Немецкий офицер

Как вы думаете, а Русские, народ счастливый? Вот и я думала, что да, когда с друзьями бегала по небольшому леску, что рядом с домом, и играла в прятки. Моё мнение изменилось, когда к нам в деревню пришло горе. Всех мужчин и взрослых мальчиков забрали на войну. Я тогда не знала, что это такое, а мама плакала, и обещала, что нас не тронут, что мы маленькая деревня, и даже не нанесены на карту, нас просто не найдут. Жаль, что мама просто не покинула деревню вместе со мной. Я искренне не понимала слёз других, и продолжала вести беззаботную жизнь. Но однажды, над нашей деревней пролетел самолёт, его так мама назвала, и через некоторое время, пришли немецкие солдаты. Они стреляли, забирали наши продукты, и людей из деревни, кого не убили уводили в плен. Так я и мама попали в лагерь для пленных, как они презрительно нас называли Руссишь. Знаете, это очень больно, когда тебя бьют за то, что ты хочешь кушать, или за то, что плачешь, когда твою маму бьют или, как сказала одна тётенька, насилуют. Большую часть времени, и другие ребята, проводили в какой-то страшной комнате, позже оказалось, что это был большой каменный дом, только комната была одна на всех. В ней был каменный пол, холодно, и по стенам, во время дождя, стекала вода. Нас иногда выпускали, заставляя вставать у стены, а мам запирали в том каменном доме. Офицеры, как называли их взрослые, с завязанными глазами стреляли по нам, многие гибли, а другие были тяжело ранены. Так было не всегда, нас перевели в другой лагерь. Это был лагерь специального назначения по допросу пленных, под командование Алька Кёнига*. И сейчас, я нахожусь в нём. Здесь не так голодно, мы свободно выходим из нашего "дома". Здесь мне нравится больше, "дома" более сухо и не так холодно. Здесь я познакомилась с близнецами - мальчик и девочка, им по двенадцать лет и они полностью одинаковые, как внешне так и по характеру. С нами живут ещё несколько ребят с их мамами. А ещё - молодая девушка с маленькой дочкой. Когда её, как и других мам, забирают работать, я вместе с другими вожусь с ребёнком. Но маму девочки отпускают с работы раньше. Может здесь не так и плохо? Но всяко лучше, чем было раньше. Бабушка всегда говорила: "Если тебе плохо здесь и сейчас, значит в другом месте позже будет лучше", я не понимала, но бабушка оказалась права, в другом месте оказалось лучше. Лучше относились, кормили, не так часто стреляли у стены. В другом лагере нас вообще не кормили, здесь была хоть какая то пища. Утром и вечером давали хлеб и воду. Хлеб был невкусным, в него мешали опилки, шелуху от овса, ячменя, так же сметались крошки со столов. Но это было не единственное чем мы могли поживится. После завтрака, обеда и ужина всегда выносились помои, там были кости, кожурки от картошки, вода из под посуды и прочее. Если повар был в настроении, он оставлял ведро возле высокой железной бочки, на половину вкопанной в землю, и мы могли поживится, если же нет, он мог ударить со всего маху этим ведром, а потом выливал всё содержимое в эту самую бочку и закрывал сверху тяжелой решеткой, что бы мы не добрались. Однажды, в день когда мы попали в немилость армейского повара, когда он выносил кожуру от арбуза. Нам так хотелось их, но он вылил всё, закрыв сливную бочку решеткой. Другие ребята более старшего возраста и ростом выше, не первый раз лазили туда. Мне тоже хотелось, но я была маленькая и лишь с трудом могла туда заглянуть. Как на грех, мимо проходил один из немцев, он сцапал меня за шиворот, поднял решетку и бросил в яму, снова закрыв ее решеткой. Стенки бочки были ржавые, я в панике цеплялась за них, но они отслаивались, я тонула в жиже из отходов, захлёбывалась и кричала, а меня всё засасывала глубже. Мальчишки побежали к матери, сквозь панику я слышала их крики и злобный смех немецкого командующего. Я уже перестала бултыхаться, наглотавшись воды смешанной с остатками пищи, земли и отслоившегося железа, как тут же крышка-решетка с грохотом полетела в сторону, а рука затянутая в черную кожаную перчатку, рывком вытащила меня за волосы от туда. Я очнулась, когда уже пришла мама. Меня вырвало тем, что я успела наглотаться в той яме, а мой спаситель отчитывал в это время солдата за вольности. Спаситель терпеливо ждал, когда спасённая придёт в себя и сможет ориентироваться в пространстве. Ему пришлось недолго ждать, я вернулась в реальность быстро, но тут стала жалеть об этом. Спасший меня был известен здесь каждому, да и не только здесь. Каждый ребёнок знал, что он Нечистый этого места, страшнее него нет ничего. Я и мама были напуганы его терпеливым ожиданием, ведь он - палач, мучитель и убийца. Мы были уверены, что сейчас последует наказание, но ничего не происходило. Он просто стоял и смотрел на нас бело-бесцветными глазами. Прошла минута, вторая, третья, прежде чем он удовлетворённо кивнул и ушел, оставив нас в полной растерянности. Это было первое знакомство с Дьяволом этого лагеря, мы думали, что оно будет последним. После купания я заболела, но ни лекарств, ни горячего чая, ни тем более теплого одеяла у нас не было. Мама и остальные думали, что я не выживу и не переживу осень, но ошиблись. Маму всё равно гнали на работу, а меня оставляли одну. Когда я была одна, мне снился ангел у него были белые волосы, белые, можно