Лунный свет

       Тэхён, расплатившись с таксистом, который за всё время пути бросал на них косые недовольные взгляды, начал подниматься к комнате общежития. Он нёс Чимина на руках и пытался его не уронить. Быть может, для Хосока он и оказался лёгким, но вот брюнету казалось, что он несёт мешок кирпичей, не иначе. Когда он поставил его на пол, чтобы постучать в дверь, Чимин завалился ему на плечо и начал расстёгивать пуговицы на его рубашке. – Чимин, блять! – брюнет с силой оттолкнул его. – Имей совесть! Тот в ответ лишь недовольно промычал и снова вцепился в его руку. Тэхён уже не знал, каким богам молиться, когда дверь наконец открылась. Джин уехал домой пораньше, и брюнет пообещал ему, что они вскоре будут дома. – Ну где вас черти носят? За окном уже глубокая ночь, – недовольно спросил Джин и перевёл взгляд на младшего, шея которого была вся влажная, тот тяжело дышал и что-то неразборчиво мычал. – А что это с ним? Боже мой, Тэхён, что с Чимином?! – Джин, сходи в аптеку за жаропонижающим. Ему стало плохо ни с того ни с сего. Джин кивнул и начал быстро одеваться. Тэхён давно понял, почему его другу стало "плохо", но рассказать о таком Джину он не мог. Так что пришлось отправить его куда-нибудь, чтобы они могли разобраться с этим одни. – Положи его на кровать и дай ему воды, я скоро приду, – сказал напоследок Джин и хлопнул входной дверью. Тэхён решил последовать совету и отнёс Чимина в его комнату. Аккуратно положив того на кровать, он пошёл на кухню за стаканом воды. Когда он вернулся, Чимин лежал в позе эмбриона, держась за живот, и тихо поскуливал. – Б-больно... – Держи. Тэхён поднёс стакан прямо к губам блондина, и тот принялся жадно пить. Брюнет также дал ему запить таблетку подавителей, иначе этот скулёж будет продолжаться ближайшие несколько дней, и вряд ли Чимин выживет после такого. Когда дыхание блондина более менее пришло в норму, а взгляд стал осознанным, Тэхён спросил: – А теперь скажи мне, мой дорогой... Какого хуя у тебя началась течка?! И что это за течка вообще такая? Запаха твоего до сих пор не слышно, а из задницы у тебя не течёт. Чимину до сих пор было, мягко говоря, не очень. Хотелось почувствовать невиданные ему ранее ощущения наполненности, а по всему телу пробегал жар. – Я... Я не знаю, Тэ... – голос его был немного хриплым, говорить давалось ему с трудом. – У меня никогда не было течки... – Конечно, её не было, – недовольно сказал брюнет. – Ты с десяти лет пьёшь подавители, а какой течке вообще может идти речь? С минуту подумав, Тэхён продолжил: – Дело в твоём истинном. Он провоцирует твоего внутреннего зверя, Чимин, сколько бы ты не пытался его сдерживать. Я думаю, это какая-то мнимая течка у тебя сейчас. – И.. И что мне делать? – Ну, могу, как друг, дать совет. Можно засунуть пальчик в анальчик, – и брюнет громко рассмеялся. Чимин кинул в своего друга подушкой, и тот повалился на пол, продолжая задыхаться. – ТЭХЁН! Прекрати паясничать! – блондин прикрыл лицо ладонями и измученно простонал. – И без тебя тошно... Брюнет поднялся с пола, и, сев на кровать, положил голову друга себе на плечо. – Ладно, прости. На самом деле, я не знаю, как тебе помочь в такой ситуации... Я мог бы, конечно, но мы дружим с самого детства... – Тэхён, ещё одно слово, и я задушу тебя этой подушкой. Брюнет, рассмеявшись, повалил их на кровать, и они легли друг напротив друга, подперев голову рукой. – Не думаю, что эта течка будет долгой. Продержишься на подавителях. – Надеюсь, – вяло ответил блондин. – другого выхода у меня всё равно нет. – Главное, перестань пить подавители запаха, понял меня? Блондин кивнул. – Когда закончится их действие? – Думаю, где-то через месяц. – Вот и отлично. Тэхён наблюдал, как красная радужка его друга потихоньку снова приобретает карамельный оттенок. Он снял линзы другу, когда принёс его домой. Брюнету нравился натуральный цвет глаз Чимина, который он видел очень редко. Придётся надеть линзы снова, когда вернётся Джин. Тэхён уже и не помнит, когда зверь Чимина так часто выходил из-под контроля, ведь