I want you to be my muse

Конор резко подскочил на диване, вынырнув из кошмара, мучавшего его последние полчаса, и тут же упал обратно на мягкую подушку. Голову пронзила бьющая со всей силы боль, а горло по ощущениям словно превратилось в наждачную бумагу. Он обхватил ладонями щёки и начал массировать виски, надеясь на то, что это хоть немного поможет. Спустя несколько секунд студент приподнялся с дивана, и начал осматривать комнату в которой находился. Светлая во всех смыслах гостиная с широким диваном, где Конор провёл всю ночь. На тумбочке под телевизором, висящим на стене напротив дивана, валялась первая приставка серии PlayStation и несколько дисков к ней. Справа от неё расположился шкаф открытого типа, от пола и почти до потолка набитый книгами - как учебными и тематическими, так и простой художественной литературой. Слева от телевизора, прямо около окна, откуда сейчас в комнату поступала большая часть света, расположился белоснежный рабочий стол, на котором уныло «согнулась» настольная лампа и ждали проверки тетради третьекурсников. Студент всё ещё не особо понимал, где находится, поэтому пытался по каким-то деталям комнаты определить, кто же всё-таки забрал его с вечеринки. Ведь все мелькающие в его голове воспоминания обрывались на том моменте, когда они с Сарой пришли на танцпол и решили немного потанцевать. Взгляд Конора зацепился за висящие на стенах картины, особенно за одну, которую он уже встречал раньше. Северное сияние и заснеженный лес, так сильно очаровавшие парня, теперь находились гораздо ближе, чем в первый раз. Первокурсник уже хотел было подойти и прикоснуться к полотну, чтобы ощутить направления мазков краски, однако его отвлёк звук сообщения на телефоне, откинутом ночью в угол дивана. Дом-Дим-Дом: Ты где, вообще? Конор: Если бы я знал, то ответил бы. Я почти ничего не помню со вчерашнего вечера, но я у кого-то дома. Дом-Дим-Дом: Та же ситуация. Джек сказал, мы с ним переспали. Пытаюсь понять, насколько это правда. Кажется, кто-то несёт в мир дичь. Конор хмыкнул, не особо удивившись происходящему, учитывая то, что между «друзьями» творилось на вечеринке, и улыбнулся, представив лицо Доминика, которому Джек рассказал о том, что было ночью. Конор: Ну ты это.. Крепись там. Я вас поздравляю. Дом-Дим-Дом: Какое нахуй «поздравляю»?! Кон, ты получишь. Джек по-любому шутит. Конор тихонько засмеялся, боясь потревожить хозяев дома, встал с дивана, пошатываясь, и направился к картине. Запнувшись на ровном месте, парень ухватился за стул, чтобы не упасть, и в очередной раз улыбнулся, думая о своей неуклюжести и явно лишнем алкоголе в прошлую ночь. Студент подошёл к полотну и вновь попытался впитать в себя весь свет и всю энергию, исходящие от него. - Вижу, ты проснулся. С добрым утром, Конор, - послышалось из-за спины парня. Первокурсник резко развернулся от неожиданности и увидел Джо в дверном проёме. - А я думал сам будить тебя на завтрак, раз уже почти два часа дня. Как ты себя чувствуешь? - Не очень, - ответил удивлённый студент, не отрывая взгляд от своего преподавателя, такого уютного и домашнего в это ленивое утро. На Джо была накинута бело-красная клетчатая рубашка, надеты светлые шорты, а пряди, так же, как и предыдущим вечером, падали на плечи, вызывая детское восхищение у мальчишки. Блондин подошёл к Конору, взъерошил его волосы и, тепло улыбнувшись, приобнял парня. Первокурсник безвольно, всё ещё пытаясь бороться с головной болью, уткнулся носом в плечо Джозефа и обмяк от его объятий, позволяя старшему поглаживать себя по спине. Через пару минут безмолвия студент всё-таки отстранился, осознавая, что, во-первых, Джо всё ещё является его преподавателем, а во-вторых - у