"Очко" или к чему приводят карточные игры.

Капуста вываливается с другого конца шаурмы и плюхается на стол, далёкий от понятия "чистый". Ворчу. Настроение далеко не фейерверк. И хотя в квартире живёт немало народу, кругом царит кислая и унылая атмосфера. Никита шарит в холодильнике, повернувшись ко мне жопой. Гремя добытыми банками Колы, он закрывает дверцу так, что мелкий магнитик с изображением Сахалина отваливается с насиженного места и закатывается мне под ноги. Никита опускается на соседний стул и смотрит, как я ем. Из зала раздается шум телевизора, кто-то из девчонок кашляет. Я облизываю пальцы и мрачно поднимаю глаза на назойливого наблюдателя. - Будешь? - издалека начинает мой ветреный сосед, протягивая узкую красно-белую банку. Вытираю рот "обрывком" лаваша и забираю банку, которую, вообще-то, покупал я. - Тебе снова за квартиру платить нечем? - не особо церемонюсь и отбираю вторую банку, которую собрался открыть Никита. Вежливое выражение на веснушчатом лице исчезает, а губы расплываются в лисьей улыбке. - Кризис, все дела, сейчас реально не могу, - сотрясает он воздух. Я б и сам догадался. В это дерьмовое время ни у кого нет денег. Кроме меня, конечно, но мне всего лишь повезло с профессией, и я уже заколебался пресекать попытки своих недальновидных соседей одолжить у меня денег. Но Никита - другое дело, в прошлый раз нам ясно дали понять, если он затянет с оплатой, нас обоих могут выкинуть из комнаты, и платежеспособные желающие занять ее найдутся моментально. Я занял ему в прошлом месяце и еле стряс долг. - Ты в долг не дашь, я помню, - быстро произносит бывший официант и достает из джинс тонкую колоду карт. - Давай сыграем? Я откидываюсь на спинку стула, взяв под контроль выражение своего лица. Карты я обожаю с детства. Но Никите необязательно это знать. - Тебе нечего ставить, - недолго думаю я. Из другого кармана он достает денежный рулет. Видно, что купюры разные, по большей части мелкие, но кипа не жидкая. - Наскреб половину, - он кладет деньги на чистый угол стола. - Вторую половину планирую выиграть у тебя. Это вызывает у меня рваный смех, как у больного гриппом. Я редко смеюсь. - Карьера курьера идёт в гору? - заметив, что остатки угрюмости исчезли с моего лица, Никита оживляется. - Другой разговор. Расчехляйся? Я чуть не уронил тарелку, которую пытался кинуть в раковину, не вставая со стула. - Борзеешь? Думаешь, у меня кэша нет? - Правила, правила, мой недоверчивый друг, - уже тасуют колоду резвые пальцы. - Ладно, давай для разогрева не на деньги сыграем. Тарелка со звоном опускается в раковину, и я сажусь ровно. - А на что ещё? - Да хоть на это, - Никита кивает на мои банки Колы. - Представим, что одна из них моя. Я уставился на него, как на недалекого. Карты блестят при хреновом свете лампы. Сто лет не держал их в руках. - Ладно. Двадцать одно. До пяти побед. Никита улыбается. - Скидываемся? Его камень бьёт мои ножницы. - А что у вас тут? - на кухню заходит Лиля, обмотанная полотенцем после душа. - О-о, на что играете? - ее глаза блестят. Да, в наше время редко увидишь что-то интересное. - На мою газировку, - неохотно отзываюсь я, вытирая руки мятыми салфетками. - Ты куда-то шла? Мешаешь. Не люблю зевак. - Да пусть смотрит, - Никита даёт мне снять колоду. Лиля резво отходит к чайнику, чтобы заварить один из ее вонючих чаёв. - Валет - два, дама - три, король - четыре... - Туз - одиннадцать, - заканчиваю за него я. Атмосфера за столом ощутимо меняется. Никита кидает мне первую карту. Восемь. - Ещё. Я беру вторую. Шесть. - Ещё. Третьим выпал туз. - Перебор, - кратко бросаю я, и Никита с довольным