Душевный беспредел.

После приезда доктора Флойда, я была точно в фильме ужасов. Он пытался привести Вишню в сознание, но ничего путного из этого не получилось, и тогда он вызвал скорую помощь. Больничные коридоры пропахли хлоркой и медикаментами, а свет то и дело тревожно мерцал. Усталые врачи, что постоянно боролись со смертью за жизнь, сейчас вступили в бой за Джареда Велсона. Дело было в том, что я в панике увеличила дозу лекарств в три раза. В три чертовых раза. И все то время, пока Вишня лежал на моих коленях, он умирал. Медленно, мучительно и тихо, почти не шевелясь. У меня на руках он прощался с жизнью. Но ведь Флойд не сказал, сколько нужно растворить таблеток. Откуда мне было знать, что их пьют по одной? Простите, но я не дипломированный специалист по откачке людей из подобных состояний! Пока в первой реанимации возвращали к жизни Вишню, я сидела в холле больницы и смотрела в одну точку. На мне были шорты и футболка Джареда, ведь он был так любезен и перед тем, как уложить меня спать, переодел. Мысли крутились неумолкаемым роем в моей голове, не давая покоя, чтобы хоть на секунду закрыть глаза и представить, что сейчас я не здесь. Что я чувствую сейчас, когда Вишня на волоске от смерти? Облегчение? Скорее нет, чем да. Конечно, я хотела увидеть его в могиле, но не от своих же, блять, рук. Грусть? Печаль? Да, мне грустно, но я не знаю причину этого состояния. Я думала, что разобралась в своей голове по поводу наших с Вишней взаимоотношений, но, как оказалось, нет. Любовь? Сожаление? Я не знаю. Окончательно запуталась. Двери с грохотом открываются, и к стойке администратора подходят двое мужчин в чёрных куртках. По тому, как напряжены их спины, что видно даже через верхнюю одежду, можно сказать, что они в бешенстве. Медсестра что-то говорит им, они успокаиваются и синхронно поворачиваются в мою сторону. Аарон Хилл и Гэри Митчел собственной персоной. На лице Бурого читается удивление, а вот на лице Хилла — ярость. Он быстрым шагом подходит ко мне и, когда я пытаюсь встать, хватает за шею и с силой сдавливает, шипя сквозь зубы: — Это ты, сука, сделала? Ты хотела его убить, психичка? — Аарон смотрит в мои глаза и сильнее сжимает горло. — Убери свои руки, ублюдок, — хрюплю я, а после бью коленом в пах, отчего он сгибается и тут же отпускает меня. — Сара, успокойся, — вступается Бурый и делает шаг в мою сторону. — Стой на месте, Гэри, — выдвигаю руку вперёд, останавливая его. — Принцесса, я лишь хочу помочь, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Только Вишня может так меня называть. Он и никто больше. — И где теперь твой Вишня? — рычит Хилл, поднимаясь с колен. Из реанимации выходит врач и уверенной походкой направляется в нашу сторону. Лицо его не выражает никаких эмоций, поэтому я не могу понять, какие новости он хочет нам сообщить. — Вы невеста мистера Велсона? — спрашивает доктор, глядя на меня, а Хилла вытягивается лицо от удивления. — Да, это я. Что с ним? Он в порядке? — Сейчас все хорошо, но какие-либо прогнозы делать ещё рано. Мы ввели его в искусственную кому, чтобы уменьшить риски летального исхода. Остается только ждать, — он говорит это с таким безразличием, будто не жизнь человеку спас, а котёнка завёл. — К нему можно? — спрашивает Бурый. — Чуть позже, — доктор уходит, но оборачивается говоря, — Да, кстати, принесите его таблетки, а то у нас нет таких препаратов. Удивлён, что вы нашли их. — Принесем в ближайшее время, док. Спасибо, — отвечает Хилл и садится на стул. Я и Бурый садимся по краям от него. Аарон потирает виски и устало вздыхает. — Что у него за болезнь? — спрашиваю я, смотря на лампочку, что мерцает каждые три секунды. Бесит. — Он тебе не сказал? — удивляется дракон. — Ну, в