Взлетевший в небо

      Всё осталось позади. Ужас, страх, запах крови, который въелся и стал твоим собственным. Могильный холод, пронизывающий насквозь, разъедающий кожу и добирающийся до самых костей. Постоянное ощущение, что даже в твоих мыслях продолжается неустанная слежка. Ты вздрагиваешь от каждого звука, скрипа, дуновения ветра. В ожидании нового дня ты чувствуешь себя человеком, ждущим свой приговор, потому что само воплощение твоих жутких кошмаров живёт с тобой рядом. Интересно, а в Азкабане, под присмотром дементоров, высасывающих души, узники чувствуют себя так же безвыходно? Это был настоящий кошмар наяву.       Теперь всё уже позади. Война позади. Это так странно, когда спокойная обыденность мира вновь возвращается в твою жизнь, будто ничего и не было. Война теперь кажется просто жутким сном, который, как и все они, имеет свойство заканчиваться. Разрушенные улочки, по которым сновали Пожиратели, круша и разрушая всё на своём пути как безумные, вновь живут своей жизнью, восстановленные и возрождённые. Школа, ставшая финальным местом битвы, тоже сильно пострадала, но, казалось бы, за какие-то три месяца она вновь была отстроена, а сейчас она готова принять в свои стены юных магов. Сейчас все оправлялись от всего пережитого, зализывая раны и восстанавливая старую жизнь.       Бывшим выпускникам школа дала шанс доучиться в спокойной обстановке, и поэтому ввели дополнительный восьмой год обучения. Все жили в одном общежитии в Северной башне. Ученики восьмого курса общались друг с другом довольно сносно, и ссор между ними не возникало, что вызвало удивление у преподавателей.       Он чувствовал себя одиноко: у всех вокруг был кто-то свой, родной и близкий, готовый помочь и поддержать, у него же не осталось никого. Мама, которую он так горячо любил, не смогла вынести того, что происходило в их доме, и медленно начала сходить с ума. Видеть её мучения было для него невыносимо. После того, как война закончилась, она отправилась во Францию к лучшим специалистам, которые прогнозировали мизерные шансы выздоровления. Отцу же дали пожизненный срок за прислужничество сумасшедшему демону со змеиным лицом. Он нисколько не сочувствовал его участи, ведь из-за него вся их когда-то счастливая семья развалилась, как карточный домик.       Он же отделался легко: всего лишь ограничения в аппарации и в использовании волшебной палочки. Думая обо всём этом, неизменно хотелось впасть в уныние.       Порывистый ветер вернул его из тяжёлых мыслей. Осень брала бразды правления, и Хогвартс неспешно погружался в золотую дрёму. Природа медленно засыпала, готовясь к холодному времени года. Эта картина успокаивала его и давала некую умиротворённость, в эту минуту казалось, что войн не существует вовсе, и его заботы отступали, переставая волновать его. Он поднял взгляд на небо, на яркое солнце, согревавшее его лицо, и прикрыл глаза. У Чёрного озера рос старый покорёженный клён, под которым он сидел и наслаждался тихим покоем. Дерево потеряло ещё не всю листву, и в остатках роскошной кроны мелодично путался ветер.       На его коленях лежал учебник гербологии: ему задали подготовить эссе, но оно никак не хотело написать себя само. Подумав, что ещё есть время, и задание можно выполнить вечером, он закрыл пыльный талмуд и решил ещё немного посидеть на природе, прежде чем отправится в шумную гостиную, где жили сейчас все восьмикурсники.       Неожиданно до его плеча дотронулись тёплые пальцы, привлекая его внимание. Он поднял голову и посмотрел на смуглое лицо с зелёными, искрящимися глазами. Парень первый прервал эти немые гляделки:       — Опять спрятался ото всех?       — Не ото всех, а конкретно от тебя, — в его голосе не чувствовалось того яда, который был раньше. Теперь звучало, будто он огрызался — это одна из тех вредных привычек, от которых он ни как не мог отказаться.       — О, так я, значит, для тебя особенный? — сев рядом, он задорно улыбнулся.       — Ты всегда по-особому меня бесил, — в ответ ухмыльнулся он, и в серых глазах мелькнул игривый огонёк. На такого живого и очаровывающего, а не надменного и холодного Малфоя хотелось смотреть и смотреть, в чём не смог себе отказать Гарри, любуясь каждой эмоцией, появлявшейся на аристократическом лице.       — Признай, Драко, что я всё-таки особенный для тебя.       — Ты невыносим. Просто сделай так, чтобы я не слышал твоей дурацкой болтовни.       Разговор прервался, и между ними повисла уютная тишина, которая вполне устраивала обоих.       После войны, когда шёл суд над проигравшей стороной, Гарри искренне вступился за Драко. Почему-то именно в этот момент он понял, что не может его бросить на растерзание дементоров из Азкабана, а именно это ему и светило за всё, что он сделал. Так же как и Малфой не смог его сдать Тёмному лорду, хотя всё равно узнал его. В тот момент, когда он сидел в подземельях Малфой-мэнора, Гарри думал о том, что Драко узнал бы его даже под обороткой.       Если так задуматься их всегда тянуло друг к другу: вечные слежки, подозрения. Но главное это взгляд: они всегда чувствовали взгляды друг друга, всегда могли почувствовать присутствие другого. Будто бы они привязанные цепью. И когда всё оказалось позади, и стена вражды пала, они оба это поняли. Только Драко эту связь отрицает и по сей день, а Гарри пытается понять.       Гарри поднял глаза к небу и не увидел ни облачка, поэтому солнце слепило глаза до тёмных мушек, а ветер приятно обдувал лицо, что делало погоду просто чудесной. В такие дни всегда хотелось взять метлу и взлететь ввысь.       — Может, полетаем немного — погода самое то? Кстати об этом, давно не видел тебя на метле.       Лицо Драко сразу же потеряло всё свое добродушное спокойствие. Взгляд стал жёстче, а губы сжались в тонкую полоску, будто он вмиг отрастил шипы. Весь его вид просто кричал о том, что он не намерен об этом разговаривать.       Он резко поднялся и с самым гордым видом направился прочь, будто здесь и не было никаких Поттеров. Такое поведение было странным даже для Малфоя, поэтому Гарри толком не мог понять, что произошло. В последнее время ему казалось, что их отношения стали сдвигаться с мёртвой точки, и Драко потихоньку оттаивал.       — Постой, подожди! Скажи, что я сделал не так? — он растеряно смотрел ему в спину, пытаясь заглянуть в глаза и понять, что произошло.       — Ничего, просто ты меня раздражаешь.       — Это не новость, к тому же пять минут назад ты моё общество спокойно выносил, и, как мне показалось, мы неплохо проводили время.       — Как ты правильно заметил, тебе всего лишь показалось.       — Но… — Драко не дал ему договорить, резко прервав. Он повернулся к нему лицом и злобно заглянул стальным взглядом в самую душу. Таким взглядом он любил замораживать надоедливых приставал, которые слово «нет» не понимали.       — Слушай, перестань за мной бегать и пытаться подружиться. И если ты наконец прекратишь ко мне лезть со своими дурацкими порывами, герой, я буду несказанно тебе благодарен.       Сказав всё, что он так давно хотел, Малфой развернулся и быстрым шагом продолжил свой путь.       А растерянный герой так и стоял, обездвиженный словами Драко. Гарри взъерошил свои волосы и подумал, что же всё-таки каждый раз он что-то делает не так.

* * *

      Ученики мелкими стайками шумели у дверей кабинета зельеварения, ожидая начала урока. Одинокая фигура Малфоя стояла чуть поодаль ото всех. Оперевшись плечом об оконную раму, он скосил глаза на веселящуюся троицу.       Поттер, Уизли и Грейнджер — неизменные друзья, всегда готовые поддержать друг друга. Сейчас они о чём-то говорили и, кажется, смеялись над удачной шуткой Уизли. Даже серьёзная Гермиона улыбалась. Эта картина почему-то ужасно его раздражала. Счастливые улыбки хотелось испортить какой-нибудь колкой фразой, но он стоически держался от очередного приступа язвительности.       Герой за это лето сильно вырос и раздался в плечах. Яркие зелёные глаза, белозубая улыбка и ямочки на щеках делали его очаровательным. Единственное, что не изменилось, так это его «творческий» беспорядок на голове. Почувствовав, что его сверлят взглядом, Драко оторвался от разглядывания героя.       Косые взоры сокурсников, которые выражали презрение и недовольство. Усмешки тех, кого он презирал раньше, незамеченными тоже не остались. Все знали, что дела у его семьи не сахар, и не забывали об этом напоминать едкими смешками и злыми фразами. Не все, как Поттер, умеют забывать старые обиды.       