тот, как только мог, сдерживал его. Он боялся, что люди узнают, кто он... А он не хочет повторения событий восьмилетней давности... Совсем не хочет. Они замолчали. Каждый думал о чём-то своём, когда Тэхён вспомнил ещё кое о чём. – Ты так облажался перед Чонгуком. – То есть? – Ты ничего не помнишь? – блондин опасливо кивнул. – Ну что ж... Тэхён вдохнул побольше воздуха и выдал: – С того момента, как вы ушли, прошло достаточно много времени. Все уже ушли, и остались только мы с Хосоком, он хотел проводить меня домой, – брюнет запнулся на этом моменте, но продолжил. – Когда я вышел на улицу, ты сидел на асфальте, а Чонгук стоял рядом с ошарашенным видом... и с расстёгнутой ширинкой. А ремень от твоих брюк валялся рядом. Чимин вытаращил на него глаза. – Нетрудно было догадаться, что вы собирались делать... Да и я тебя не осуждаю, котик, течка всё-таки. Вот только Чонгуку твоё поведение как объяснить? Чимин снова сел на кровати, закрыл лицо руками, и взвыл: – Боже мой... Я такой придурок... – блондин готов был рвать на себе волосы. – Чонгук-хён теперь не захочет меня видеть... – А на кой тебе сдался этот Чонгук? Решил с ним шашни замутить? – Какие шашни, блять?! У меня вообще-то истинный есть! – Ты вот, может, и не хочешь. А я давно заметил, как он на тебя смотрит. Не стоит давать ему ложных надежд, Чимин, лучше сразу его от себя оттолкнуть. – Но он хороший! Я не хочу его отталкивать. Мы могли бы стать друзьями... – Дело твоё, котик. Только потом не жалей об этом. – И нормально он на меня смотрит. Ты сможешь что-нибудь придумать, чтобы ему объяснить, что я... Ну... – Придумаю, – Тэхён щёлкнул блондина по носу. – Уже совсем скоро полнолуние. Нам придётся уехать за город на выходные. – Да... Только я что-то волнуюсь. Это моё первое полнолуние в городе. Вдруг что-то произойдёт?... – Я живу здесь уже три года и пережил здесь, как минимум, тридцать полнолуний. Ты будешь со мной, ничего не случится. – А Джину ты что говоришь каждый месяц? – Говорю, что уезжаю за город, вот и всё. Он особо и не спрашивает, у него своих дел полно. Внезапно Чимин вспомнил кое-что из слов его друга, и его лицо исказилось в ухмылке: – Так значит, Хосок-хён хотел проводить тебя домой? Тэхён на этих словах заливается румянцем. – Ну... – А ну-ка рассказывай! Неужели вы с ним встречаетесь? – Нет, пока что нет, но... Я, эм...надеюсь, что... – Боже, это так здорово! Вы с ним хорошо смотритесь вместе. – Правда? – Мне казалось, он давно тебе нравится. К тому же, он пахнет белым шоколадом, твоим любимым, Тэ. – Да, это так. Я ещё в детстве понял, что мы истинные. Но потом он просто уехал и... Я был так разбит. Чимин слабо помнил маленького Хосока. Тэхён только рассказывал о своём друге, сам этот друг никогда не приходил к нему. Он только мельком однажды видел его из окна, когда они гуляли с Тэхёном. И страшно завидовал, ведь он мог гулять с брюнетом, а Чимин нет. Тэхён всегда приходил к нему и карабкался по дереву в его комнату. И лишь изредка им удавалось выбраться и погулять на улице. – Теперь всё будет хорошо, Тэ-Тэ. – Конечно, будет, Чимин-а. – Ещё неизвестно, кто из нас быстрее станет крёстным папочкой. И они падают на подушки по аккомпанемент звонкого смеха. Входная дверь со скрипом открывается, в коридоре слышится какая-то возня, и в комнату входит запыхавшийся Джин. – Чимин-и, тебе уже лучше? – Сейчас лучше, хён. Голова немного болит. Рядом сидит Тэхён и старается не заржать с актерских способностей своего друга. Ох, если когда-нибудь Джин узнает, что они ему врут сейчас... – Вот, выпей это. Я спрашивал в аптеке, говорят, очень хорошо сбивает температуру. Остаток ночи Джин носился вокруг Чимина, как мамочка, спрашивая, как он себя чувствует. Чимин чувствовал себя неловко, играя на чуткости и доброте своего хёна, но так было надо. Уже под утро они втроём посмотрели какой-то старый фильм и легли спать. Чимин, сидя на подоконнике, пил любимый мятный чай, заботливо приготовленный хёном, и думал о встрече с незнакомцем с янтарными глазами. Как же хотелось снова увидеться с ним...

