. Несправедливо, пускай Кире никогда не приходили в голову столь дурные мысли. — Ох, постой, неужели ты так хочешь этого? — томно вопрошает мужчина, скользя ладонью по худощавой шее и поднимаясь к подбородку, впоследствии крепко обхватывая его. Заглядывает в лихорадочно-бегающие глаза, ловя чужой шумный вздох, и склоняет голову в бок. Раскрывать, что он сам целовался от силы раза два никак нельзя, нет, иначе весь выстроенный образ разрушится вмиг. — Струсил? — лукаво щурится Йошикаге и расплывается в противной улыбке, бросая вызов. И Дьяволо его принимает. Без замедления. Итальянец цокает, опаляя чужие тонкие губы горячим дыханием: — Нет, потому что ты для меня — никто. И, прежде чем Кира успеет колко ответить на подобное высказывание, жадно целует. Тут же углубляет, неприятно стучась зубами, и напористо скользит языком внутрь, подминая под себя чужой. Сохраняет пальцы на подбородке, только крепче сжимая их. Не отпускает. Своим манёвром показывает кто тут по-настоящему главный, имея право указывать, что и как делать. Йошикаге распахивает глаза, ошарашенно смотря на мужчину, но пытается проникнуться, не сдаваясь настолько легко. Больно кусает за нижнюю губу, вызывая у Дьяволо недовольный стон, одновременно с этим укладывая ладонь на его плечо. Стискивает жёсткую ткань пиджака, пока поцелуй превращается в борьбу за первенство. Скрывать нечего — Кира явно уступает. Слюна смешивается с кровью, отдаваясь лёгким металлическим вкусом, и Дьяволо всё же решает разорвать поцелуй. — Продемонстрировал, — в голосе звучит нескрываемая издёвка и мужчина утирает помаду с губ, делая только хуже. На тыльной стороне ладони остаётся тёмный след, но Дьяволо предпочитает не замечать его, а вот лицо Йошикаге — с удовольствием. Чуть обескураженное, с нахмуренными светлыми бровями. На губах так же смазанная помада, придающая мужчине особый шарм, и небольшой укус, по которому Кира изредка проходится кончиком языка, слизывая кровь. Ни капли восторга. — Твои навыки не соответствуют рассказам, — тянется обратно к бокалу с вином, желая затмить неприятное ощущение во рту, — целуешься ты дерьмово даже для меня, новичка в этом деле, — отпивает, устало прикрывая глаза и протяжно выдыхая. Смотреть на Дьяволо сейчас не хотелось совершенно, а вот поболтать, больше на нотках оскорблений, совершенно не прочь. Дьяволо удивлённо хмыкает, постукивая кончиками пальцев по поверхности дивана, и постепенно переходит на более нервный, учащённый ритм. Такой удар по гордости был непростителен даже к Йошикаге. Но кидаться слишком рано — нужно проявить сдержанность. — Ну давай, рукодрочер, покажи мне, как нужно это делать, — сжимает тонкую ножку, поднося бокал к губам, — ты же в этом эксперт, верно? — вскидывает бровь и выжидающе смотрит на Киру, только после делая глоток дорогого алкоголя. Позволить насмехаться над собой, а уж тем более принимать оскорбления, Йошикаге не может. Ненависть в пьяном сознании разгорается всё больше, как и вера в свои безграничные возможности с подвластными под всё действиями. Оттого резко сокращает расстояние и с непривычной прытью впивается в ненавистные губы вновь, неловко, явно не по плану, заваливаясь на мужчину сверху. Вино расплёскивается по цветастому ковру, но сейчас это никого не волнует — они слишком увлечены друг другом, чтобы обращать внимание на столь незначительные вещи. Дьяволо инстинктивно укладывает ладони на подтянутые ягодицы Киры, сжимая те с особым остервенением и притягивая ближе к себе, словно этого всегда и желал. Йошикаге не противится