Эти взгляды нервировали его, но, посмотрев на них нарочито равнодушно, он начал читать книгу, повторяя материал перед уроком. Вчитываясь в строчки, он сосредоточился, и все его мысли сейчас были заняты только формулами из зельеварения. Учёба всегда помогала отвлечься от дурных мыслей.       Боковым зрением Драко заметил, что шрамоголовый придурок таки не забыл и его не обделить своим сиятельным вниманием. Гарри уверенной походкой направлялся к нему, видимо, желая о чём-то поговорить.       — Эй, Драко, может… — начал он жизнерадостно, но не успел он что-то сказать, как его прервал профессор Снейп, который терпеть не мог, когда на его уроки опаздывают хоть на секунду.       — Мистер Поттер, не соизволите ли поговорить с мистером Малфоем после того, как закончится урок, и, возможно, вы наконец зайдёте в кабинет? Мистер Малфой, вас это тоже касается.       — Да, профессор… — его голос был даже слишком расстроенным.       Он только сейчас заметил, что кроме них с Поттером все действительно были уже в классе и с любопытством смотрели на них. Видимо, он слишком глубоко погрузился в учебник и не заметил, как класс уже открылся. Слизеринец закрыл книгу и быстро направился в класс, чтобы не привлекать к себе ещё больше внимания.       Заняв единственную свободную парту в конце, он начал доставать письменные принадлежности. Гарри подсел к нему, так как свободных мест больше не было. Малфой предпочёл сделать вид, что никакого Поттера здесь нет, полностью игнорируя чужое присутствие. Только Малфой мог воспринимать человеческое присутствие сродни пыли под ботинками. В какой-то мере эта черта восхищала в нём, так как уметь держать лицо даже в самых сложных ситуациях дано не каждому.       — Сегодня вы вспомните, как готовить напиток «Живой смерти», на доске написаны номера страниц учебника, где изложен рецепт. Можете приступать.       В классе началась работа: ученики ходили туда-сюда за разными ингредиентами, шумели котлы, стучали ножи, нарезающие нужные компоненты, шуршали страницы учебников. Все приступили к заданию.       Тонкие пальцы выводили ровные строчки аккуратного витиеватого почерка. Отросшие волосы, которые всё время выбивались из хвоста, лезли в лицо и постоянно мешали. Гарри подумал, что так ему идёт намного больше, нежели тот прилизанный ужас, что он делал раньше.       Малфой поставил котёл, зажёг огонь и начал нарезать корень Валерианы.       — Принеси настойку полыни, — дав указание, он сконцентрировался на зелье.       — Возможно, я раскрою страшную тайну, но слово «пожалуйста» уже придумали.       — Да, действительно, как я мог забыть об этом, — отложив нож и повернувшись к нему лицом, он начал говорить высокопарным тоном, которым обычно оглашают знатных особ на балах. — О, великий Гарри Поттер, герой всего волшебного мира, не соблаговолите ли вы оказать мне честь и принести настой полыни. Пожалуйста, — и церемониально поклонился настолько низко, насколько это позволяла сделать парта, стоявшая в опасной близости для его лба, если он переусердствует.       По кабинету разнёсся смех и улюлюканье сокурсников, которые никак не могли успокоиться, даже Гермиона не сдержала смешок.       Профессор, заметив весёлое настроение класса, быстро пригрозил всем, кто не мог держать себя в руках, месячными отработками в подземельях, чем быстро успокоил учеников.       — Любишь же ты из всего устраивать шоу, — тихо прошипел Гарри, сверкая раздражённым взглядом из-под стёкол своих очков.       Дальше они работали молча. Малфой, аккуратно выдавив сок дремоносных бобов, сбросил их в кипящий котёл. Его руки были лёгкими и точными, это завораживало. Всё-таки Малфой всё делает красиво. Тонкие пальцы с узловатыми костяшками были спокойны, точны и не совершали лишних движений, а светлая кожа на фоне его смуглой казалась совсем бескровной и очень холодной. Ногти аккуратно подстрижены, а не как у него обгрызены под корень. Даже в таких мелочах они были полной противоположностью.       Видимо, его пристальный взгляд не остался незамеченным, так как Драко смотрел на него с немым вопросом, при этом ни на секунду не переставая помешивать зелье по часовой стрелке.       — У тебя красивые руки, — честно признался Гарри, не отрывая взгляда от пальцев, порхающих над котлом, чем немного смутил Драко.       