***

       Прошла ещё одна учебная неделя. А если быть точнее, то неделя Чонгука без Чимина. После того странного вечера Чонгук больше не пересекался с блондином, да и с Тэхёном тоже, хотя безумно хотел этого. Как он узнал у Джина, эти двое зачем-то уезжали на выходные за город, а когда вернулись, младший избегал его, как мог, и не шёл навстречу совсем. Тэхён рассказал ему о странном поведении Чимина, и что это было вызвано сильной формой простуды. Чон слабо верил в эти сказки, но отчётливо понимал, что Чимин считает произошедшее в переулке ошибкой. От этих мыслей на сердце неприятно кольнуло, однако надежда не покидала его. Он всё равно не хотел прекращать общение с младшим, хоть и будет втайне желать его совсем не как друга... Быть может, его чувства ещё смогут оказаться взаимными?... Физкультура второкурсников сегодня проводилась с первокурсниками танцевального. Чонгук загорелся идеей наконец поговорить с Чимином. Вот только подходящий момент никак не попадался. Да и младший всё время избегал его взгляда, чем очень расстраивал Гука. После игры в волейбол он увидел, что блондин сел на скамейку и достал бутылку с водой. Шатен сосчитал до трёх и пошёл в его сторону. – Привет, Чимин. Блондин резко повернул голову и натянул фальшивую улыбку. – Здравствуй, хён. – Устал? – Всё хорошо, – соврал блондин. Чонгук прекрасно видел, что тот немного прихрамывал, когда шёл. – Болит нога? – Немного. Но всё нормально... – Давай сюда, – перебил его шатен. Немного повозражав, Чимин всё же сдался и вытянул ногу. Чонгук принялся мягко её массировать и тщетно пытался не думать о разврате. Честно, пытался. Но вид взмокшего от игры блондина отключал мозги напрочь и не давал нормально мыслить. Чимин расслаблено выдохнул. – Спасибо, хён. И снова замолчал. Чонгук решил говорить прямо: – Ты меня избегаешь, – блондин хотел было возразить, но он остановил его. – Я же не слепой, Чимин-и. Шатен прочистил горло и продолжил: – Слушай, Тэхён рассказал мне про твою простуду... – Чимин рвано выдохнул. – Я тебя не осуждаю и... Вообще я сам виноват, сам повёлся, как идиот. Я не хочу из-за такой ерунды... ("Ерунды... Да уж") – ...прекращать общение с тобой. Ты удивительный человек, Чимин, и мне интересна твоя компания. Я же вижу, что у тебя есть проблемы с социальным общением. Но за то время, что я провожаю тебя на занятия, ты сделал большие успехи. К слову, ты потрясающий танцор, мне будет только в радость работать с тобой. Так что хватит игнорировать меня, ты разбиваешь мне сердце. ("Даже не представляешь, как сильно...") – Мир? Блондин улыбнулся счастливой улыбкой, превратив свои глаза в щелочки, и они сплели свои мизинчики. – Мир, хён, – Чимин убрал со лба мешающую чёлку. – Ты прости меня, ладно? – Забыли, – шатен подмигнул ему, и тот немножко покраснел. – Ты...мог бы пойти со мной на тренировку Яна, посмотрим игру, хён очень классно играет. Если.. Если ты, эмм, хочешь... Я просто... – Я подумаю, хён. Шатен смутился от такого милого младшего. Он очень постарается держать руки при себе и не касаться блондина постоянно. Тот убивал любые адекватные мысли, и Чонгук сам не понимал, что происходит с ним. Наверно, это любовь с первого взгляда?...

