Whales die in puddles of gasoline.

      Тот день, когда в нашей уютной ванне, где даже зубные щётки выбирали мы вместе, ты лежал в моей рубашке в клетку с красно-алыми глубокими порезами, я никогда, чёрт возьми не забуду.        Любимый, ты был так бледен, глаза были прикрыты тяжёлыми веками. Губы твои посинели от холода тела. Густые яркие брови были сведены к носу, вероятно от нестерпимой боли. Яркие струи твоей крови были так похожи на те вина, что мы так любили пить, гуляя по тихим улочкам столиц.       Ощущаю будто под кожу стаю дельфинов мне запустили, они не выдерживают, как и я, себя разбивают о скалы моей души.       Вова, солнце, расскажи мне, что стало причиной твоего ухода. Мы жили моментом, не зная, что будет завтра. Не знали не капли мы, не знал я, что есть причины для твоей смерти.       Я ловил каждую секунду проведённую с тобой. Каждый вечер, день или ночь. Мы так счастливы были, зачем ты поступил так. Раскрошил сердце в пыль, не только себя убил, но и мои нервные клетки.       Улыбку твою радостную при наших встречах, в сердце у себя век хранить буду. Каждое твоё касание, нежностью одаряющее, запомню. Глаза твои, ещё день назад хрустальные и полные жизни, из головы не выходят.       Рубашка в клетку моя, что так любил ты. В будущем, не запирайся в неё, дыши глубже. В жизни твоей новой, я лишним буду, останусь лишь воспоминанием, этапом или может стадией. Кстати, я наверное тоже скоро умру, от недостатка сна, пищи и воды.       Меня закопают где-нибудь за подъездом пятиэтажки, где когда-то встречались мы по вечерам. Откроют рядом круглосуточный цветочный даже. Тюльпаны, я словно сгораю от этого слова. Твои любимые цветы, что я каждый вечер на клумбах срывал и тебе нёс. Ты радовался невероятно, каждый раз приятный аромат глубоко вдыхая.       Совсем скоро сессия, а я сижу и до самого утра пишу стихотворения и песни для тебя. Я чёртов поэт, чёртов романтик, но кому я теперь нужен, Вова.       Так и не нашёл смысла в существовании. В моей памяти, когда-то светлой и яркой, нету уж места для чего-то нового. Тело моё высохло, стал совсем похож на скелет. Огромные синяки под глазами не думают пропадать. Скулами можно глубоко порезаться и умереть от потери крови.       С того самого дня, тебя теперь больше не обнять, невозможно сказать что-либо. Я хожу смотреть на твою могилку, украшенную тюльпанами каждый божий день. Я скучаю невероятно, Вова.       Снежный январь окутывает столицу. На улицах висят яркие гирлянды и прочие новогодние украшения. Толпы радостных молодых людей наслаждаются этой атмосферой.       Я вновь сижу на мягком диване, застеленным пледом и смотрю в стену, вспоминая тебя, твои глаза и яркие тюльпаны. Наконец-то решился на суицид. Сигарета мальборо, дорога в магазин. Острых лезвий покупка и возвращение в когда-то невероятно уютный дом, где ты ждал меня каждый вечер.       Рубашка в клетку окрасилась в винный цвет и совсем промокла. На моем лице наконец-то вырисовывалась улыбка, а по щекам текли горькие на вкус слёзы. Уже поздно здраво мыслить, поздно начинать всё сначала…

В мои морях под кожей никто не выжил, киты умирают в лужах бензина.