Серые глаза стали размером с блюдца и посмотрели так, будто он сумасшедший.       — Спасибо за комплимент, конечно, но с тобой точно всё в порядке? Потому, что я в первый раз слышу о себе что-то хорошее из твоих уст, — скепсис в его взгляде сейчас как никогда читался явно.       — Я так рад, что ты обо мне волнуешься, но со мной все, правда, в порядке. И не перегибай палку, мы оба знаем, например, что зелья ты знаешь даже лучше чем Гермиона, — слегка ехидный тон в начале к концу превратился в несколько обиженный.       — Поттер, два комплимента за один день, ты меня уже пугаешь, — на его лице отразился притворный ужас. Было видно, что слова всё равно выбили его из колеи.       — Вот и делай после такого человеку комплименты.       Гарри отвернулся от него и сделал вид, что он обижен. Малфой посмотрел на него и усмехнулся.       Драко продолжил готовить отвар и попросил принести ему корень асфоделя. Он помнил, как на шестом курсе с этим зельем облажались все, кроме везунчика Поттера, и в этот раз решил отойти от дозировок учебника, и, кажется, правильно сделал, потому, что оно выходило как надо.       — Передай следующий ингредиент.       Драко протянул руку, не отрывая взгляда от содержимого котла, Гарри вложил в неё корень и слегка коснулся пальцев Малфоя. Почему-то от этого по руке пробежал разряд, который устремился куда-то вверх. Никто не спешил прерывать лёгкий контакт. Гарри невесомо погладил фаланги тонких пальцев, от чего они начали гореть огнём. Ладонь оказалась такой тёплой и нежной, что совсем не хотелось её отпускать. Эти ласковые движения так успокаивали Драко, что пальцы непроизвольно разжались и ингредиент выпал из рук, но этого, кажется, никто не заметил. Гарри удобнее перехватил ладонь и стал гладить костяшки своим большим пальцем, вырисовывая узоры. Контраст белоснежной кисти в смуглой ладони выглядел действительно красиво, и Драко не мог оторвать глаз от соединённых рук. То, что сейчас происходит между ними, ни один из них объяснить не сможет, но им это и не нужно.       Зелёные глаза внимательно следили за реакцией парня, но пальцы всё же продолжали изучающе гладить. Рука добралась до косточки над запястьем, которая так красиво выпирала, как вдруг класс огласил крик:       — Ложись!!! — это был Лонгботом, который уже предусмотрительно спрятался под парту.       Гарри утянул Драко вниз за руку, которую всё ещё держал в своей. Когда они оба оказались под партой, Малфой, опомнившись, выдернул ладонь и сделал вид, что ничего не было. Ему казалось это бесполезным, потому что его сердце оглушительно стучало на весь класс, показывая его истинные чувства…

* * *

      Блуждая по коридорам, Драко искал спокойное, тихое место, но весь Хогвартс сегодня будто с ума сошёл из-за дурацкого матча Гриффиндор-Рейвенкло. Грифы выиграли, по поводу чего и закатили шумную вечеринку в общей гостиной восьмого курса, куда было приглашено пол школы. Драко захотелось оттуда сбежать.       Он решил отправиться на Астрономическую башню, где уж точно не должно было быть слышно этой шумной гулянки.       Поднимаясь по ступенькам, он думал о том, что произошло в классе:       «Что на него нашло?» — взгляд скользнул к злополучной ладони, которая помнила всё намного лучше чем он сам.       Это было странно. Сначала комплименты говорил, потом за руку держал. Видимо, Поттер, когда в последний раз с лестницы свалился, слишком сильно ударился и без того ушибленной головой. Другого объяснения он действием гриффиндорца придумать не мог. Но недавнее происшествие всколыхнуло что-то в душе, вызывая какие-то странные чувства, описание которым он дать не мог.       Малфой толкнул дверь и увидел, что кто-то сидит на самом краю парапета, перекинув ноги через ограждение. От этой картины ему стало дурно. Драко никому не говорил, но он жутко стал бояться высоты, и даже взгляда вниз хватало, чтобы вызвать в нём панику. На Астрономическую башню он особо не рвался, но других безлюдных мест в Хогвартсе просто не было. Даже Выручай комната не открылась, сколько бы он ни ходил вдоль стены, пытаясь представить уютную гостиную.       