***

       Юнги сегодня назначили дежурным, и ему придётся убирать спортивный зал. За эту неделю образ беловолосого парнишки никак не выходил из головы, и он не мог не проснуться без мысли о нём. Очередной день прошел в пустую, ведь он снова не мог найти знакомую макушку, которую он узнал бы из тысячи. А прошедшее полнолуние только усугубляло ситуацию. Он ни капельки не сомневался в том, что этот паренёк – его предназначенный. Этот мальчишка совсем вскружил ему голову с самой первой встречи и не собирался отпускать. Юнги решил для себя, что разберётся с отсутствием запаха позже. И даже если он окажется обычным парнем, он его не оставит. Это чудо хотелось защищать, ведь он был таким хрупким, к тому же, пианист так и не узнал, всё ли с ним в порядке после того инцидента с глазами. Хотелось найти его как можно скорее. Ему предстояло дежурить с первокурсником, как это обычно бывает. Юнги наказал себе постараться быть вежливым, но настроение было ни к чёрту. Он открыл двери большого спортивного зала и услышал чей-то тихий голос. Этот голос тихо напевал какую-то песню, и этот тембр показался Юнги смутно знакомым... Он уже хотел заявить о своём присутствии, когда подошёл чуть ближе. Внезапно весь воздух как будто исчез, а в голове образовался вакуум. Это был он... Это был тот самый мальчишка, который не даёт покоя ни Юнги, ни его внутреннему зверю вот уже неделю. Он увидел знакомые черты лица, знакомые белые волосы, и сердце зашлось в бешеном ритме. Наконец-то он его нашёл... Парнишка уже подметал пол, при этом напевая своим мягким нежным голосом незатейливую мелодию. ("Интересно, насколько высок его интервал?...") Но Юнги тут же отмел эти грязные мысли. Нет, с этим чудом хотелось только неторопливо целоваться, слушая при этом тихий шёпот с пухлых губ... Но вот фигура блондина сказала здравомыслию Юнги "пока-пока". Он был примерно одного роста с пианистом, у него были длинные ноги, а сквозь задравшуюся футболку Юнги увидел чётко очерченные кубики пресса. ("Боже, дай мне сил...") Джинсы плотно облегали его бёдра, которыми он немного пританцёвывал. А Юнги решил прекратить свою пытку, поэтому подошёл ещё ближе: – Привет. Блондин от неожиданности выронил метлу и испуганно взглянул на него. Его лицо вытянулось в удивлении и в очевидном узнавании. И только сейчас Юнги заметил, что его глаза бледно-голубые... Но как?... Он слишком явно помнит карамельную радужку, которая потом залилась красным. ("Быть может, мне просто показалось?...") Отчего-то пианисту казалось, что этот цвет ему не идёт, как будто взгляд стал более холодным, более печальным... Совсем не родным... – З-Здравствуйте, – немного заикаясь, проговорил блондин. Юнги недовольно поморщился. – Я не настолько старый, можешь обращаться ко мне не так официально. – Л-ладно. Юнги смотрел и не мог налюбоваться на этого стесняшку, щёчки которого окрасились румянцем. – Меня зовут Юнги. Мин Юнги. Для тебя могу быть хёном, – и кокетливо подмигнул ему. – Очень приятно, х-хён. Я Чимин. Пак Чимин. – Чи-мин... Юнги казалось, что это имя очень подходило этому парнишке, и, безусловно, нравилось ему. – Сегодня мы с тобой дежурные, верно? – спросил пианист. – Да, – уже более уверенно ответил Чимин. – Я начал вот здесь. Вы.. Ты мог бы начать с того конца, хён. По ушам Мина будто каждый раз проходила дрожь, когда он слышал "хён" из уст младшего. Это определённо было потрясающе. – Как скажешь, котёнок. Чимин безбожно покраснел и что-то неслышно пробурчал. Юнги определённо нравилось смущать это невинное чудо. Младший и в правду напоминал ему маленького беззащитного котёнка, так что над ласковым прозвищем долго думать не пришлось. Юнги взял из кладовки метлу и приступил к уборке. Спустя пару минут он решил завязать разговор: – Так значит, ты первокурсник? – Да, я учусь на танцевальном. Что ж, это объясняет такой шикарный пресс и накаченные бёдра. Юнги уже хотел посмотреть на танцы младшего... – А...ты, хён? – Я учусь на музыкальном. Те листы, которые ты уронил, были моим докладом. – Прости... – Не извиняйся. У меня просто был плохой день. Юнги был рад, что они решили не вспоминать тот день. Их знакомство было сумбурным, и Юнги хотел наверстать упущенное, а заодно узнать Чимина поближе. – Ты местный? – О, нет. Я приехал из маленькой деревушки. Мой друг предложил мне учиться здесь, и я согласился, – внезапно он остановил себя. – Прости, хён. Тебе, должно быть, совсем не интересно... Юнги тут же оборвал его: – Раз я спрашиваю, то, наверное, мне интересно, не так ли? – парнишка смущённо кивнул. – Наша прошлая встреча была, откровенно говоря, неудачной. Я бы хотел узнать тебя поближе, котёнок. Тот только пропищал что-то невнятное, и губы Юнги расплылись в широкой улыбке. – Хорошо, хён. Я бы тоже хотел узнать тебя получше... То есть, если ты...