Консервы и сухофрукты

Среди всей грязи и мерзости этого Мира только Она оставалась чем-то непорочным. Я видел смерть. Во всех ее смыслах и проявлениях. Видел миллионы раз. Наблюдал, как разлагаются частицы общества, именуемые людьми. Чувствовал запах гниющей плоти, смотрел на ошметки тел, слету врезавшиеся в стены с характерным звуком. Шмяк! А дальше только слизь и жижа. Желто-красная. Меня учили убивать, лгать, унижать, предавать. Словом, всему дерьму, которому только можно было научить. Эту школу проходит каждый в нашем Мире. Нет ни единого человека, не усвоившего хотя бы один урок. Я употребил всю дрянь, которую только можно было употребить. Впитал в себя всю скверну как губка. С избытком. Настолько, что она сочилась из меня. Из каждой поры. Из каждого выдоха. Но никогда я не ощущал себя хоть на толику хуже всего, что творится вокруг. Никакая грязь, похоть, алчность внутри меня не шла ни в какое сравнение с Миром. Мир - забавное слово. Совсем сюда не вписывающееся. Впрочем, даже Войной называть все это тоже было бы слишком. Сейчас я бы заменил его на Гниль. Гниль, в которой мы все живем и разлагаемся. Изо дня в день. Из года в год. Из вечности в вечность. Каждый по-своему. Циклично. Но смердим все без исключения. И, смешиваясь, смрад этот становится не просто тошнотворным, а поистине ядовитым для всего живого. Мы же - трупы-каннибалы. Зомби. Вурдалаки. Нечисть, паразитирующая на Земле, которая мертва еще дольше, чем мы сами. Однако, вопреки моим словам, исключение все же было. Она. Оплот чистоты. Почти ангел. Зачем-то Она спустилась с верхнего уровня сюда. В этот воняющий разложением и испражнениями во всех их видах ад. К этим свиньям. К нам. В огромный овраг с кипящим дерьмом. Спустилась и даже не запачкалась. В нашем Мире идеальные люди - это мертвые люди. Мертвые люди и Она. Я боялся касаться Ее волос, грубые измазанные грязью пальцы не должны притрагиваться к шелку. Я не смел смотреть в Ее глаза. Я даже не думал о том, чтобы взять ее за руку. Я никогда не слышал Ее голоса. Демонам не положено слушать песни ангелов. Все, что я мог - просто находиться рядом с Ней. В полной тишине, пока не были слышны сдавленные стоны очередных подыхающих тварей. Но я никогда не жаловался. Я хотел бы сказать "не злился", но злость навечно заточена в моем развороченном сердце. Тишина и есть мой любимый звук. Ее кожа была восхитительно светлой. А крыльев я так и не видел. Даже после того, как душа покинула Ее тело. После того, как легкий румянец исчез с Ее щек. А глаза, цвета которых я так и не запомнил, закрылись навсегда. Я забыл сказать, что всегда мечтал о мертвом друге и мертвой девушке. Мертвые люди - идеальны. С ними не нужно говорить. Они, в свою очередь, не злятся за молчание или долгое отсутствие. В то же время, с ними можно быть всегда рядом, не боясь, что однажды это надоест. Я всегда мечтал о мертвом друге. И мертвой девушке. К сожалению, из-за влажности первый разложился слишком быстро. Ее губы синие. И мягкие, будто покрыты шелком или нежнейшим бархатом. Она восхитительна. Я наклоняюсь и...