Небо уже практически потемнело, лишь жёлтая полоска, оставшаяся после захода солнца, освещала горизонт. Звезды уже были видны яркими огоньками, Драко даже мог увидеть некоторые созвездия, о которых ему рассказывала мама в детстве. Вот пояс Ориона, справа яркая Кассиопея, а рядом с ней длинное созвездие Дракона. В детстве он удивлялся, почему они все так называются. Далёкие воспоминания вызывали тёплую улыбку.       Отсюда открывался прекрасный вид не только на звёздное небо, но и на территорию вокруг школы. Запретный лес ночью казался ещё более жутким отсюда; озеро выглядело, как непроглядное чёрное зеркало. От этой картины захватывало дух. Ветер трепал волосы и был холодным, он пожалел, что не надел свою мантию. И тут он вспомнил, что не один.       Драко взглянул на того парня, сидящего на краю. Малфой подумал о том, как тот ещё не окоченел, ведь пришёл тот раньше него. Вид у него был какой-то подавленный, спина была сильно сгорблена, волосы падали на лицо и не давали рассмотреть незнакомца. В полумраке башни было видно лишь очертание фигуры. Слизеринец сделал пару тихих шагов к сидевшему и при более близком расстоянии узнал Гарри Поттера. Темные вихры закрывали глаза, но губы, сжатые в тонкую полоску, были видны. Рассматривая его, он совсем не ожидал, что Гарри заметит его.       — Давно ты здесь? — тихий голос заставил Малфоя вздрогнуть от неожиданности.       — Нет. А ты почему тут, а не вместе со всеми? — Драко натянул рукава свитера и попытался согреться.       — Могу задать тебе тот же вопрос, — голос был спокойным.       Было странно видеть Поттера таким отстраненным, будто мыслями он не здесь.       — Ну не я же звезда сегодняшнего вечера, которая выиграла матч, — гриффиндорец слегка скривился, услышав это.       Драко трансфигурировал из пуговицы, валявшейся в кармане, плед и сел на него недалеко от Гарри.       Герой ничего на это не ответил, он ничего не стал спрашивать. Малфой притянул к себе колени и положил на них подбородок, думая о чём то своём. Поттер откинулся назад и стал рассматривать звезды. Луны сегодня видно не было. Смотря на небо, Гарри вспомнил свой недавний вопрос.       — Почему ты не летаешь?       На лицо Драко набежали тучи, и вся расслабленность позы сошла на нет.       — Ты уже спрашивал.       — И ты мне так не ответил, — он повернул голову в сторону слизеринца и взглянул ему в глаза.       — Я же говорил, просто не хочется, — Драко всё пытался увести взор от этих зелёных огней, что так и глядели в душу.       Поттер будто знал все его мысли, и от этого он чувствовал себя неуютно под таким пристальным взглядом. От ведьмовских огней не ускользало ничего.       — Малфой, кого ты хочешь обмануть? Я слишком долго тебя знаю, чтобы поверить в это. Ты любил полёты не меньше меня, так, может, скажешь причину? — спокойный голос слегка раздражал его.       Между ними повисла тишина. Драко решил, что лучше скажет ему, нежели гриффиндорский придурок будет всё время к нему лезть с этой и без того больной темой для него. Почему-то Драко знал, что Поттеру можно верить, и он никому не скажет о его слабости. А свои слабости Драко принимал со скрипом и уж тем более не торопился рассказывать о них другим.       — Я боюсь высоты.       Он произнёс это на грани слышимости, опустив голову вниз так, чтобы его лицо занавесили светлые пряди, но Гарри всё равно расслышал, что он сказал.       — Почему? — Гарри поднял свои зелёные глаза на него и долго всматривался в Малфоя, ожидая ответа.       — Это твой любимый вопрос?       — Драко…       — Если скажешь, почему ты ушёл от сборища твоих любимых гриффиндо… кхм то есть, я хотел сказать, твоих друзей, отвечу почему боюсь высоты, — он хитро улыбнулся и наклонился чуть ближе к сидевшему рядом с ним, будто бы заключая договор.       — У слизеринцев ничего не бывает просто, да? — губы дрогнули в лёгком подобии дружеской улыбки, и атмосфера между ними сразу стала в разы легче.       — Да, — он тоже улыбнулся, из-за чего лицо приобрело лисью хитрость.       Они сидели безмолвно и перекидывались странными, понятными лишь им одним, взглядами. Гарри придвинулся к нему так близко, что их плечи прижались друг к другу. Тепло чужого тела ощущалось даже сквозь одежду.       — Ты мне не ответил, — он всё-таки решил продолжить их странный разговор.       