Начнём сначала

      Знаете, иногда в фильмах показывают, как люди меняются с возрастом, как вытягивается их овал лица, сужается или расширяется разрез глаз или же появляются, уходят щёки. Их волосы могут десятки раз сменить свой цвет, а на теле появляться новые отличительные метки в виде царапин, шрамов или татуировок. В подобной ситуации и ощущал себя Питер, когда на протяжении недели смотрел в своё отражение. Он всё время касался пальцами своего лица и пытался понять что именно изменилось в этот день, что в нём отличалось от вчерашнего. На самом деле, это было весьма занимательное занятие, особенно, когда осознаёшь, что, кажется, начинаешь возвращаться в прежнюю жизнь. Гвен с того дня стала чаще находиться рядом, а лекарства всё чаще запихивались на дно рюкзака. Нет, Питера всё ещё преследовал голос Тони, мерещился его силуэт, и порой паника накатывала с новой волной, но в такие моменты близко стояла Стейси. Они обнимала, успокаивала и понимала. Питер вспомнил, как недавно резко усомнился в понимании ситуации со стороны девушки. Ему внезапно стало стыдно от собственной реакции, ведь он действительно повёл себя как эгоист.  — Тот человек действительно был дорог тебе? — в его руках был бургер, вкус которого Паркер успел забыть за это время, но теперь он наслаждался едой и каждый кусочек, попавший ему на язык, был частичкой рая.  — Он был моей второй семьёй, — Гвен усмехнулась, пожимая плечами. — В его смерти… в его смерти виновата я… Питер шумно проглотил очередной кусок и прямо уставился на подругу. Теперь он точно осознал, как был не прав несколько недель назад. Она его понимала больше чем кто-либо, ведь пережила тоже самое. И теперь Паркер мог посмотреть словно на себя со стороны, и ощутить себя в качестве своего окружения. То, что чувствует Мэй, Мишель с Нэдом, Мстители и даже психотерапевт. Они чувствовали беспокойство и желание помочь, а Питер просто отпугивал их от себя, держа на дистанции и не подпуская. Сейчас же он понимал, каким глупцом был и как всё это могло бы обернуться в его будущем. В будущем, где рядом бы никого не было.  — Мне жаль, — прошептал он, глядя на подругу.  — Первое время было трудно, — созналась Гвен, приподнимая уголки губ. — Но со временем привыкаешь вроде как. Жизнь идёт, появляются новые заботы, и пускай прошлое не надо забывать, но не нужно на нём зацикливаться… Ты катался когда-нибудь на роликах? — она перевела взгляд с окна кафе, выходящего на улицу, на Питера, и широко, беззаботно улыбнулась.