лицом забирает карты. - Один-ноль, раздавай. Лиля ничего не смыслит в правилах, но не уходит и остаётся поглазеть. Дама. - Ещё, - десять. Рискнуть? - Ещё. Никита даёт карту. Это шестерка. - Хватит, - поднимаю глаза. Никитка улыбается и раздает себе. Семь, король, семь. - Восемнадцать, - суммирует он. - Девятнадцать, - обламываю его я. - Один-один. Входит Кира. - В карты играете? - Капитан Очевидность. - А на что? - На сексуальные услуги Никитки, - забирая колоду, несмешно шучу я, чтобы девушка смоталась отсюда поскорее. Но Кира, выпустив хихиканье, не просто остаётся, но и садится рядом, чтобы лучше видеть. - Раздавай, - торопит Никита, которому так и не терпится продуть мне все, что есть. - Хватит, - останавливает он меня после трёх карт. Раздаю себе. Валет, девять, дама, король. - Восемнадцать, - мне хватит. - Шестнадцать, - Никита, увлекшись, бросает карты на стол и лохматит темно-рыжие волосы. - Два-один, ну сейчас сравняемся. Ага. - А что у ва... Я и Кира шипим на подошедшую Ладу. И откуда они только стекаются. На кухне становится душно. - Очко! - радостно восклицает Никита. Действительно. Я отдаю колоду, щёлкнув парня по носу. По кухне несётся запах чая, из рук в руки передаются засохшие печенюхи. Беру первую карту. - Ещё, - беру вторую. Напряжение написано на его лице, будто мы играем всерьёз. - Ещё, - беру третью и останавливаю. Никита тянет свои карты, Лиля подглядывает за его спиной, и тот двигается от нее, как гусеница, попутно подсчитывая очки. - Мне хватит. У меня выходит семнадцать. - Шестнадцать, - резюмирует с разочарованием Никита. 3:2, я выиграл свою же газировку, молодец. - Ну что, ставим куш? - Никита чиркает пальцем по купюрам. Ничему жизнь не учит. - Ну, раз ты из штанов выпрыгиваешь, дабы мне все проиграть, раздавай. Никита многозначно смотрит на меня. Мне приходится тянуться к кожанке, наброшенной на стул, чтобы достать потёртый кошелек. - Здесь ровно пять, - Никита кладет деньги в банк. - Эй, ты говорил, наскреб половину, - торможу его я. Никита отмахивается. - Тысячей меньше, тысячей больше. Я почти бомж, не торгуйся! Так уж и быть. Пять, так пять. Отсчитываю пять зелёных купюр. Девушки следят за моими руками. Я усмехаюсь и прячу кошелек в карман. Никита раздает так, что мне прилетает перебор. Я прищурился. - Даже близко не мухлюю, - предвещая мои подозрения, Никита демонстрирует свои белые ладони и продолжает оптимистично тасовать. Шесть, шесть, шесть. Бинго. - Хватит. Давай себе. Не скрываясь, карточный мастер насобирал себе на пятнадцать очков. - Восемнадцать, - кладу свои шестерки. - Жульничаешь! - Каким образом? - спокойно произношу, отпив из только что заваренной чашки Лили небольшой глоток. - Фу, ну и гадость. - Эй! - отбирает свою чашку девушка и прислоняется к холодильнику. Третья раздача. У Никиты не так радужно, судя по лицу. С каждой новой раздачей нервничает сильнее. Я спокоен. Потому и выигрываю. - Перебор, - несчастливо стонет Никита. Улыбаюсь и тасую. Четвертая раздача. Купюры трясутся, ибо Никита дёргает ногой под столом. - Тихо сиди. - Не мешай! Еще. Вторая карта, третья, четвертая. - Хватит, - я скалюсь, чтобы заставить его понервничать. Оба знаем, если я сейчас выиграю, то деньги мои. Дама, валет, туз. Не особо хороший расклад. Рискнуть? Беру ещё одну карту. Есть, король! Как ты вовремя. Поднимаю глаза. Видимо, триумф отразился на моем лице. Но Никита храбрится: - Девятнадцать. Неплохо. - Двадцать. Разочарованный стон. Никита театрально падает лицом в стол. - Что это значит? Он выиграл? - Я, кажись, поняла правила игры. - Ничего не понятно, но очень интересно. - Вот