ммм, захочешь мне что-то рассказать... Но я совсем не настаиваю, если ты не... Юнги хрипло рассмеялся, и Чимин только смущённо убрал чёлку назад. – А ты местный, хён? – Да, я родился и вырос здесь. Не думаю, что когда-нибудь я уеду отсюда. И на то были причины... Блондин понимающе кивнул. – Ты играешь на каком-нибудь инструменте, хён? – Я с первого класса учился в музыкальной школе по классу фортепиано, так что, да. Учиться нотной грамоте – та ещё мука... – Я тоже умею, хён... Я не учился этому в школе, я научился играть сам. Ну, мне только в начале немного помогали... – Ты смог научиться играть сам? – Чимин робко кивнул. – Вот это да. – Ничего такого... У меня было много свободного времени. – Сыграешь со мной в четыре руки? – О... Не думаю, что мой уровень соответствует твоему, хён... – Мы и проверим. Чимин одарил его широкой улыбкой, и бабочки в животе Юнги окончательно свихнулись. – Какая твоя любимая композиция, котёнок? Чимин, казалось, никогда не привыкнет к этому прозвищу. От этого его щёки краснели всё больше и больше. – М-мне нравится Турецкий марш. – Хм, Моцарт. Я подумал, тебе нравится что-то романтичное. – Не знаю, почему мне нравится именно эта... Просто она немного необычная, у неё приятное звучание, когда я её слушаю, мне кажется, что у меня всё получится, что все мои мечты сбудутся... Глупо, правда? Юнги слушал размышления своего мальчика и готов был слушать его мягкий воодушевленный голос вечно. Он мог бы болтать с ним до поздней ночи, перебирая его кристально белые волосы, и засыпать под самый рассвет... От этих тёплых мыслей на душе стало так легко и свободно. Юнги был уверен, что это его человек. Вот только спешить совсем не хотелось. Он готов ждать годами ответных шагов от этого ребёнка, даже если тот будет динамить его. Гораздо приятней путь к цели, чем её завершение. Однако Юнги думалось, что в их пути не будет завершения, и они будут открывать друг в друге что-то новое очень и очень долго... – Вовсе нет. Мне нравится. Не стесняйся своих вкусов, плевать, что скажут другие. Мне вот Лунная соната нравится, и вовсе она не скучная. – Бетховен? – Верно, котёнок. Они убирались и разговаривали на совершенно разные темы. Чимин уже почти перестал обращать внимания на хриплое "котёнок", а Юнги вовсю разглядывал младшего, изредка убирая пыль с его волос. Единственное, что беспокоило пианиста — это глаза. Они совсем ему не нравились, но говорить об этом будет глупо. Он обязательно спросит Чимина об этом, но чуть позже. Когда они станут друг другу доверять. Юнги не любил, что многие, встречая своих истинных, сразу затаскивают их в постель, ставят свои метки и живут всю жизнь со своей парой, при этом не зная её совсем. А, действительно, зачем? Это же истинная пара, предназначенная самой Судьбой. Чего распинаться? Нет, Юнги совсем не сомневался в выборе Судьбы и сам убедился в этом. Но он хотел по-настоящему полюбить свою пару, знать о ней абсолютно всё, и чтобы она знала о нём всё-всё-всё. Чтобы привычная рутина не была семейной обязанностью, а желанием заботиться друг о друге. Чтобы заниматься любовью не потому, что запах туманит мозги, а потому что ты действительно хочешь, потому что любишь... Чтобы рожать детей не для продолжения рода, а чтобы ребёнок был самым желанным и самым долгожданным... Чтобы жениться не ради кольца на пальце, а ради счастливой жизни вместе, ради счастливых воспоминаний, ради счастливой семьи... Юнги не хотел быть суровым альфой, который только приносит деньги в дом, при этом используя свою омегу только как собственность, совсем не уделяя ей внимание и позволяя себе изменять направо и налево. И не хотел, чтобы его омега был робким и послушным, чтобы только сидел дома, кормил своего мужа, убирался и, в общем, был обычной домохозяйкой, при этом терпя суровый характер мужа и его измены. И это они называют семьёй? Это они называют любовью? Так они относится к своим истинным парам? Юнги откровенно не понимал. Он хотел сделать свою пару самой счастливой, и он дал себе слово, что сделает это.

