Потерянные

Пом­нишь на­шу пер­вую встре­чу? Прош­ло лет сто, но я, к сво­ему ог­ромно­му со­жале­нию, пом­ню её до ме­лочей. Пе­ред гла­зами до сих пор сто­ит твой надменный и властный взгляд, а кожа до сих пор ощущает твоё ед­ва уло­вимое при­кос­но­вение. Зна­ешь, бы­ло бы луч­ше, ес­ли все­го это­го не про­изош­ло. И я бы всё от­да­ла, что­бы за­быть те­бя и боль­ше ни­ког­да не вспо­минать. Марбелья, Испания 6 утра Жаркий знойный летний день. На террасе загородного дома гуляет тёплый ветерок, дующий с моря, что находится напротив. Идеальное живописное место, такие, подобные этому, рисуют великие художники на своих холстах. За большим деревянным столом в гордом молчании сидит супружеская пара. Мужчина поднимает свои глаза и устремляет свой взгляд в сторону жены. Её светлые локоны вихрем спадают на её хрупкие плечи, грудь размеренно поднимается, а она сама изредка попивает вино. Да, алкоголь с утра, что такого? Обычное дело. — Ты звонил ей вчера? — женщина нарушает тишину, — я скучаю по ней. — Не берёт трубку. — Понятно, — она поджимает губы и чувствует, как едва начинает щипать в глазах. — Знаешь, это становится невыносимо. Сидим тут с тобой, как дети малые, ждём её звонка, а она будто специально этого не делает. Моя большая дочка вновь решила поиграть с нами в игры! Ты только посмотри на неё! — В порыве ярости мужчина рукой сбрасывает со стола весь дорогой сервиз, который разбивается вдребезги. К чёрту. — Родриго! Перестань! — кричит Каролина. — Перестать должна твоя дочь, а не я, жёнушка, — Родриго со скрипом отодвигает свой стул и встаёт, — буду поздно. И уходит. Каролина тяжело вздыхает, бубнит себе что-то под нос и тоже покидает место. Она бы сказала, что этот разговор был настолько неприятен, что перебил всякое чувство голода, но, увы и ах, есть итак не хотелось. А ещё она могла бы остановить его в тот момент и воскликнуть «это и твоя дочь, ты не имеешь права говорить так!». Могла же? Нет. Не могла. — Мелисса, уберись там, — женщина подзывает к себе одну из прислуг, — и отдай в химчистку моё вчерашнее вечернее платье. — Будет сделано, сеньора Калеруега. Уже уходите? Так рано. — Работа не ждёт, — хмыкнув, она встаёт с пуфика, на котором обувала свои новые кожаные туфли, — отличного дня, Мелисса. — И вам того же, сеньора Калеруега. Лондон, Великобритания 5.30 утра Дэниел просыпается от телефонного гудка, раскрывает глаза и устало тянется к телефону. На экране горело «Родриго Калеруега». Уолдорф скидывает звонок и отбрасывает телефон в сторону.  — Медвежонок, кто это? — Проснувшись, Саманта не почувствовала его сильные крепкие руки на себе, поэтому решила, что он уже ушёл в своей обычной манере. Но каково было её облегчение, когда развернувшись, она увидела его на другой стороне большой кровати. — Неважно. Саманта пододвигается ближе к нему, кладёт руку на грудь и целует в гладко выбритую щёку. Мужчина перехватывает её губы и завлекает в горячий поцелуй.  — Знаешь, когда я проснулась и не почувствовала, что ты рядом, мне тут же стало грустно, — она хочет остановиться, закрыть свой рот, а ключ выбросить в открытое море, но не получается, — ужасно испугалась. — Не начинай, — фыркнув, он убирает её руки и встаёт, — от твоих слов меня тошнить начинает. В это время внутри Саманты идёт внутренняя борьба с самой собой. Одна половина орёт «молчи, не делай этого», а вторая требует признания и открытого настежь сердца. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Это неправильно. Нельзя. — Прости. Не подумала… Прости. — Надеюсь, такого больше не повторится. — Не повторится. — Хорошая девочка, — она кивает его словам и понимает, что сейчас самостоятельно, своими же руками, вонзила в своё сердце нож. Мазок за мазком. Сидя на полу, она проводит линию за линией, и вот уже перед глазами начинает вырисовываться образ. Валентина устало прикрывает глаза, борется со сном, который уверенно тянет к себе в логово. Но спать нельзя — нужно срочно доделать эту картину и отдать заказчику. Её отвлекает звук недавно пришедшей смс. Ясмин: Доброе утро, подруга. Позавтракаем вместе? Я заеду за тобой. Валентина: Я в мастерской, нужно срочно закончить картину, заказчик изменил сроки. Сегодня никак. Ясмин: Жаль. Созвонимся тогда позже. Удачи. Валентина: Целую. Валентина откладывает телефон в сторону и тянется к кисти, но ей так и не удаётся приступить к начатому. — Ясмин, ты отвлекаешь, — не глядя, она принимает звонок. — Вот чёрт, — недовольно говорит зеленоглазая, когда случайно задевает бедром емкость с водой, и она, естественно, опрокидывается. — И тебе доброго утра, дорогая, — в динамике прозвучал голос мужа, — ты где? — Не твоего ума дело. — Очень остроумно. Я приехал домой, а тебя нет. Где ты ночевала? — В мастерской я, ночевала тоже тут. Я не успеваю с заказом, очень много работы. Твой допрос окончен? Тогда пока. — Я хочу позавтракать с тобой, заеду через пятнадцать минут. — Нет! Я тебе говорю, что работаю, не мешай мне, — и не выслушав его, отключается, а потом и вовсе выключает свой телефон. «Баран» Вздыхает и раздражённая принимается за работу. Мадрид, Испания 8 утра Девушка, стоящая у зеркала, поправляет кружевной воротник блузки, и улыбается своему отражению. Сегодня она выглядит просто прекрасно, сделан лёгкий макияж, а светлые длинные волосы убраны в аккуратную причёску. Берёт сумку с оборудованием для интервью и выходит из комнаты. На диване уже расположилась Лаура со своими учебниками. Скоро у обеих девушек сессия в университете, и пока одна из них усердно готовится к ней, вторая вместо того, чтобы учиться, в субботу утром едет в центр города по своей же вине. Да, Карле пора бы научиться говорить «нет». Даже друзьям. — Его зовут Андер, Карла. Андер Муньос, — рыжая вскакивает со своего места и направляется к подруге. — Я всё равно забуду, когда перешагну порог квартиры, — однажды она услышала от кого-то, что человеческий мозг не запоминает информацию, которая ему не нужна. Так вот, его имя — это сто процентов та самая ненужная информация, которую она должна постараться запомнить и не забыть до сегодняшнего обеда (где-то в это время Карла планирует закончить). На самом деле это будет похоже на челлендж, у неё плохая память на людей. — Всё взяла? — Да-а-а. Но я не хочу идти туда! — вновь проныла. — Ничего поделать не могу, — девушка ухмыльнулась. Карла цокает языком, обнимает Лауру на прощание и выходит из дома. Сейчас она могла бы позавтракать вместе с семьёй своей подруги, которая вот-вот вернётся с ночного дежурства, но вместо этого она тащится не пойми куда. В последнее время она и Лаура проводят очень много времени вместе, потому что родители уехали в командировку и оставили свою дочь на своих друзей, а не на многочисленную прислугу, что удивительно. Сегодня Карла поедет на машине своей дорогой подруги, ибо своя — в ремонте. Очень-очень не вовремя. Она специально выезжает с большим запасом времени, потому что ехать нужно очень долго, ещё эти дурацкие пробки… Они когда-то заканчиваются? Её путь лежит прямиком в штаб-квартиру глобальной империи сеньора Муньоса. В этом месте полно громадных зданий, но это выделяется из всех. Оно сделано из дорогостоящего стекла, а на вершине висит надпись из огромных букв «BOSCH House». Как только Карла вошла, то сразу попала в роскошный холл. Лифт с двух сторон от таблички, сообщающий о том, чей это офис, это удобно и довольно практично, если учесть скольким людям приходится перемещаться по столь крупному зданию одновременно. Нажимает на кнопку вызова и уже через секунду оказывается в одной из кабинок, остаётся только нажать кнопку с номером пятнадцать и