Sinner

      У Юты в планах спать с людьми не было, только демоны, только высшие демоны, каким был он сам. Но, как видите, прямо сейчас он посылает горячие сны пастору, при здешнем захудалом храме. Юноша громко стонет через сон, сминает одеяло, отбрасывая его куда-то в ноги, то, что творится во сне ему определённо нравится. Юта подкрепляет все вымышленные действия реальными движениями. Ведёт когтистой рукой по рёбрам, ставит алый засос под сонной артерией (и сразу залечивает, ему не нужно, чтобы его раскрыли так рано), имитирует толчки и сам сильно заводится. Сычёна хочется везде, на алтаре, на амвоне, да даже на гранитном полу. Он светлый такой и тёплый, к нему прильнуть хочется и заснуть на груди бездомным котёнком. Над ним действительно нимб вырисовывается, только никто не видит его, потому что для простых смертных видеть потусторонний мир можно после смерти.       Юта решает больше не изводить мальчишку и прекращает весь разврат, который творил. Дун заметно расслабляется и, уже без помощи извне, крепко засыпает.       Скоро демон получит своё.

***

      Следующим вечером у Сычёна появляется ощущение чего-то ужасного. Сны, которые к нему приходят каждую ночь такие постыдные и грязные, от них голова сразу начинает болеть, а шея покрываться пятнами смущения. Дун уже думает сходить к главному священнику и исповедаться, на душе камень от всего этого тяжёлый. Появляется ощущение, что ворот Сутаны невероятно жмёт и не даёт кислороду попасть дальше горла и трахеи. Сычён присаживается на скамейку для молящихся, откидывает голову и прикрывает глаза. Усталость накатывает неприятной патокой, хочется уже обнять подушку и заснуть крепким сном, даже если там будут творится богохульные вещи. Просто хочется отдохнуть.       Скамейка скрипит и Сычён слышит, как кто-то садится рядом. Парень мгновенно открывает глаза и осматривает прибывшего. Рядом с ним сидит не парень, но ещё и не мужчина, у него рыжие с медным отливом волосы и карие глаза, миндалевидной формы. Он необычайно красив, верь Сычён в ведьм, то сильно бы испугался.       Незнакомец с минуту сидит молча, а потом падает пастору в ноги. Он тыкается ему в колени и настойчиво тянет на себя. Сычён склоняется и пытается отцепить мужчину от своих конечностей, но тот будто не слышит уговоров и продолжает всё шептать одно: - Я так грешен, Господи, так грешен. - Кажется, мужчина плачет. - Погодите, я не священник, вы не должны мне этого рассказывать. - Мне не к кому обратиться, только вы меня поймёте, выслушайте же! - Сычён думает, что сегодня он вернётся домой позже обычного. - Хорошо, - Он с трудом поднимает незнакомца и тот обнимает его, кладя голову на плечо. Дун чувствует чужое дыхание на своём ухе и содрогается, его эрогенная зона.       Они садятся прямо так на пол, ни на секунду не размыкая объятий, мужчина молчит, пока Сычён не просит снова рассказать ему о своей проблеме. - Дело в том, что я уже очень давно люблю мужчин, - Сычён замирает, - уже несколько недель я слежу за одним пастором, он такой невероятный, у него голос такой мягкий и, знаете, он так очаровательно стонет во сне, когда я беру его. - Дун пытается вырваться из неожиданно сильной хватки. На его глазах незнакомец начинает менять свой облик. Алые волосы белеют, кожа сереет, на шее появляются чёрные прожилки. Мужчина тихо, еле слышно, произносит в самое ухо, - Как же мне спастись? - Я н-не знаю, - голос у Сычёна заметно дрожит, как и всё тело. Он снова пытается выпутаться из страшных объятий и, на удивление, не встречает никакой преграды. Юноша подрывается и несётся к выходу из храма. Демон, сидящий на полу, громко, хрипло смеётся. - Глупый, глупый Сычён-ни, тебе уже никуда от меня не деться. - по залу проносится небольшой хлопок. Огромные, чёрные, перепончатые крылья появляются за спиной Юты, он делает пару взмахов и оказывается прямо за спиной у пастора.       Сычён зажмуривается, ожидая скорую смерть, но всё, что он чувствует, это острые когти на своих рёбрах. Они чётко ощущаются сквозь сутану, будто нет на нём одежды. - Если хочешь убить, зачем играешься, - шипит он. Демон снова громко смеётся. - Я хочу тебя, но не убить, хочу оттрахать тебя на алтаре, прямо перед Богом, в которого вы все так верите, на скамейке, где сидят твои любимые прихожане, хочу чтобы ты упирался руками в кафедру и стонал моё имя, всего тебя, начиная от души и заканчивая каждым сантиметром кожи, хочу. Ты видел себя со стороны? Твоя внешность притягательна, а как притягательна твоя душа, знаешь скольких я отгонял? Сколько низших пытались покусится на тебя? Я заслуживаю награду за своё ожидание и старание. - Тебя никто не просил, - тихо шипит юноша.       