блондина уже есть избранник. - Ванная находится слева по коридору. Умывайся, принимай душ, если необходимо, чистые вещи я оставил для тебя в ванной. А я пока что заварю нам чай, - Джозеф взял со стола резинку для волос и вышел из комнаты, собирая светлые пряди в хвостик. Конор направился в ванную, которая, как и гостиная, поразила парня своей идеальной чистотой и аккуратностью. Всё было расставлено настолько ровно, что у студента создалось ощущение, будто в этом доме специально прибрались перед его приездом. Он быстро, едва касаясь всех банок и бутыльков с шампунями и гелями для душа, чтобы не нарушить гармонию, сполоснулся, умылся и встал у зеркала, занимающего половину стены над раковиной. Конор провёл ладонью по запотевшему стеклу и сквозь пелену мельчайших капель взглянул на себя. «У тебя точно нет ни единого шанса добиться хоть каких-то чувств со стороны, Джо. - своему отражению в зеркале мысленно сказал парень. - И дело не в том, что он твой преподаватель, у которого есть парень. Дело в тебе. Ты слишком уродлив и неуклюж, так что даже не смей пытаться, понял?» Конор грустно кивнул отражению, надел заботливо оставленные преподавателем чёрную футболку с логотипом Нирваны, однотонные шорты и направился на кухню. Парень до сих пор не мог понять, что больше его смущало во всей ситуации: то, насколько чересчур идеально это место, то, что Джозеф привёз его пьяного к себе домой, или же то, что его преподаватель сейчас готовит для первокурсника завтрак. Желудок первокурсника взвыл в тот момент, как тот почувствовал сладковатый аромат с кухни, окутавший весь дом. - А где мистер Блэйк? Фил то есть. Вы вместе живёте? - усаживаясь за широкий стол, поинтересовался Конор. - Когда как. Он сейчас со своим другом Прайсом, - неловко улыбнулся Джо, выронив из рук на пол одну из кружек, и попытался перевести тему. - Какие планы на день? - Никаких, - бросил первокурсник и соскочил со стула, чтобы помочь преподавателю. Блондин сел на колени перед разбитой кружкой и начал собирать осколки, не особо обращая внимания на ответ студента, Конор наклонился, хватая с пола куски керамики и пытаясь хоть как-то сгладить повисшее в воздухе напряжение. Джо встал с колен, держа в руках собранные куски разбитой кружки, кинул их на стол и потянулся к переносице, чтобы по привычке поправить очки, в которых он всегда находился в рамках университета. Историк взглянул на Конора, который молча положил осколки на стол и спрятал руки за спину. - Руки покажи, - чуть ли не приказным тоном отчеканил Джозеф, на что студент помотал головой и отступил на шаг назад, упираясь спиной в стену. Блондин медленно подошёл к первокурснику, не разрывая с ним зрительного контакта, нежно взял Конора за предплечье правой руки, с силой, но без резких движений поднял кисть парня до уровня груди и опустил взгляд на руку. По среднему и указательному пальцам мальчишки на ладонь стекали капли алой крови, которые рассекали поверхность его белоснежной кожи. Первокурсник зажмурился так, словно сейчас преподаватель будет отчитывать его за провинность. Однако Джо лишь поднял повыше ладонь парня и кончиком языка слизнул струйки крови, одновременно вызвав у Конора и замешательство, и волны пробежавших по спине мурашек. - Нужно обработать тебе рану, - отрезал блондин и отвернулся к навесному шкафчику, пытаясь образумить себя и унять свои чувства. - Сядь за стол, пожалуйста. Мальчишка вновь приземлился на деревянный стул и растерянно посмотрел на свои пальцы, которые, хоть и кровоточили, но окончательно перестали его беспокоить. Первокурсник по кругу повторял один лишь вопрос «зачем?» Это было совсем непохоже на стандартные учебные отношения. Да и на дружеские - тоже. Джозеф сел на соседний стул и осторожно принялся обрабатывать рану парня, пытаясь не пересекаться с ним взглядами и боясь встретить полное непонимание со стороны студента. - Это твоя картина? - прервал тишину Конор, пока блондин забинтовывал парню палец. - Та, что висит в гостиной и что была на выставке в первый учебный день. - Да. Я не такой мастер живописи, как Фил, - с разочарованием выдал преподаватель и поморщился. - Это было просто баловство. Но Фил отдал именно эту картину методисту, не спросив у меня разрешения. - А мне нравится. Очень, - на тон ниже произнёс с грустью первокурсник, а затем увлечённо продолжил. - В ней столько эмоций, сколько я не увидел в других работах наших преподавателей в университете. Радость и грусть, беспечность и тревога - ты настолько хорошо вплёл в работу противоположные чувства. То есть... Я не знаю, что ты хотел этой картиной показать, но представляю всё именно так. Игрой контрастов. - Именно это я и хотел, - захлопнул аптечку Джо и с лёгким изумлением посмотрел на своего студента. - Фил считает, правда, что от этого полотна веет только радостью и надеждами. Что же, это его взгляд. - Значит, вы всё-таки оба рисуете, - смущённо улыбнулся Конор. - Это очень романтично. Две творческие души. - Всё не так хорошо и мило, как тебе кажется, - поджал губы Джозеф и поставил перед Конором тарелку и кружку с чаем. На яркой, повторяющей узорами «Звёздную ночь» Ван Гога тарелке лежали панкейки, политые кленовым сиропом, и ровно в несколько рядов были выложены ягоды малины, ежевики и голубики. Первокурсник чуть не пискнул от умиления и такой заботы. Джо едва заметно улыбнулся и сел напротив парня, наблюдая за его реакцией. - Боже, как вкусно! Ты сам это сделал? - с набитым ртом промычал Конор и получил в ответ кивок. - И у тебя всегда всё так красиво. Ровно и аккуратно. - Разве тебе это нравится? - с надеждой в голосе спросил Джозеф и перевёл взгляд на забинтованную руку студента. - Фил буквально бесится от этого временами. «Ты слишком много стараешься сделать всё идеально вместо того, чтобы просто жить». - Я бы никогда так не смог. Ни в готовке, ни в целом в порядке по дому, - покраснел Конор, тыкая вилкой последний остывший панкейк. - Ты всегда таким был? - Это обсессивно-компульсивное расстройство, - блондин взглянул на первокурсника, словно ожидая момента, когда тот сорвётся со стула и убежит. Хоть заболевание у Джозефа и было в довольно лёгкой форме, почти каждый, даже близкий человек, кто раньше слышал об этом диагнозе от парня, сразу же либо пытался его высмеять и подлить таким образом масла в огонь, либо пугался и впоследствии старался пересекаться с ним как можно реже. Поэтому с каждым разом он всё больше считал своё ментальное состояние своим же главным изъяном и всё больше боялся сближаться с людьми, предпочитая дистанцию и зная, что доверять он всегда может лишь Филипу. Однако в последнее время и его главная надежда, его любимый человек всё чаще начинал высказывать Джо многочисленные претензии касательно ежедневных ритуалов, которые тот привык совершать. Конор взял Джозефа за руку, не зная, как правильно нужно поддерживать дорогого ему человека в этой ситуации и улыбнулся с неловким и неуверенным «я надеюсь, всё не очень плохо?» - Иногда это мешает, - отхлебнув чай из кружки, ответил блондин, переключившись на обыденный «университетский» тон. - Пока не сделаешь что-либо - не вычистишь ванну или же не расставишь все карандаши Фила по размеру - это не отпускает. Таблетки немного облегчают состояние, но от некоторых ритуалов я всё-таки не могу избавиться. - Я вижу, что тебе плохо, - перебил парня студент. - Не из-за болезни. Неважно, не бери в голову, - Джо сгрёб