абсолютно, наоборот, отвечает глухим стоном в поцелуй и жмурит глаза, обхватывая щёки итальянца руками. В этот раз всё куда слаженнее, без излишней грубости и резкости, но с неожиданно развившейся страстью. Целуются жарко, мокро, с шумными вдохами через нос и постоянным ёрзаньем Киры по сильному телу Дьяволо. Одна рука спускается ниже — на его грудь, сжимая, в то время как сам Йошикаге без всякого стыда выгибается в пояснице, чем тут же пользуется итальянец. Вытягивает мятную рубашку из плотно обхватывающего тонкое тело ремня брюк, обнажая молочную кожу и пробираясь туда тёплыми ладонями, оглаживая вмиг покрывшуюся мурашками талию. Кира, что точно не в восторге от данных перемен событий и их слишком быстрого развития, размыкает поцелуй в этот раз первым, шлёпая по наглой руке Дьяволо. Заглядывает в его пронзительные глаза, пускай в собственных читается агрессия и желание, так ловко переплетающиеся вместе, и действительно сдерживается, чтобы не плюнуть в это самодовольное лицо. Дьяволо только усмехается, запуская ладонь в мягкие волосы блондина и вовлекая в очередной поцелуй, от которого Йошикаге банально не в силах отказаться. Устраивается на мужчине удобнее, ёрзая по выпирающей неровности в строгих брюках, и так и норовит обхватить его за шею, откидывая тёмно-бордовые волосы назад, чтобы не мешались в лишний раз. Градус повышен до невозможности, и обратного пути уже нет. Только презервативов, смазки и прочих прелестей для плотских утех, помимо сомнительной замены в виде слюны и вина, у них нет. На секунду Кира даже сожалеет, что в его кармане очередная подружка, а не что-нибудь из вышеперечисленного, но лишь на секунду. Итальянца, в отличии от Йошикаге, это не волнует совершенно. Он продолжает нагло стягивать одежду, спускаясь ладонью с волос на рубашку и на мелкие пуговицы, слепо расстёгивая каждую из них. Лиловый пиджак уже в самом начале их вечера был аккуратно скинут на подлокотник дивана, не мешаясь хозяину более. — Остановись, — сдавленно командует Кира, сдувая нависшие пряди чёлки со лба, — я не собираюсь иметь тебя всухую. Эти слова вызывают у Дьяволо неоднозначную реакцию: он точно не собирался расстилаться перед Йошикаге, да и останавливаться тоже, желая довести начатое до конца. — Во-первых, мой дорогой, иметь тут будут только твою жопу, моя — неприкосновенна, — сдавленно рычит, отвешивая звонкий шлепок по несчастными ягодицам мужчины. Кира хмурится, но продолжает слушать, прикусывая губу. — Во-вторых, я хочу ощутить всю твою ловкость языка, которую ты демонстрируешь на милых женских ручках. Догадываешься о чём я? — укладывает ладонь на щёку, сперва ласково поглаживая, а после, более напористо, оттягивая нижнюю губу и обнажая ровный ряд белых зубов. Стучит по ним выкрашенным в чёрный лак ногтем, заставляя открыть рот, и проникает глубже, надавливая на мягкий податливый язык. Кира недовольно морщится, но едва заметно кивает, послушно смыкая бледные губы вокруг пальца и принимаясь равномерно их посасывать. Прикрывает глаза, обводя языком чуть грубую подушечку, и проходится вдоль всей длины, плавно, словно входя во вкус, двигая головой. Но мужчине, как обладателю горячей итальянской крови, этого мало. Он начинает двигать пальцем куда активнее, не давая подстроиться под темп должным образом. Лишь наблюдает за забавно меняющимся выражением лица Йошикаге. Язык действительно работает как надо, что Кира и демонстрирует, но одним пальцем ограничиваться глупо, очень, особенно когда есть невероятная возможность развести Йошикаге на нечто