Поттер, помолчав, собрался с мыслями и произнёс:       — Я не люблю такие шумные компании. Тем более, где я нахожусь в центре внимания, меня это всегда раздражало. После войны интерес ко мне возрос ещё больше, и, думаю, ты сам это заметил, — на этих словах Малфой закатил глаза. — А я не в восторге от этого. Согласись, не особо будешь верить в искренность тех, кто в лицо говорил тебе, что ты сумасшедший. Не люблю я таких.       — Ну, меня же ты терпишь, а я между прочим и сейчас считаю тебя не совсем адекватным, Поттер.       — Ты всегда так думал, не смотря ни на что. Ты не пытался понравиться мне нарочно. Это мне в тебе нравится. Ты всегда открыто говоришь о том, что тебе нравится и что раздражает. Ты не меняешь своё мнение по мановению волшебной палочки, — Гарри странно на него посмотрел с какой-то лёгкой тоской и теплотой во взгляде.       Малфой не ожидал услышать о себе такие слова, тем более от Поттера. После всего сказанного создавалось ощущение доверия между ними, будто перед Драко открыли душу. Между ними никогда не происходило ничего подобного, ведь не будешь же откровенничать с недругом, поэтому ему так хотелось сохранить этот хрупкий миг.       — Порой мне кажется, что мы единственные, кто никак не изменился после войны, Драко.       — Возможно…       Разговор тёк неспешно, и совсем не напрягали те вопросы, что так раздражали днём. Здесь и сейчас, рядом с ним можно было позволить себе маленькую слабость.       — Почему ты так боишься летать?       — Знаешь, когда я в последний раз сидел на метле? — вдруг перевёл он тему, и в выражении лица промелькнуло нечто истерически-безумное, а все эмоции будто перекосились. — В Выручай комнате, когда из-за этой дрянной диадемы чуть не сгорел заживо. Если бы не ты, я бы здесь сейчас не сидел, — подумав, он добавил. — Спасибо тебе. Когда мы уже выбрались я был просто рад, что всё ещё жив, а когда пришёл в себя и понял, что спасся один, то… — он замолчал, переводя дух. — Знаешь, я никогда не любил особо ни Крэбба, ни Гойла, но они всё равно были со мной с самого детства, и в какой-то мере мы помогали друг другу. Я никогда не думал, что кто-то из них может просто взять и умереть. По сей день смотрю на пустую кровать в спальне и думаю, почему всё это произошло именно с нами.       После его маленькой отповеди они ничего друг другу не говорили. Тишина не напрягала, а, наоборот, было ощущение, что все нужные слова сказаны, а лишние всё испортят. Оба наслаждались обществом друг друга и наступившей ночью. Было очень хорошо так, как не было давно, и кто бы мог предположить, что с Поттером так прекрасно молчать.       Когда они уже собрались уходить, так как было достаточно поздно, Гарри поймал за руку Драко, тормозя его.       — Может, всё-таки попробуешь побороть свой страх. Я помогу и…       — Поттер, давай поговорим об этом потом, — и не дав ничего сказать, он развернулся и быстро сбежал по лестнице.       Ему не хотелось портить прекрасный вечер неловкими разговорами.

* * *

      Гарри шёл с квиддичного поля после тренировки. Каждый раз, когда он поднимался в небо, в голову лезли мысли о Малфое. Он и сам себе не смог сказать, что его так цепляет в нём, но оставить всё, как есть, он не мог.       Поттер скучал на поле без него, ведь более достойного соперника для него никогда не было. В душе он всегда с предвкушением ждал матчи именно со Слизерином. Когда они оказывались на одном поле, это были битвы не на жизнь, а насмерть. Часто после их стычек на поле кто-то из них, а порой и оба оказывались в больничном крыле на соседних койках. Лёжа в обнимку с костеростом, Гарри слушал обещания Малфоя, что в следующий раз тот уж точно сделает его. Почему-то от этих воспоминаний улыбка сама появлялась на лице. Погрузившись в свои мысли, он совсем не заметил идущего на него ученика. Столкнувшись, они ударились лбами. Вещи второго разлетелись по пустому коридору, а затем послышалась такая знакомая ругань.       — Какого чёрта безглазый придурок ты не смотришь куда прёшь! — Малфой, как всегда, был не в духе.       Продолжая ругаться себе под нос выражениями, которые в приличном обществе не используют, он подбирал свои вещи. Гриффиндорец, естественно, кинулся ему помогать.