***

       На часах было почти восемь часов вечера, когда они закончили уборку. Они вышли через задний вход Академии, на улице было по-осеннему холодно. Чимин неловко поежился, и Юнги заметил это: – Холодно? Чимин тихонько кивнул. Юнги снял свою косуху и накинул на его плечи. Блондин с благодарностью сжал ткань. – Спасибо, хён. А разве тебе не будет холодно? – Не волнуйся. Главное, чтобы тебе было тепло. Чимин наслаждался времяпровождением с Юнги и не хотел уходить сейчас. Юнги, как будто прочитав его мысли, предложил: – Давай я провожу тебя до дома. Уже поздно, не хочу, чтобы ты потерялся. Где ты живёшь? – В той стороне, – он указал в нужном направлении. – Не стоит, хён. Я позвоню другу, он придёт за мной. – Пока твой друг едет, ты тут окоченеешь. Мне нетрудно, так что не спорь. Юнги нашёл его руку и потянул за собой. Его тонкие пальцы переплелись с коротенькими пальчиками Чимина, и последний пытался не запищать. С ним было так хорошо... Чимин дал себе слово, что расскажет ему обо всём в ближайшем будущем. – Мне всё равно нужно позвонить другу. Он будет волноваться. – Хорошо, звони, – пианист не смог удержать рычащие нотки в его голосе. Чимин набрал номер, и вскоре друг ответил: "– Ты освободился, котик?" – Да. Но ты можешь не приезжать за мной. "– Почему это?" В голосе друга чувствовалось недоумение. – Юнги-хён проводит меня. На мгновение наступила тишина, пока Тэхён переваривал услышанное: "– О-о-о, поздравляю, ЧимЧим! Это ведь он, да?" – Угу. Юнги заметил смущение Чимина, но решил подождать конца их разговора. "– Ну ты просто пикапер, плюшечка. Жду всех подробностей" – Не дождёшься И прежде, чем друг успел что-то сказать, сбросил вызов. – Всё в порядке? – немного взволнованно спросил Юнги. – В полном. Просто мой друг временами невыносим. Юнги улыбнулся уголком губ, они всё ещё держались за руки, но никто не возражал. – Нам ехать на автобусе или метро? Или можно пешком? – Можно пешком, хён. Тут недолго, примерно двадцать минут. На самом деле, Чимин просто хотел побыть с хёном подольше... – Тогда пошли, котёнок. Всю дорогу до общежития они оживленно беседовали, а Чимин слишком сильно смеялся над колкими шутками Юнги, заставляя последнего улыбаться сильнее обычного. – Живёшь в общежитии? – Как видишь, – ответил блондин. – Я живу с двумя друзьями, один из которых недавно мне звонил. А ты? – Я купил квартиру пару лет назад, сейчас живу один. Да и в доме родителей у меня была отдельная комната, в отличие от брата. – У тебя есть брат? – Родного нет. Только сводный брат и сводная сестра. А у тебя? Взгляд Чимина сразу помрачнел, и Юнги испугался. Что он такого спросил?... – Нет, – тяжело ответил блондин. – У меня никого нет. Юнги уже хотел было спросить подробнее, когда Чимин вытащил руку из захвата и остановился. Руке сразу стало как-то холодно... – Пришли, хён, – он показал на двери общежития. – Спасибо, что проводил. – Для тебя всё, что угодно, котёнок. Юнги попытался его подбодрить, но тот ответил лишь оскалом. – Пока, хён. – До встречи... Юнги начал отходить, опустив голову. Кажется, он всё испортил. Вот надо же было спросить?... С другой стороны, он же не специально это сделал. – Юнги-хён! Пианист сразу обернулся. Чимин стоял в дверях. – Да, Чимин? – У тебя красивые глаза, хён. Янтарный цвет мне очень нравится. На сердце Юнги сразу отлегло, а в голове набатом забилась мысль о том, что он видит его глаза. Значит, он всё же не обычный человек. – Спасибо. И Чимин, улыбнувшись, скрывается за дверями, а Юнги идёт с мыслью о том, что это был один из самых лучших дней в его жизни. И таких дней станет ещё больше...

***

       – Почему вы не действуйте, мой Господин? Человек в капюшоне стоял сзади высокого человека, смотря на его спину. Высокий человек выдохнул струю дыма, заполняя комнату запахом табака. – К чему спешка, Минсок? Он сел в кресло и достал из своего стола фотографию юноши с янтарными глазами. – Один человек поможет нам, сам того не подозревая.