большее, чем простые поцелуи. — А ты хорош, — томным голосом хвалит его Дьяволо, кивая и выпуская влажный палец изо рта, поднося уже к своим губам. Самым кончиком языка пробует на вкус вязкую слюну под внимательный взгляд Йошикаге, чьи щёки давно приобрели пунцовый оттенок. — Не обращайся ко мне, как к псине, — голос, несмотря на ситуацию, холоден, пусть самую каплю подрагивает, выдавая истинное состояние Киры. Да и сам факт, что он продолжает оставаться на коленях, говорит о многом. — Как заговорил, — на губах играет усмешка, и Дьяволо вновь заставляет вскинуть подбородок вверх, обнажая шею и чуть подрагивающий кадык. Опаляет горячим дыханием, а после мягко, совершенно не в своей манере, целует. Вводит Йошикаге в некое заблуждение, и только стоило мужчине чуть расслабиться, как Дьяволо болезненно кусает. — Беру слова назад — псина тут только ты, — недовольно шипит и дотрагивается до влажного пятна на своей шее, в то время как итальянец продолжает спускаться подобными поцелуями всё ниже, оставляя бордовые засосы, обрамлённые остатками смазанной помады. Кира только крепче стискивает пальцы на чужих плечах, самостоятельно вскидывая голову вверх и давая большее пространство для поцелуев. Дьяволо эта покорность нравится, что отображается на его извечно, как начало казаться Йошикаге, самодовольном лице. Но и оставаться в стороне тоже желания нет — Кира спускается ладонью вниз, проходясь по широкой груди, и самым наглым способом из всех укладывает руку на пах, крепко сжимая. Мнёт тот, издевательски кривя губы, но тут же сводит брови к переносице от укуса соска, рвано выдохнув. — Не мни, — обводит языком светлую ареолу, поднимая томный взгляд на Йошикаге, — спускайся и приступай. Йошикаге сдавленно мычит, но сопротивления не оказывает, послушно спускаясь ниже и располагаясь меж ног мужчины. Осматривает выступающий бугор с презрением, морща нос, но тянется пальцами к ширинке, ловко расстёгивая ту, потянув за собачку вниз. Дальше — больше. Стягивает брюки, обводя очертания бёдер ладонями, а следом и нижнее бельё, обнажая налившийся кровью член. Издает тихий вдох удивления, скользнув взглядом от основания до самой головки, мысленно помечая явную разницу в их размерах. Дьяволо только хмыкает на подобную реакцию, мягко, но вполне себе властно потрепав Киру по волосам, намекая на продолжение. — Посмотреть ты всегда успеешь, мой милый, но сейчас я требую от тебя работы ртом, — цокает, недовольно качая головой, и сжимает пряди в кулак, буквально тыча носом в член. На миг в голове Йошикаге мелькает мысль об укусе, но вовремя одумывается, понимая, что в конечном итоге за поступок подобного рода сможет не досчитаться зубов. Поэтому лишь рычит, отпихивая руку с своей головы, и неловко, совершенно неумело, проходится языком вдоль всего основания, помогая себе одной рукой. На вкус не так мерзко, как представлялось, но и не сладко. Нечто среднее. Главное — терпимо. Продолжает просто лизать, надавливая языком на выступающие и чуть пульсирующие вены, не решаясь взять в рот хотя бы наполовину. Дьяволо скучающе наблюдает за этим, не испытывая должного наслаждения, и подпирает голову рукой, второй лениво поглаживая щёку Киры. — Мне тебя самому учить? — вопрошающе вскидывает бровь, перемещая ладонь на волосы вновь и заставляя Йошикаге поднять на него полный злобы взгляд. — Просто бери и соси, одним языком не отделаешься, — решает пустить на самотёк, отпуская обратно. — Замолкни, иначе я просто взорву твой член и всё, — угроза довольно весомая, особенно из уст