общих чертах. Жить осталось пару лет, часики тикают и всякое такое. Я думала, что он на жалость давит. — Сара, Вишня когда-нибудь давил на жалость? — спрашивает Хилл, поворачивая голову в мою сторону. — Нет, но прошло десять лет, и я не знаю, что в его голове. Из палаты вышла медсестра, сказавшая, что к Вишне можно, но находиться в палате не дольше пятнадцати минут. Бурый пошёл первым, пока мы с Хиллом продолжили беседу. — Видишь ли, Вишня постепенно теряет память. Забывает, что было в прошлом, забывает, что нужно сделать в настоящем. Скоро он перестанет узнавать нас, — с грустью в голосе говорит он, а мне почему-то становится смешно. — Да вы, наверное, издеваетесь? Это очередная байка, чтобы вернуть меня? Ты думаешь, я поверю в этот бред? Просчитались, не настолько глупа, — отвечаю я, смеясь. — Видимо, глупа, — тяжело вздыхает Хилл, — Сара, разве это похоже на какую-то шутку? — он указывает рукой на палату, где сейчас лежит Джаред, — Он в коме, и это нихера не смешно. Мне сложно принять правду, так как вся моя жизнь — сплошной розыгрыш. Мне постоянно кажется, что меня обманывают, что это все хитрый план, чтобы вернуть меня. Но, если взглянуть правде в глаза, оказывается, все намного проще. Вишня в коме, я его чуть не убила. Таблетки настоящие, больница настоящая, врачи — не актёры. — Что же все-таки с ним? — спрашиваю я. — У него деменция. Это что-то наподобие Альцгеймера, но с приступами агрессии, галлюцинациями и прочей страшной херью, — он встает и направляется к выходу. — Ты куда? — Курить. — Я с тобой. Мы вышли на крыльцо больницы. Хилл протянул мне сигарету, затем зажигалку. Никотин приятно проникает в лёгкие, когда я делаю очередную затяжку, выпуская дым в вечернее небо Сентфора. — Откуда у него эта болезнь? — Наследственность. Кто-то из родственников болел подобной херней, — Аарон снимает с себя куртку и накидывает мне на плечи. В этот раз я не сопротивлялась, — Он еще и усугибил все это алкоголем, сигаретами и наркотиками. — Наркотиками? — не веря, поворачиваюсь к нему лицом, — Вишня принимал наркотики? — Когда ты сбежала, он совсем с катушек слетел, — он не успевает договорить потому, что на улицу выходит Гэри и кивком указывает мне на дверь. Я выкинула бычок в урну и вернулась в больницу. Зайдя в палату к Вишне, я разревелась. То ли от того что, мне стало жаль его, то ли от собственного бессилия в ситуации. Я не властная над обстоятельствами, никак не могу помочь ему, и это выливается тоненькими струйками влаги, что стекают по щекам вниз. Противный звук аппарата, что контролирует сердцебиение. Капельница в его руке и трубка, что позволяет ему дышать. Джаред бледный. Очень бледный. Мне кажется, что я вижу не взрослого мужчину, а маленького мальчика, который остался без родителей. Тот, кому нужна моя помощь. Я сажусь рядом с ним и осторожно беру его за руку. Она холодная. Раньше всегда руки Вишни были тёплыми, даже горячими. Когда мне было холодно в нашей квартире, он обнимал меня, и становилось так тепло, будто колючей зимой на небе появлялось летнее солнце. А сейчас его руки, словно лед. — Возвращайся, — вытирая слезы, чуть слышно шепчу я, — ко мне. Возможно, только сейчас я поняла, что люблю его. Но признаться в этом себе, а тем более ему — не могу. Может, будет лучше, если я уеду обратно в Балтимор? Или еще дальше? Быть рядом с Джаредом я не смогу, слишком большая обида сидит на душе. Простить его? Вряд ли. Не могу переступить через свои принципы. Нагибаюсь и целую его в лоб. — Я прощаюсь с тобой, Джаред. Прости меня, но так, наверное, будет лучше для всех. Выхожу из палаты и иду прямиком к выходу, игнорируя вопросы Хилла и Бурого.

Я вновь сбегаю из этого города. Снова сбегаю от любимого человека.