ты встрял, Никитка! Не слушая девушек, сгребаю выигрыш с красноречивой ухмылкой и сую в карман. - Адьос. Никита встрепенулся. - Дай отыграться! - Тебе ставить нечего, игроман. - Я придумаю! - Ага, - захватив кожанку, иду в комнату парней, где планирую остаться в одиночестве. Сюда хоть и нельзя девушкам, но самому надоедливому жителю нашей съемной квартиры я запретить не могу. Пока что. Падаю на кровать. Никита входит через секунду и, закрыв дверь перед носом Лады, кидается ко мне. - Руслан. Я что-нибудь другое поставлю. Ого, полное имя. И даже не пытается бесить меня короткой версией. - Мой азартный друг, - начинаю я, скидывая тапки. - Даже если все твои вещи продать, ну не наберётся десять косых. - Руслан! - отчаянно трясет он мою кровать. Накидываю на его лицо свою черную кожанку, как на попугая. Это его, конечно, не заткнуло. - Предлагай свою цену, я соглашусь. Делаю вид, что думаю. - Будешь моим молчаливым рабом весь следующий месяц. - Звать тебя "мой господин"? - Дурилка картонная, - такое прозвище позволяю себе лишь в хорошем расположении духа. Никита это знает и чует, что ему надо лишь дожать меня. - Молчаливым, Никита, а это значит, рот тебе зашью. Продуешь - не будешь разговаривать вообще. Он знает, как меня раздражает его привычка ругаться с кем-то по телефону и желание поболтать со мной по ночам. Он кивает. А куда ему деваться. - Карты на кухне. Никита в ответ молча поднимает руку, в которую зажаты карты. И когда успел? Я почему-то игнорирую тот факт, что если я выиграю, то не получу свой приз, ибо без денег мой будущий раб окажется на улице. Но сейчас меня интересует лишь победа. Играем прямо на кровати. Никита пытается сесть у ног, и я левой пяткой спихиваю его на пол. - Тебе нельзя на мою кровать, забыл? - лениво напоминаю я, тасуя карты. Первая раздача. У него перебор. Вторая. Мои семнадцать против его девятнадцати. Третья. Глаза Никиты блестят, отчего его веснушки кажутся темнее. Я не расслабляюсь и слежу за его руками. - Какие ухоженные пальчики, - не без задней мысли замечаю я. - Не отвлекай, - раскусив меня, отмахивается карточный игрок. Я подсчитываю свои очки - шестнадцать. Негусто, но риска не стоит. - Хватит. Никита берет себе. Сложность мысли отражается на его лбу в виде морщинки. Видимо, от напряжения математический счёт даётся нелегко. - Восемнадцать. Он заглядывает мне в лицо. Мне становится смешно. Увидев мои карты, он радуется, как щенок. - Очко! Два-один. Он сгребает карты и выглядит заметно счастливее, чем две минуты назад. Мне достается шикарный набор: десять, дама, семь. Двадцать очков. Никита раздает себе. - Семнадцать. - Двадцать. Никита утыкается лицом в покрывало. Слушаю его вопль. - Дай сюда, - отбираю карты и неспешно тасую. Никита быстро успокаивается и гипнотизирует колоду. У меня вырывается смешок. Тасую тщательнее. - Давай уже! Нетерпеливый. Отдаю три карты. Недолго думает. Просит четвертую. Даю. Вопль, уже в открытую. - Перебор. Е***ий! Это я уже понял. Собираю разбросанные Никитой карты и без особого интереса гляжу на танец проигравших в исполнении профессионала. - Мне нечем платить за аренду. - Это меньшая из твоих бед. - Руслан. - Я внесу за тебя в этот раз, чучмек. Вернёшь сразу, как наберёшь. Никита светится, как опухоль на рентгеновском снимке. - Я тебя расцелую! И бросается на меня слишком уж буквально. Поскольку я не ожидал эту нависшую тушу, толкаю его в грудь, слишком резко, чем стоило. - Ай, - морщится Никита. - Молчи, раб, - напоминаю я, дабы сгладить момент. - Собери карты. - И сделать кофе со сливками? Вот заноза. Все в доме знают, как я терпеть не могу кофе.