выпившего Киры, и Дьяволо решает более не лезть хотя бы минут пять, давая Йошикаге свыкнуться со своей нынешней позицией. — Всё равно предотвращу это, — пожимает плечами, а после сдавленно выдыхает, криво улыбаясь от картины между ног. Кира медленно ведёт языком по пересохшим губам, наклоняясь ниже, и обхватывает влажную головку. Больше для вида хмурит светлые брови, начиная сперва плавно, а после активнее, посасывать, дразняще проходясь языком по ложбинке уретры. Втягивает щёки и склоняет голову ниже, стараясь взять больше, но из-за размера банально не удаётся сделать этого с первого раза, ощущая, как мелкие слезинки выступили из глаз от давления на горло. Ужасно. Но сдаваться не собирается, неожиданно задавшись себе целью сделать лучший минет, который только мог быть у Дьяволо. Водит тому рукой у основания, отстраняясь буквально на пару мгновений, дабы вдохнуть воздуха побольше, и вновь принимается, с каждым толчком вбирая в себя всё глубже и глубже, жмуря глаза. Итальянцу такая активность нравится, очень. Дыхание учащается, как и сердцебиение, а рука, до этого лежавшая без дела, снова оказывается на голове Йошикаге, захватывая нависшую на глаза чёлку. Двигает, стараясь настроить на свой темп, но Кира так легко не даётся, выражая сомнительные протесты путём оттягивания мокрых от смазки и слюны яиц. Иногда всё же касается зубами нежной кожи члена, но больше случайно, тут же проходясь по тем местам юрким и мягким языком. Отстраняется с влажным чпоком, с вызовом смотря на покрасневшего от возбуждения мужчину. Рот итальянца приоткрыт, выпуская редкие полустоны из пересохших губ, а ресницы чуть подрагивают. — Как жалок, — повторяет Кира ранее сказанные слова Дьяволо и скользит руками по его телу. Одной нагло лапает ягодицы, впиваясь уже отросшими за этот вечер ногтями в мягкую кожу, а второй поднимается выше, укладывая на часто вздымающуюся грудь мужчины. Гладит, ласкает её, одновременно с этим продолжая работать ртом и наконец-то утыкаясь кончиком носа в пах, чуть морщась от щекочущих лобковых волос. Слёзы вновь предательски выступают, а к горлу подкатывает тошнота, но Кира перебаривает себя в этом сомнительном желании для лучшего результата. Задерживается так буквально на пару секунд, после чего вновь отстраняется, жадно вдыхая, и проходится мокрым языком вдоль всего члена, горячо вылизывая половой орган. — Заткнись, твой рот должен быть занят другим, — рычит сквозь крепко стиснутые зубы, не в силах отвести взгляда от Йошикаге и его вызывающих действий. Тот, заметив это, специально трётся щекой о влажный ствол, словно кошка, и ведёт дорожку из кратких поцелуев к покрасневшей головке, вновь обхватывая ту губами и смыкая. Берёт за щёку, продолжая активно двигать головой, и помогает себе рукой снизу, размазывая тягучую смазку вперемешку с слюной по всему основанию, пачкаясь в ней не меньше. Дьяволо шлёпает Киру по влажной щеке, а после резко отстраняет и вновь насаживает, но не на всю длину, лишь наполовину, кончая с протяжным стоном. Крепко удерживает голову рукой, стискивая светлые пряди, и не позволяет рыпаться вверх. Делает это специально, чтобы Йошикаге смог ощутить вкус семени сполна, а не просто проглотить её за раз. — Не плюй и не глотай, покажи мне содержимое своего рта, — произносит слегка сбивчивыми голосом, на миг прикусывая и жмуря глаза, только после смотря на Киру ясным взглядом. Лениво откидывает налипшие на лицо бордовые пряди назад, не прекращая наблюдать за мужчиной. Йошикаге лишь давится, ощущая во рту неприятную солоноватую на