Сычён проворачивается в руках и замирает. Демон в своём истинном облике предстаёт перед ним. Огромные, извитые, рельефные, тёмно-алые рога, будто самого Люцифера, чёрные, не имеющие белков глаза, белые, несвойственные демонам, как первый снег волосы, острые когти, и угольного оттенка вены, а так же крылья. Они невольно притягивают взгляд, такие прекрасные и ужасные одновременно, хочется пощупать кожу, натянутую слишком сильно, хочется увидеть их во всей красе. Дуну страшно от своих мыслей. Мужчина испускает ауру похоти и разврата, от чего Сычёну хочется на пол скатится и спрятаться где-нибудь. Ужасно, ужасно, ужасно. Вся эта ситуация ужасна. На существо перед собой смотреть хочется долго, разглядывать чужие глаза, проводить пальцами по витиеватым венам, ощутить как когти не только по рёбрам проходятся. Сычён не понимает, где он хочет сам, а где его наталкивают на эти мысли умышленно. Дун тихо скулит и прикрывает руками лицо. Столько противоречивых чувств, тело напряжено, а голова готова лопнуть. - Боже, за что мне это испытание. - Можно просто Юта.       Мужчина подхватывает тощее тело и за пару секунд они оказываются у алтаря. Юта усаживает на сооружение Сычёна, но тот пытается уйти. - Нельзя! Это же самый тяжкий грех, остановись! - Юта не слушает и задирает сутану. Под ней не оказывается ничего кроме белья, он громко выдыхает. - Забавно, скажешь на это что-нибудь, ангел мой? - Сычён старается выдернуть ткань из чужих когтистых рук, но демон не даёт. - Я не обязан оправдываться перед тобой, отпусти меня! - ещё пару попыток и у Юты кончается терпение. Одной рукой он одержит кисти Сычёна, а другой хватает его за бедро, заставляя вскрикнуть от боли, Когти неприятно впиваются в мягкую кожу, оставляя лиловые синяки. Юта соврёт, если скажет, что ему не нравится. Все его метки на Сычёне смотрятся невероятно. - Какой же ты..., - говорит демон, пытаясь подобрать слова и перекладывая руку с бедра на талию. Он снова смотрит на пастора. Тот не оставляет попыток вылезти из под захвата. Юта садится на его бёдра, перекрывая все пути окончательно. Сычён старательно придумывает новые лазейки к отступлению, сдаваться не хочется, но сил не остаётся.       В какое отчаяние он приходит, когда понимает, что выхода больше нет - руки заблокированы, ноги тоже. Первая слезинка скатывается с его глаз. - О нет, плакать ты должен совсем не от грусти.       Юта блокирует руки Сычёна каким-то заклятием на латыни. Демон берёт лицо младшего в ладони и целует, Дун держит челюсть сомкнутой до тех пор, пока не чувствует боль на бедре. Юта сжимает сильнее, отчего выступает кровь. Сычён приоткрывает рот в безмолвном крике, демон этой возможностью сразу же пользуется. Чужой язык сразу просачивается в щель между челюстями и пытается переплестись, Сычён не даёт этому случится. Он прикусывает мышцу до крови, а Юта лишь смеётся, кажется, что ему совсем не больно. Он опускается ниже, ведёт по шее мокрыми губами, кое-где царапая клыками, а кое-где полноценно оставляя засос. Его, только его. Собственнические замашки в нём были слишком сильными. - Я готов сказать спасибо Богу за тебя, потому что сотворить такую красоту мог только он. - Сычён не слышит, он пытается уйти в свой собственный мир, чтобы не чувствовать всех этих ощущений, не чувствовать возбуждения, которое медленно накатывает. Ему так стыдно за свою реакцию на всё это действо, но он не может и признаёт - ему нравится. - Сдайся и я покажу тебе новый мир, ты не сможешь отказаться от него, побывав там однажды, ты полюбишь его так же, как полюбил его я. - Юта чувствует, как сопротивление со стороны юноши уменьшилось и он на пробу отменяет заклятие на руках. Сычён не двигается, просто лежит. Демон заглядывает в его глаза, пытаясь прочитать всё. На глубине чужих широких зрачков он видит покорность и начавшие зарождаться крупинки удовольствия. Юта улыбается, сверкая клыками. - Умница, ты молодец Сычён-ни.       Младший хватает его лицо и притягивает к себе, целуя. Если прыгать в омут, то с головой. - Если ты не отымеешь меня как в тех снах, то я отымею себя сам и заставлю тебя смотреть. - Сычён шипит проклятия на китайском и откидывается на алтарь, у него из глаз текут слёзы. Он просит прощения у Господа и, посмотрев последний раз на распятого Иисуса, погружается в пучину разврата невозвратно.

