Потерянные

На самом деле я люблю тебя, но просто молча. Да, я скупа на проявление чувств, но это в силу того, что меня недолюбили. И я не буду заглядывать тебе в рот, как это делают другие девушки. Но я люблю тебя. Мадрид, Испания — Как прошла командировка? — Карла решает первая нарушить образовавшееся молчание, когда чувствует, что обстановка начинает давить на нее. — Заключили две новые сделки, прекратили сотрудничество с компанией из Японии. В Италии невероятно, — Карла не сводит с него взгляда. Когда Андер начинает описывать живописные горы и озера, увиденные Колизей и Сан-Карло, вкусное джелато, она замечает, как меняется его лицо. Сначала оно было напряженное и чем-то озадаченное, но теперь оно расслабилось. Андер улыбался чистой и искренней улыбкой, словно ребенок. Девушка понимает, что это впервые, когда она видит его таким… домашним. Он в обычном спортивном костюме и кроссовках, немного сонный, говорящий об Италии, в которой никогда не был прежде. Нет ни работы, ни строгих костюмов, ни охраны. Нет ничего из той жизни Андера, а есть он один. Карла совершенно не слушает его, уставившись в его светящиеся глаза. — Карла? Она осознает, что он начинает медленно открываться перед ней, и становится грустно, потому что такого нельзя сказать о ней. Она закрытая, в железном панцире, день и ночь контролирующая себя и свои эмоции. А еще становится страшно от осознания, что так будет всегда. Она никогда не откроется, просто не позволит себе этого. — Да-да, я была в Италии. В Неаполе ужасно грязно, Милан в этом плане намного лучше, но там постоянно огромное количество китайцев, которые скупают все шмотки и везут к себе на Родину продавать в разы дороже, — ей в голову вдруг приходит мысль, что она чересчур долго смотрит на него, а потому отворачивается и смотрит вперед. — Странно, я китайцев не видел. — Ты просто не по тем местам ходил. — Сводишь меня по нужным? — Андер отрывается от дороги и смотрит на ее профиль, — допустим… через месяц, попробую устроить для нас маленький «побег». — Правда? Только ты и я? — она с интересом поворачивает голову и, улыбаясь, смотрит ему в глаза. — Только ты и я, — и он улыбается ей в ответ. Его губы находят женские и увлекают в нежный поцелуй, едва они заходят в его квартиру. Они не виделись всего каких-то две недели, но такое впечатление будто прошел целый год. Андер так восхитительно целовался, что Карла практически моментально обмякла в его руках. Внутри нее начинает разгораться пламя желания. Странно, но он мог заставить безумно хотеть его, всего лишь прикоснувшись губами и поцеловав. Он поднимает ее, и Карла ногами крепко обхватывает его талию. Аккуратно опуская девушку на кровать, мужчина трясущимися от возбуждения руками скидывает с себя оставшуюся одежду. — Аккуратней, порвешь — сквозь жаркий поцелуй прошептала Карла, когда он начал снимать с нее кружевные трусики. — Плевать, куплю новые. Куплю тебе всё, что захочешь, только не останавливай. — Ненормальный… — Андер обхватывает зубами один сосок, — сумасшедший… — Так сильно хочу тебя, пиздецки просто… Разгорячённые тела, нагретый до безумия воздух и стоны, стоны, стоны… Она вся его, вся без остатка. — Что ты со мной творишь… — Завтра мы идем на благотворительный вечер, ты не забыла? — В комнату дочери заходит Каролина и видит следующую картину: заплаканная Карла лежит на полу, ноги — на диване. Рядом валяется разбитая ваза, в разных углах фрукты, книги, помады, подушки. Все вещи разбросаны, окно открыто настежь, одежда изрезана на полоски. — Что здесь произошло? — Женщина подходит к девушке, удивленно ее рассматривая, — Карла, пожалуйста, не молчи. — Ничего. — Как это ничего? Здесь будто война произошла! Стоп. Ты пьяная? — Мам, прошу тебя, давай поговорим попозже. Мне очень плохо, — она пытается встать, но тут же падает на колени, всхлипывая. — Ты пугаешь меня… Давай я позову врача. — Прошу, уйди! И когда дверь закрылась с другой стороны, Карла заревела. Он снова уехал. Сначала трахнул ее, а потом вновь исчез, бросив ее. Она ненавидела его за то, что он изменил ее сучью жизнь, едва появившись в ней. За то, что сделал ее уязвимой, вечно переживающей и скучающей по нему. За то, что уходил сам, но не позволял уходить ей. Но больше всего она ненавидела себя. За то, что позволила изучать свое тело, наслаждаться и пользоваться им. За то, что впустила его в свою жизнь и сердце. За то, что подалась. Позволила себе улыбаться ему, обниматься и целоваться, а ночью плакать в подушку, закрыв рот рукой, чтобы не разбудить его. Каждый день, каждую секунду, каждый миг она была с ним. Ее душа была с ним.