дождаться, пока двери лифта закроются. Очень скоро девушка оказывается на нужном этаже. — Добрый день, сеньорита Гонсалес. Разрешите Ваше пальто? — Карла пытается возразить и сказать, что она не Лаура, но, выдохнув, лишь слабо кивает и отдаёт верхнюю одежду. — Следуйте за мной, я провожу вас, — говорит ей только что пришедшая девушка. «И снова брюнетка. У этого Андера мания на них или что?» Они подходят к двери с надписью «Андер Муньос». Из кабинета выходят мужчины в идеальных деловых костюмах. «Значит, встречи на сегодня закончились? И он будет заинтересован в интервью, а не выдать мне несколько сухих фраз, а потом убежать по своим многочисленным делам. Меня это не радует, честно. Я так хотела задать пару вопросов и скорее уйти отсюда, но нет, теперь моё интервью будет полноценным.» — Сеньор Муньос готов к интервью, вы можете заходить, — произносит секретарша спустя пару минут. Карла открывает дверь и заходит внутрь. Возле окна во всю стену стоит он. Мужчина медленно поворачивается к девушке, и она исподтишка рассматривает его. Высокий, красивый брюнет. Он поправляет свой пиджак, сидящий на нём идеально, и внимательно смотрит на Карлу. «Да уж, от такой внешности плавятся трусики». — Сеньорита Гонсалес, присаживайтесь, — его голос бархатный, хриплый и властный — горячее сочетание. Девушка выполняет его просьбу, после чего он делает то же самое вслед. — Сеньор Муньос, меня зовут Карла Калеруега. Лаура, ой, точнее сеньорита Гонсалес заболела, сегодня вашим интервьюером буду я. — Ясно, — его глаза равнодушно смотрят на неё, отчего по коже Карлы проходит табун мурашек. Она уже сто раз пожалела, что согласилась на это, а сейчас сделала это в сто первый. Но тут его глаза чуть округляются, и он будто в бреду повторяет слова девушки. — Карла Калеруега? — Да. Что-то не так? —Нет, всё нормально. Карла готова поклясться, что он врёт. Его реакция была очень странной. Это настораживало. — Вы готовы? — пытается сказать как можно увереннее, смотрит на лист с вопросами и шумно выдыхает. «Всё будет хорошо, успокойся, Карла. » — Да, начинайте, — строго отвечает он. — Хорошо, — она тихо сглатывает и продолжает, —  у вас есть целая империя, и вы владелец многих предприятий. Чему вы обязаны своим успехом? — Прекрасный вопрос, сеньорита Калеруега. Бизнес основан на людях, а я неплохо в них разбираюсь. Я знаю, что ими движет, что их вдохновляет, чего они хотят. — А вы не считаете, что вам просто везёт? Его глаза распахиваются от её нахальства. — Чем больше я работаю, тем больше мне везёт. У меня дар распознавать талантливых сотрудников и управлять ими. — Так значит, вы — диктатор? Как бы сильно она не хотела заткнуть свой рот, слова вырываются раньше. — Я люблю держать всё под контролем. — Следующей вопрос, — он кидает эти слова и выходит из-за стола. Обходит его, становится перед девушкой и опирается руками о стол. Карле становится страшно. — В прессе нет информации о ваших отношениях. Вас не интересуют девушки? Может, вы гей? Чёрт. Чёрт. Чёрт. Лаура! Пропади оно пропадом… — Нет, Карла, я не гей, — усмешка слетает с его губ. «И когда мы успели перейти на «ты», сеньор Муньос?» — Прошу прощения. Я просто читаю. Лаура просто бывает… Останавливается, чтобы подобрать подходящее слово. — Бестактной? — Любопытной… — Прошу прощения, сеньор Муньос, тут что-то очень срочное, — говорит только что вошедшая секретарша, приоткрывая дверь в кабинет. — Мы ещё не закончили. Пусть подождут, — он смотрит на Карлу, не отрываясь. — Хорошо, — и она удаляется. — Я… Мне неловко отрывать вас от дел, — он лишь издаёт смешок. — Нужно закончить наше с вами интервью. — Лаура вышлет вам вопросы на почту. Всего доброго, до свидания, — Андер хочет что-то сказать, но Карла тут же бежит к лифту, не намереваясь оставаться наедине с этим человеком. «Что это было…»