вкус сперму, желая как можно скорее избавиться от неё, но не может. Послушно, под натиском пальца на подбородке, раскрывает рот и демонстрирует белёсое содержимое, и только после одобрительно кивка Дьяволо, сглатывает всё без остатка. — Хороший мальчик, — треплет того мафиози по потемневшим от пота волосам, расплываясь в противной улыбке, — заслужил мою руку на своём члене. Она, конечно, не женская, но не менее изящная, — растопыривает пальцы и кидает на ладонь беглый оценивающий взгляд, переводя обратно на Киру. Тот утирает влажные губы с извечно недовольным выражением лица и смеряет Дьяволо презрительным взором. — Мерзкий, — иронично слышать подобное от Йошикаге, но иного описания для итальянца он подобрать не может. — Знаю, — отвечает тот без капли эмоций, спуская ладонь ниже и укладывая её на пах Киры, нарочито грустно кривясь, — кроме кистей больше ничего не возбуждает? — Возбуждает, но точно не ты, — хотя сам прикусывает припухшую губу, стоило только Дьяволо снять брюки и оттянуть резинку трусов вниз, обнажая бледные участки кожи. Йошикаге почти никогда не удавалось умело лгать. — Да ну? Твоё тело говорит об обратном, — почти нежно ведёт подушечками пальцев по мягкому члену, обхватывая его в ладонь и ощущая постепенное отвердевание. Кира протестующе хмурит брови, но ничего не говорит, позволяя приятным рукам мужчины трогать его дальше. Ощущения, конечно, отличаются от ледяных, даже после отогрева кистей чуть закоченевших подружек, но менее восхитительными от этого не становятся. Излишняя живость даже нравится Йошикаге, как и ловкие пальцы, ласкающие чувствительную головку. Правда, виду старается не подавать, лишь шумно втягивая воздух через нос и царапая обивку дивана, оперевшись на него для большего удобства. — Какой скромный, — усмехается итальянец и качает головой из стороны в сторону, только увеличивая темп под сдавленные стоны Киры. — Я тебе сейчас язык откушу, — вновь угрожает Йошикаге, но уже не так убедительно как ранее, изящно изгибаясь в спине от предстоящего оргазма. Его бросает в жар от одних чуть шероховатых рук итальянца, а на контроль над собой попросту не остаётся здравого сознания. Хочется ещё больше, но всё прерывается в краткий миг. — Мерзость, — Дьяволо резко меняет свой настрой и брезгливо морщится, утирая испачканную ладонь о ткань дорогого пиджака Йошикаге. Прикладывает максимум стараний, пока Кира, слегка взволнованный и обескураженный, тянется ближе к мужчине, вновь цепляясь за рубашку на груди. Суть ситуации не доходит до него, в голове крутится лишь одно желание — поцеловаться вновь, о чём он тут же оповещает: — Поцелуешь меня, как одну из своих итальянских девиц? Слишком слащаво, низко, но Йошикаге хочется этого. Хочется вновь ощутить прикосновение чужих губ к своим, вкус синтетической помады, давление, оказываемое языком мужчины и просто непривычную близость, не испытываемую до этого раннее. Взгляд, томное дыхание, частое сердцебиение — всё извещает об этом желании, что Дьяволо прекрасно замечает. — Конечно, — расплывается в едва заметной улыбке, тут же пряча её за серьёзным выражением лица, и ответной склоняется, горячо выдыхая на покрасневшие губы. Кира шумно сглатывает и прикрывает глаза, мелко подрагивая светлыми ресницами. Хочется ощутить этот момент полноценно, без лишней суеты и дерготни, прижимаясь к итальянцу в тесных, интимных объятиях. И Дьяволо способствует этому, обвивая тонкую талию чистой ладонью, но вместо желаемого, без капли жалости плюёт на чужие губы. — Только я с хуесосами не целуюсь.