тарелку и кружки и поставил их в раковину. - Хочешь кое-что интересное покажу? Знаю, что ты, наверное, уже хочешь побыстрее убежать в кампус, но если пожелаешь... Конор почувствовал всё душащее одиночество и невозможность выговориться, которые так и сочились тёмными лучами со стороны блондина несмотря на его тепло и все солнечные улыбки, которыми преподаватель одаривал его всю первую неделю, поэтому тут же согласился. Он не мог поступить по-другому. Не мог оставить человека, с которым уже чувствовал негласную связь и после «спасения» Джозефом студента с вечеринки, и после всего, хоть и немногого, что произошло и было сказано в стенах этого дома. Поэтому после краткого «пойдём», сказанного историком, Конор проследовал за ним сквозь коридор и гостиную. Блондин открыл разрисованную сверху донизу дверь и, пропустив внутрь младшего, щёлкнул выключателем. В комнате зажёгся тёплый мягкий свет, и первокурсник понял, что стоит посреди небольшой мастерской, где располагались лишь шкаф с художественными материалами, мольберт со стулом и холсты. Какие-то уже с завершёнными работами, другие же - девственно чистые. - Ничего себе, у вас прямо дома есть художественная мастерская, - с благоговением просиял Конор, а затем с щенячьим взглядом повернулся к Джозефу. - Покажи свои картины, пожалуйста! - У меня нет художественного образования, - предупредил студента преподаватель, выдвигая некоторые небольшие холсты и протягивая их мальчишке. - Но Фил научил меня паре приёмов и оборудовал для меня этот кабинет. Первокурсник сел прямо на пол и с восхищением начал рассматривать работы Джо, большинство них были натюрмортами и пейзажами, на которых блондин пытался тренировать методы нанесения тех или иных видов красок. Конор с нескрываемой радостью комментировал все доверенные ему картины, указывая на сильные стороны каждой композиции и вызывая у преподавателя, который не ожидал такой оценки, неловкую улыбку. - У меня есть ещё кое-что, - с сомнением начал Джозеф, беспокоясь о том, стоит ли ему раскрывать перед парнем самую личную работу из всех, что у него были. - Я начал этот портрет совсем недавно и ещё не закончил, но, мне кажется, что обязан его тебе показать. Он подошёл к мольберту, завешенному хлопковой тканью, неторопливо развернул его к студенту, всё ещё переживая, о том, как первокурсник может воспринять подобную работу, и резко сдёрнул ткань. Конор обескураженно посмотрел на холст, на несколько мгновений позабыв, как дышать, и попытался произнести хоть что-то, однако все звуки и слова застряли где-то в горле, зажатые нахлынувшими на мальчишку эмоциями. На холсте был он - Конор. Зачем Джо нарисовал парня, знает ли об этом Фил, что чувствовал преподаватель, когда рисовал его, первокурсник представить не мог. И, если честно, не хотел. Студента накрыл целый коктейль чувств, состоящий из смятения, благодарности, тепла и любви. Любви к работе? Вряд ли. Любви к её творцу? Определённо. В одну секунду Джозеф для Конора из мало достижимого превратился в недосягаемого вовсе человека, а сам мальчишка начал проклинать себя и свои нелепые чувства ещё больше. - Как тебе? Извини, что пока что показываю вот так весь портрет. Незаконченным, - пожал плечами Джозеф и с сожалением посмотрел на Мейсона. - Это. Просто. Потрясающе, - со слезами на глазах прошептал первокурсник, поднявшись с пола. - Никогда никто такое не делал для меня. Спасибо. - Неужели никто ещё не заметил твоей красоты? - ласково спросил блондин и смахнул большим пальцем с щёк помотавшего головой и всхлипнувшего Конора слёзы. - Ты красив не только снаружи, но и внутри. Запомни это. Первокурсник обнял Джо, чувствуя, как переносицу начинает прожигать, а глаза