***

В жизни начинало всё постепенно налаживаться. Гвен смогла договориться с Мишель, чтобы пока пожить у неё — зато законно и без риска оказаться за решёткой. Оказалось, что родители Джонс вообще не вникали в жизнь своей дочери и вообще редко бывали дома, будучи отвлечёнными своими делами по работе в частых отъездах. Это было им на руку. Они вместе проводили достаточно много времени, и зачастую Гвен казалось, что подруга знает о ней всё. Буквально всё. Как бы тихо и незаметно она не покидала свои новые стены, в глубине души всё равно было ощущение, что Джонс знает о её второй ночной жизни, и это не то чтобы пугало… хотя да, Стейси боялась, что таким образом подвергает девушку опасности. Однако, пусть М’Джей на вид безобидная, то на самом деле она всегда может проявить свою огненную часть личности. Если не кулаками, то словами точно доведёт соперника до слёз.  — Почему мне кажется, что ты мне о чём-то не рассказываешь? — Джонс неспеша сделала глоток свежего кофе. Гвен, которая тем временем расчёсывала волосы перед шкафом-зеркалом, нервно сжала расчёску.  — Если кажется, то не значит, что так и есть, — улыбнулась блондинка.  — Но ведь это правда, не так ли? Тебя что-то беспокоит, и ты не хочешь об этом говорить. С одной стороны — я тебя понимаю. С другой — мы же подруги. Гвен замерла, посмотрев на Джонс через зеркало. Она сделала глубокий вздох и задумалась: а о чём, собственно, ей стоило бы рассказать? О том, что почти каждую ночь её жизнь полна риска и адреналина? Или же о том, что она не из мира сего, а сейчас пытается стать лучшей подругой для парня, в точности похожего на её умершего друга? Любой пришедший в голову вариант звучал абсурдно и бессмысленно. Ни один из них не мог бы быть правдой, хотя так всё и было. Дыхание сбилось, и Стейси почувствовала как по телу прошлась мелкая дрожь.  — Эй, — тихо окликнула её М’Джей, и она повернулась, сдерживая подступившие на глаза слёзы. — Чёрт, прости, — вскочив со стула и прихватив пару салфеток, она подошла к подруге и бережно вытерла глаза. — Я не думала, что тебя это так заденет. Просто я вижу как Питер начинает наконец-то возвращаться к нам, благодаря тебе, но сама ты словно… забираешь его энергию и отдаляешься. Снова вопрос, на который Стейси ответить не могла. Она понятия не имела что происходило с ней в данный период жизни, потому что каждый день она мечется от одних чувств к другим, никак не сумев сохранить баланс между ними и найти успокоение хоть в чём-то. Чувство радости приходило всякий раз, когда Питер улыбался, начинал рассказывать о своих снах; когда его кожа начала принимать розоватый, живой оттенок, а мешки под глазами медленно сходить на «нет». Грусть наступала обычно в душе, когда смывалась грязь прошедшего дня, но не прошлое; когда хотелось плакать, вспоминая как и почему умер Питер у неё же на руках; когда тоска по дому давала о себе знать. Ярость охватывала своими лапами, когда ночью появлялся красно-синий след, который мозолил глаза своим выпендрёжем. Стоило газетам усомниться в существовании или геройстве Человека-Паука, как он тут же появился, снова мешаясь под ногами. И ладно бы летал себе туда-сюда, изредка обламывая поимку преступников, самостоятельно отправляя их за решётку, так он ещё и прилип как банный лист.  — Знаешь, если мы будем работать вместе, нам будет легче в десятки раз.  — Работать с тобой? — возмущению Девушки-Паука не было предела. Она всплеснула руками, и взгляд недоумения ощущался через её маску. — Что такое, паучок, твоё достоинство и честь унизили, и ты решил примкнуть ко мне, чтобы снова появляться на первых страницах газет?  — Меня это вовсе не волнует, — подумать только, послышалась обида.  — Ну конечно, а кто попытался меня подставить перед своим уходом, м? — девушка облокатилась плечом на старую голубиную будку на крыше дома.  — Я… я был не в себе, — стыдливо сознался он, вспоминая как ему пришлось расставить «следы преступления», якобы Девушка-Паук ограбила магазин. Ничего не вышло, потому что журналисты засекли её в это же время в другом конце района.  — Значит, это твоё оправдание? Знаешь, может, когда ты повзрослеешь, я подумаю о сотрудничестве, а сейчас в няньки наниматься я не желаю. Арревуар! — и она снова скрылась в ночной глуши, оставив Человека-Паука одного стоять посредине крыши заброшенного здания. Не так давно он хотел избавиться от Девушки-Паука, а теперь жалел об этом поступке и действительно был бы не против начать работать вместе, ведь так будет легче всем. Гвен же правда не собиралась брать на свою ответственность такой тяжкий груз, как Человек-Паук. Если Питер был обижен жизнью, почти растоптан в пыль одиночеством и отчаянием, то парень в трико вообще был для неё загадкой. Она не знала его мотивов, а слыша оправдания, с каждым разом убеждалась, что за маской скрывается ребёнок, которого нельзя выпускать на улицы. Может, это и не был тот герой, который летал по улицам до прихода Таноса. Вдруг это совершенно другой человек, просто косящий под настоящего Человека-Паука, который по каким-то причинам больше не выходил на свой пост или же вовсе был мёртв. Другого объяснения, которое бы логически подходило к «боготворению» этого героя, она найти не могла. И это снова заставляло сомневаться в своих действиях и решениях: может, ему как раз-таки и нужен друг, как и Питеру, который поможет встать на ноги и найти себя. Возможно, она подумает об этом потом, но сейчас ей нужно было понять, почему улыбка на лице Паркера заставляла неотрывно смотреть на него. Возможно, он сможет стать достойным звания напарника, но сейчас ему нужно было понять, почему глаза Стейси так чаруют, а голос радует слух и украшает жизнь.