Драко даже не взглянул на того идиота, который ходить нормально не может, и, естественно, это не он виноват в том, что читал на ходу, не разбирая дороги. Только сейчас он поднял взгляд от пола и увидел виноватое лицо Поттера.       — Кто бы мог сомневаться, что это окажешься именно ты. Кстати, а ты откуда такой грязный, и взъерошенный больше обычного?       — У нас тренировка по квидичу только закончилась, иду в ванную старост.       — В раздевалке же есть душ, чего там не помылся? — он уже собрал свои вещи и поднялся с пола, оттирая мантию от пыли.       — И тебя даже не удивляет, откуда я знаю пароль?       — Я уже практически разучился удивляться тому, что с тобой связанно, к тому же Грейнждер староста школы, поэтому мне было не сложно догадаться, — Малфой смотрел на него как на полного идиота, впрочем, как обычно.       Гарри мялся, не решаясь задать вопрос, о котором, они оба знали.       — Может, после ужина, вечером, мы пойдём на поле и немного…       — Ты же знаешь, что я не могу, так зачем продолжаешь стоять на своём? — Драко взглянул на него выцветшими усталыми глазами и уже пожалел о том, что рассказал всё Поттеру.       — Знаешь, Малфой, я безумно скучаю по тебе и по твоей манере игры. Тебя, в этом плане, не превзошёл никто. Без тебя на поле слишком скучно. Ты был единственным достойным соперником, с которым было интересно бороться.       —Я польщён, что сам Гарри Поттер признал меня, — ироничная улыбка растянулась на губах.       —Я серьёзно. Ничего с тобой не случится, пока я буду рядом, — он и сам не заметил, как сказал это.       Серые глаза вскинулись в удивлении и замешательстве. Гарри начал наливаться краской, когда до него дошла вся двусмысленность ситуации, и он поторопился себя исправить.       — Я имел в виду, что помогу тебе если, что.       — Я так и понял…       Повисла смущающая тишина, которую Гарри попытался разорвать.       — Может, тогда после ужина ты мог бы.?       — Возможно, — уклончиво ответил тот, желая поскорее отвязаться от назойливого вопроса.       — Возможно или да?       — Да, надоедливый ты придурок, а теперь вали, куда ты там хотел, и не попадайся мне на глаза до вечера.       Сказав всё это, Драко яростно направился куда подальше от злополучного коридора. День начался не лучшим образом.

* * *

      Этим вечером Драко старался есть максимально медленно, пытаясь отсрочить встречу с Поттером. Он нервно перевёл взгляд на гриффиндорский стол и увидел, как пристально смотрит на него Гарри, ещё чуть-чуть и дырку протрёт. Надежда на то, что он закрутится и забудет про их встречу, таяла на глазах. Решив, что тянуть неизбежное бесполезно, он в один глоток допил содержимое стакана, поднялся из-за стола и направился к выходу из Большого зала. Гриффин-дурак будто только этого и ждал, так как сразу рванул за ним, видимо, чтобы пресечь любые попытки к бегству.       Поттер нагнал его в дверях и стал идти рядом, плечом к плечу. Драко сразу направился к квиддичному полю. Если быть честным, то он сам соскучился по полётам, своей метле и квиддичу, но каждый раз страх брал верх, и метла убиралась в сарай до лучших времён. Возможно, ему действительно нужен был кто-то, чтобы вновь взлететь, и Поттер со своим вечным комплексом героя тут как раз был на руку. Пытаясь себя успокоить, он даже не заметил, как они уже пришли.       — Я сейчас принесу мётлы, а ты пока подожди здесь и если вздумаешь сбежать, я тебя из-под земли достану.       — Символично, особенно с учётом того, что я раньше жил в подземельях.       — Если у тебя ещё есть возможность язвить, значит, не всё плохо, как мы думали.       Гарри пошёл к школьному сараю и не слышал, что ему сказал Малфой:       — Я не так труслив, как ты обо мне думаешь, — это было сказано совсем шёпотом в спину удаляющемуся Поттеру.       Завязав волосы в низкий хвост, он морально настраивал себя на наилучший исход. Страх отошёл на второй план и уступил место злости на Поттера, который вечно считал его трусливым слабаком.       Гарри вернулся с двумя Чистомётами в руках, при этом насвистывая какой-то попсовый мотивчик маггловской песни. Настроение у него было как никогда на высоте, что ещё больше бесило нервного Драко. Он вообще в последнее время стал замечать за собой, что чужие счастливые улыбки его раздражали. Он, конечно, и раньше на филантропа не претендовал, но такой неприязни к обществу не было.       — Держи, надеюсь, помнишь, как взлетать?       — Помню я, помню…       — Ну так давай, я буду рядом, и если что не дам упасть.       — Очень в этом сомневаюсь.       —А ты не сомневайся, а взлетай, — поторапливал его Поттер.       Малфой сжал коленями черенок метлы, оттолкнулся и взлетел на метр. На такой высоте ему страшно, естественно, не было, но стоило взлететь от земли чуть выше, чем на два метра, и у него начиналась паника.       Когда-то давно, в детстве, из-за приступов неудержимого страха он чуть не сломал себе шею, пока Добби не отнял у него метлу с фразой, что молодой господин точно когда-нибудь убьёт себя этой ужасной штукой.       — Смелее, попробуй взлететь повыше, — герой тоже оседлал метлу и практически впритык подлетел к нему.       Драко, конечно, доверял ему в глубине души, но он не думал, что Гарри подойдет к его сохранности так серьёзно, ведь в любой критический момент он мог поймать его, не находясь рядом. Но ему действительно было так спокойнее, когда рядом есть кто-то надёжный и готовый помочь.       Направив метлу вверх, он попробовал взлететь ещё выше, и по ощущениям был достаточно далеко от земли. От страха его глаза сами зажмурились, а руки вцепились в древко метлы, как в спасательный круг.       — Глупый, ты хочешь разбиться? Открой глаза и оглянись вокруг, — Гарри подлетел ближе и в успокаивающем жесте сжал его ладонь в своей.       Ощущение крепкой руки успокоили, и он медленно открыл один глаз. Он и забыл, что мир с высоты выглядит таким красивым. Чувство страха отступило, и на его место пришёл восторг. Ему казалось, что кусочек той, старой жизни, вернулся вместе с полётом. Чтобы не происходило, а небо оставалось таким же прекрасным.       Солнце клонилось к закату, и небо приобрело нежно-розовый оттенок. Вода в озере светилась от яркого света, а на верхушки деревьев падали солнечные зайчики. Эта картина была прекрасна, но так давно забыта им.       Решив на пробу чуть ускорится, он понял, что совсем не чувствует того панического ужаса, как было раньше. От этого прекрасного чувства, затопившего его изнутри, он широко улыбнулся и счастливо рассмеялся. Так легко и радостно он себя не чувствовал давно и был сейчас так благодарен настойчивости Гарри, который вытянул его в небо.       Драко увеличил скорость и сделал круг по стадиону. Гарри же всё это время был зачарован счастливым Малфоем. Он любовался его искрящимися глазами, которые сейчас были такими светлыми и чистыми, будто в раз исчезли тучи тяжёлых мыслей. Любовался его улыбающимися губами, которые выглядели сейчас очень привлекательно.       Лицо раскраснелось от полётов, волосы растрепались и Малфой, теперь не напоминал серую статую, на которую походил всегда. Он за столько лет ни разу не видел его таким живым и настоящим, и на такого Драко хотелось смотреть и смотреть.       Гарри подлетел к остановившемуся в воздухе Драко, который переводил дух:       —Ты молодец, не ожидал, что ты так сразу сможешь спокойно летать.       Драко даже не услышал, что ему сказал Гарри, захваченный бурей забытых эмоций.       — Почему ты не вытянул меня в небо раньше? Хотя я безумно тебе благодарен, я так скучал по этому ощущению невесомости в воздухе. Спасибо, Гарри, — и, взглянув на него, он задорно улыбнулся.       Поттер был околдован Малфоем. Никто не вызывал в нём таких ярких чувств и эмоций, как это делал этот несносный слизеринец. У Гарри покалывало внутри от желания поцеловать его губы. Губы, улыбающиеся именно ему.       Он, не в силах сдержать порыв, подался вперёд и легко прижался своими сухими губами к тонким губам Драко. Этот короткий поцелуй был обжигающим.       — Не за что, Драко, — и задорная улыбка появилась на лице.       Малфой окаменел на месте, но потом ярко покраснел и прижал пальцы ко рту, хранившему остатки чужого прикосновения.       — Ты…ты, да как ты… какого чёрта ты сделал?!       — И я тебя люблю, — и, взлетев выше, добавил:       — Давай на перегонки до озера.       Драко минуту помолчал, а потом азартно улыбнулся, сказал:       — А давай!       Две фигуры рассекали небо. Кроме них двоих им не нужен никто.

The End