неимоверно сильно щиплет от подступающего потока слёз. Парень не хотел, чтобы Джозеф видел его таким - слишком слабым и беззащитным, открытым и уязвимым - поэтому не нашёл ничего лучше, чем просто проплакаться на плече у преподавателя, в которого ему не стоило бы влюбляться. Однако обратного пути не было. Дорога, на которую ступил Конор, была путём в один конец. И каким он будет для парня, ожидавшего весёлой и увлекательной учёбы, а не разбирательств со своими внезапными чувствами, сам первокурсник не подозревал. - Кон, всё хорошо. Я рядом. Я буду рядом, - успокаивающим мягким голосом произнёс Джо, осторожно поглаживая Конора по голове и время от времени зарываясь пальцами в его волосы. - Хочешь, проведём с тобой своего рода арт-терапию? Я такое проделывал только с Филом, ибо это довольно странно для многих выглядело бы, как мне кажется. Данная арт-терапия и мне самому помогает отвлечься от своих, скажем так, проблем. Первокурсник поднял на блондина заинтересованный взгляд, ожидая, что последует дальше. Джозеф подошёл к шкафу, достал оттуда тюбики с акварелью, палитру и выдавил на неё несколько цветов. Блондин как можно нежнее надавил на плечи студента, чтобы тот обратно уселся на пол, и присел рядом с ним. - Закрой глаза, - с лёгкой улыбкой прошептал Джо Конору и обмакнул палец в малиновую краску. Мальчишка послушно прикрыл глаза, предчувствуя, что произойдёт дальше. В следующее мгновение он почувствовал лёгкое прохладное прикосновение к своей шее. Джозеф оставил первую яркую полосу и оставил едва осязаемый поцелуй на губах парня. Грудную клетку Конора начало буквально разрывать разгорающееся внутри, пожирающее лёгкие и не позволяющее парню дышать пламя. Зацепив средним пальцем лиловую краску, блондин провёл параллельную малиновой линию, прочерчивая конец красочного отрезка уже поверх чёрной футболки, в которой оставался студент. Ещё спустя пару секунд преподаватель, надавливая сильнее ногтём, процарапал белую линию ровно по ключице первокурсника, заставив того запрокинуть назад голову и издать тихий стон. - Что здесь происходит? - Джо и Конор резко развернулись, увидев в дверях стоящего с букетом лилий Филипа. Конор в панике и ступоре смотрел на Фила снизу вверх, не представляя, как действовать в подобной ситуации, пока Джозеф безмолвно пытался найти любое оправдание. Оправдание тому, как сильно он устал от ссор, моментов безразличия со стороны любимого человека и чувства непонимания и одиночества. Оправдание его заботе и теплу по отношению к студенту-первокурснику, на которого сам Филип и обратил впервые внимание. Джо пытался сказать хоть что-то, но не мог. - Значит, так? Раз поссорились, то можно моментально переключаться на других? - хладнокровно продолжил Фил в попытке усмирить всю боль, заполнявшую каждую клеточку его тела и заставляющую чувствовать невероятную слабость, к которой парень совсем не привык. Филип швырнул букет на пол и развернулся. - Фил, постой! - Джозеф тут же сорвался с места и подбежал к нему, обняв сзади. - Я тебя люблю. Люблю. Прости, пожалуйста. - А его? - брюнет, обернувшись, скинул с себя руки Джо и пристально посмотрел в его глаза. - Его тоже любишь? Или развлекаешься с ним, обманывая и себя, и меня, и этого мальчишку? Блондин опустил взгляд вниз и промолчал. Конор покачал головой и накрыл лицо ладонями. - Так я и думал, - медленно делая шаги назад, наигранно засмеялся Филип, едва сдерживая слёзы. - Определись уже, Джо, кто тебе нужен и зачем. Брюнет вышел из дома, хлопнув дверью, и в доме повисла тишина. Единственное, что её разрывало - редкие всхлипывания Джозефа, сидевшего около входа в мастерскую, и проклинавшего себя за то, что причинил боль, и Филу, и Конору.