***

      Юта чувствуется везде, он дразнит, не давая произойти самому главному. Сычён закусывает палец и пытается не стонать, приятно, так приятно. В учениях всегда было написано, что грех - самое вкусное лакомство, которое человеку доводилось пробовать. Непорочный, вкусив однажды запретный плод, никогда уже не сможет от него отказаться. Он становится той самой Евой, которая нарушила все правила. Все твердили - это мёд, но Дун не мог предполагать, что будет так невероятно, до выгибающегося позвоночника, трепыхания ресниц в момент особой ласки и тихие стоны. Юте тишина не нравится, он любит громко, мокро и очень развязно. Это его сущность и от неё не избавиться. Медленные ласки надоедают. Демон издаёт рык и притягивает Сычёна ближе. Он хватает его за бёдра и раздвигает настолько, насколько это возможно. Дун очень гибкий и это идёт ему, Юте, на руку. Существо ведёт рукой по белью, чувствуя чужой затвердевший член. Сычён выгибается ему навстречу. Такой пастор невероятно сексуален. Демон снимает хлопковую ткань, бросая рядом. Сычён в сутане, на алтаре и без белья выглядит, как ангел на пути к низвержению в ад. Юта зачёсывает волосы назад и опускается к паху младшего, тот опускает взгляд вниз, видит развратную картину и закрывает лицо руками. Так стыдно, что хочется плакать, но так хочется мужчину перед собой, что плакать снова хочется, но уже в два раза сильнее.       Юта одной рукой берет член, пару раз проводя по всей длине, чтобы заставить плоть встать окончательно. Сычён дёргается под ним и громко выдыхает. Демон решает не медлить и проводит по колечку мышц, подготавливая. Он понимает, что Сычён, скорее всего, ещё девственник и принять сразу всего демона для него будет невозможно, старший попросту разорвёт его. А мужчина так не хочет, он хочет чтобы пастор, также как и он сам насладился произошедшим. Он продолжает одной рукой массировать головку Сычёна, другую он протягивает Дуну с приказом: - Оближи, - голос у Юты властный, не терпит отказов и Сычён покорно открывает рот. Он мягко проходится языком по когтям, обильно смачивая слюной, понимая, что это в его интересах. А потом его прошибает осознание - Юта попросту обдерёт все стенки, если будет растягивать его. Позже, когда старший вытаскивает пальцы, Сычён пытается отодвинуться и уйти от старшего, - Что такое? - Ты же раздерёшь меня изнутри, я не хочу. - Юта снова притягивает младшего и глубоко целует. Язык проходится по ряду ровных зубов, задевает нёбо и соприкасается с чужим языком. - Я могу вернуть руке человеческий облик, посмотри сам, - Демон демонстрирует уже человеческую руку, с синими венами и короткими ногтями. Сычён облегчённо выдыхает.       Наконец у Юты получается протолкнуть один палец, он скользит им внутри Сычёна, наблюдая за его реакцией, Младший продолжает приглушённо стонать от движений на своём члене и даже не замечает инородного предмета внутри себя. Приятные ощущения затмевают всё. Демон разрабатывает его медленно, спустя пару минут у него получается протолкнуть второй палец. Сычён немного хмурится, неприятные ощущения уже не скрыть. Юта раскрывает пальцы на манер ножниц и ищет тот самый комок нервов. Дун не может сдержать громкий стон. - Нашёл, - голос Юты так и сочится радостью. Он снова проезжается пальцами по простате и чувствует, как Сычён под ним дрожит. демон смотрит на его лицо и подмечает каждую деталь: вот капелька пота бежит по лбу и скрывается в волосах, вот Сычён закатывает глаза, когда Юта снова проворачивает свои нехитрые действия, вот адамово яблоко движется от каждого глотка.       