blade of knife

      Хосок упал на колени перед тем местом, откуда полетел Юнги, молясь, чтобы тот не получил серьезных травм. - Нет!!!, - заорал Хосок, что казалось, его слышит вся вселенная. Слезы непроизвольно залились рекой из его глаз, как тут раздался громкий хохот, который ввел Чона в заблуждение. Парень оглянулся, и убедившись, что смешок доносился не из здания, подошел к тому самому страшному месту и глянул вниз. Там он увидел Юнги, хватающегося за живот, причиной чему оказался смех. Смеялся с того момента до сих пор он. Он лежал спиной на старом матрасе, который в это время находился на пружинистой сетке. А попал он туда следствием того, что заприметил выступающую часть этажа ниже, на которой и находилась полуразваленная кровать из прошлого. -Ты идиот! А если бы ты упал не туда!?, - продолжал Чон. -Прости, мелкий, но если хочешь, можешь наказать меня в этот раз жестче, чем в предыдущий!, - неосознанно вырывается из уст старшего, после чего его глаза становятся по пять копеек, - Я..я это… Не это х-хотел сказа-ать, д..да…, - Юнги увидел лишь рыжую макушку своего друга, явно направляющегося к нему.       Он приподнялся на локтях в ожидании. Юн видит Хосока, бегущего к нему. Момент (люблю это слово). Хорс накрывает Мина собой и не смотря на напуганного парня, грубо и требовательно впивается в его губы, оттягивая их, проводит языком по краям и чувствуя, что тот не сопротивляется, проникает все этим же языком в рот Юнги, сначала внимательно исследуя каждый миллиметр, а затем уже более по-хозяйски, по-настоящему разгуливая внутри. Воздуха было уже катастрофически мало и лишь тогда Чон прервал поцелуй.       Грубо сдирая футболку с парня, Хосок возобновляет метки, вновь так же возбуждающе оттягивая кожу, на этот раз довольно сильно прикусывая. Юнги начинает постанывать, не в силах больше себя сдерживать. Хосок проводит дорожку языком от шеи до темных узких ореолов сосков, начиная посасывать один, обхватив другой подушечками пальцев, покручивая, тем самым вызывая у Мина томные от нетерпения стоны. Параллельно младший начал поглаживать пах хена коленом, от чего тот начал издавать более громкие, отлучающиеся эхом по зданию стоны.       Вдоволь наигравшись с Юнги, Чон быстро развернул его к себе спиной, заломив туда его же руки, заставляя Мина упереться лицом в не первой свежести матрас. Придерживая одной рукой скрещенные руки не особо сопротивляющегося Юна, второй он легко приспускает свои штаны на резинке вместе с нижним бельем, таким не нужным в тот момент… Как повезло, что штаны хена так же оказались на резинке, ведь спустя секунду они уже оказались опущены к согнутым коленям своего владельца.       Хосок не стал долго томить себя и свой колом стоящий член. Он без всяких растяжек вошел в хена по самое основание, отчего тот спустил хриплый громкий стон, сильнее вжимаясь в грязную кровать. Чон сжалился и подождав немного возобновил толчки, они были довольно быстрыми и сильными, но в тоже время нежными. Юнги наслаждался темпом, размером, любимым человеком, которого чувствовал в себе. Несомненно, это был не самый нежный секс, но и не самый грубый в их половой жизни, но пятая точка Юнги неделю точно будет напоминать ему о его первом разе отливавшими фиолетовым синяками.       Разрядка была совсем близка, и это чувствовали оба парня. Вот грандиозные коронные шлепки двух тел друг о друга разносятся по заброшенному зданию не тише стонов и рыков парней, последний самый глубокий толчок, во время произведения которого Чон попал органом точно по узлу нервов, и самый приторно сладкий и протяжный стон Юнги. Хосок излился прямо тому во внутрь, обессиленно падая радом с Мином на матрас, прижимая того к груди, регулярно отрывая его оттуда, целует и говорит о том, как сильно его любит, на что Юн сильнее прижимается к младшему.