После трёх пальцев, демон понимает - пора. Он достаёт свой уже готовый, налитый кровью член и устраивается прямо напротив ануса пастора. Сычён дрожит, ему не терпится почувствовать эти ощущения, а так же ему страшно, страшно ощутить боль, понять, что это совсем не так приятно, как начиналось, но все мысли испаряются, когда Юта медленно вводит головку. Она большая, крупная, для девственника Сычёна - неприятная. Демон останавливается и даёт младшему немного привыкнуть, для него делать такие поступки в новинку, обычно он плевал на состояние партнёра, но тут, хотелось слышать стоны от удовольствия, а не от боли.       Существо подняло взгляд на божественную фигуру и громко фыркнуло. - Ты не защитил своё самое лучшее творение, какой же ты теперь отец? - Статуя будто смотрела на это всё опечаленными, разочарованными глазами. - Прости, прости Боже, я так грешен. - Сычён под Ютой громко всхлипывал, - Мне так жаль. - Каждое слово было ложью и оба мужчины это понимали. Юта хотел Сычёна, а Сычён хотел попробовать запретное яблоко.       Демон, поняв, что юноша под ним не шипит от боли, начинает двигаться. Толчки сначала медленные, Юта даёт Дуну ощутить все прелести мгновения, когда тебя любят, а не трахают. Толстый член то появляется, то скрывается в чужих глубинах. Сычён тихо, мелодично стонет. Если бы в райских садах птицы издавали стоны пастора, то Юта, наверное, никогда бы и не упал в Ад. Демон снова поднимает взгляд на изваяние и заходится в смехе. У статуи из глаз текут алые дорожки, Всевышний здесь и он зол, он опечален, он расстроен. - Как же так, дитя, я возлагал на тебя такие надежды - проносится чужой голос по храму. Сычён застывает, он медленно осознаёт всё. - Ты был моим самым любимым ребёнком. - Дун всхлипывает. - Прости, я не могу, это так приятно, я не могу противостоять злу. - Пастор прикрывает глаза руками и плачет.       У Юты сносит крышу, обхватив талию руками, впиваясь когтями и раздирая кожу, он начинает ускорять темп. Мрамор под Сычёном нагревается и становится влажным. Крупицы пота продолжают скатываться, но уже не только с лица, но и с груди, впалого живота, перемешиваясь с каплями крови. Дун хватается за край алтаря и уже не сдерживает стоны. Его голос, как песня прокатывается по храму, отражаясь о стены. Он старается не терять возможность говорить, но от каждого движения по простате, он кричит громче и громче. Чёрт, так приятно. - Юта, - стонет младший, демон победно ухмыляется, - Юта!        Сычён выгибается и кончает. Перед глазами пляшут чёрные и белые пятная, пальцы на ногах заламываются от ощущений. Стыд смешанный с удовольствием накрывают его с головой. Осознание сделанного не сразу приходит в голову.       Предательство, теперь душа его никогда не попадёт в рай, а будет гнить в каком-нибудь из кругов ада, а рядом будет кружить вышеупомянутый демон и громко, с явными нотами победы, смеяться. Но стыд, он уйдёт, всё забудется, все те ужасные ощущения пройдут, в голове останется место лишь алому взору чужих глаз и грубые губы повсюду. Сычён не жалел, он всё бы отдал, чтобы ощутить подобное ещё раз, потому что Юта трахает невероятно, а любит ещё лучше. Каждой крупинкой выгоревшей души, он ощущает нездоровую ломку по чужим прикосновением и это Сычёна действительно пугает. Юта наиграется и уйдёт, а младшему в таком состоянии жить ещё и жить, не факт, что после этого он не полезет в петлю, от надежды увидеть демона снова.        Из лёгкого полудрёма его вырывают чужие руки. Сычён не знает, что творит оттого тихо шепчет: - Поцелуй меня, как никого никогда не целовал, чтобы я понял твои чувства.       И Юта целует, грубо сминая губы, кусая, вылизывая изнутри. Пытаясь оставить метку, чтобы жирно и ярко светила надписью моё. Сычён пытается отвечать, ослабевшими руками, он притягивает того ближе, зарываясь пальцами в волосы и дотрагиваясь до рогов. Старший вздрагивает и стонет в поцелуй. Они оба понимают друг друга, без слов, через прикосновения.       Демоны любить не могут, а Юта смог.

Лето, 1986 года, 8 Июня