сказать, бесцветные глаза. Он никогда не улыбался, никогда не говорил со мной, хоть и кивал на мои вопросы. Я плохо помню лицо, оно было всегда в тени. Всё, что я помню - так это руки ангела. Они были безумно тёплыми, а волосы длинными и мягкими. Ангел разрешал мне их трогать, когда делал мне больно, а потом уходил. Я рассказывала маме о Ангеле, о том, какой он добрый и ласковый. Мама лишь удивлялась и молчала. Удивлялась и тому, как я повзрослела, а повзрослела я лет на 10, за полтора года скитаний по лагерям. Мама говорила что я очень грамотная, когда я описывала внешность ангела и рассуждала о жизни в лагере. Как то одна женщина поделилась, что на её детях виднеются следы от уколов. После этого на мне нашли такие же. Мама не на шутку разволновалась и накричала на меня, что ангелов не существует, а тот кто приходил ко мне был одним из фашистов и вкалывал мне препараты ради эксперимента. Но я не чувствовала себя хуже, наоборот шла на поправку и меня не мучил жар и кашель. Из-за маминых подозрений я с ней поругалась. Я говорила, что ангелы существуют и что ангел, который приходит ко мне не желает зла. Но мама не верила. Я рассказала всё ангелу, он слушал и не пытался остановить. Он вслушивался в каждое слово, пытаясь понять его смысл. Ангел снова сделал мне больно, но теперь у меня не было жара и я видела чем. Это был шприц с иголкой, следы от которого мама и нашла. Мне было обидно. Оказывается, мама была права сказав, что это один из немцев. Я заплакала. Уходящий фашист обернулся и вновь решил подойти ко мне. Он сидел и ничего не говорил, а лишь вытирал мои слезы. Я осмелилась и спросила, эксперимент ли это? Немец молчал, но в ответ всё же отрицательно покачал головой. На утверждение "значит, ты хороший" - уголки его губ дрогнули. Перед тем как заснуть, я услышала его голос. Он сказал: "Смышлёный, маленький Руссишен.", после удалился. Уже утром, я вспомнила всё, но маме не рассказала. Она была и так взволнована! Что-то случилось, пока я спала. Я помнила голос моего ангела, он был тих и властен, пробирающий до самого нутра, обволакивающий, но в тоже время ледяной и спокойный. Увлекшись воспоминаниями, я совсем не заметила, как кончился завтрак и мам забрали на работу. Прошла неделя с момента когда последний раз я видела и слышала того немца. Моё здоровье пришло в норму и наверно он посчитал, что со мной теперь будет всё хорошо. Но теперь, когда я была почти здорова, меня тоже выводили и ставили у стены. Нас не стреляли, точнее не часто, чаще приходили какие то люди и забирали ребят, а потом они не возвращались. Взрослые говорили, что их купили и теперь они никогда не вернутся. Уходили и возвращались только близнецы. По секрету они рассказали мне, что фашисты заставляли их делать. Они говорили такие плохие вещи, что мне стало страшно, а вдруг и на меня положат мальчика? Я не хочу! Я плакала, я не хотела этого. Я не хотела, что бы меня изучали, не хотела спать с другим мальчиком у всех на глазах! Я поплакала до самого вечера. Глазки щипало, голова болела, но мне не хотелось! Ангел застал меня плачущей в углу, я его совсем не заметила. Я подняла на него опухшие глаза только когда рука в белых перчатках коснулась моей щеки. Я знаю, что так себя не ведут, что он враг, но он меня не обижал и лечил, поэтому я обняла его за шею, хлюпая рассказывала о том, что говорили мне близнецы. -Ангел? Ангел сильно сжал меня в руках, мне стало страшно. Его губы сложились в тонкую линию, и от злости чуть подрагивали. Ругнувшись на немецком, ангел встал, аккуратно усадив меня на место, кинув "не тронутен" он быстрым шагом ушел. Как Ангел и обещал, меня не трогали, хоть и не раз "покупатели" указывали на меня. Теперь я кушала завидно хорошо, а ангел, оказавшийся немецким палачом регулярно выносил мне еду. И теперь мне не приходилось копаться в помоях. К концу недели мама умерла под пытками, а пытал её Ангел. Он вынес мне большой кусок жареного мяса, с картошкой и соусом, а под конец трапезы сообщил, что моя мама умерла от его рук. Сначала я не понимала его ломаный русский, а когда поняла, рыдала в его форму, всё ещё пахнущей маминой кровью. Теперь, я осталась совсем одна, и Ангел понимал это. Он забрал меня к себе. Я не выходила к стене, но могла ходить к ребятам, спала на кровати рядом с Ангелом, и казалось, бабушкины слова снова оказались правдивы, пока Ангела не повели к стене... Из секретных материалов: "Как выяснилось позже, заслуженный офицер не был расстрелян сразу. По всплывшим позже документам и выживших пленных, Альк Кёниг был жестоко наказан за выступление против жестокости, которую сам сеял. По рассказам старой женщины стали известны подробности пытки офицера немецкой армии. Из рассказа: "...Вступившемуся офицеру прострелили сначала коленные чашечки, затем плечевые суставы, дабы лишить возможности жестокого палача, убить и других служащих высокого чина, но за пару минут он успел унести жизни десятка простых солдат, пытавшихся схватить его...", "Офицер был избит, порезан, во множестве местах была обуглившаяся и свисающая, вырезанная кожа, но он не терял сознания в течении 24 часов, когда любой из солдатов мог подойти и ещё раз по пинать своего главнокомандующего...По прошествии суток, немецкие командующие решили избавится от него, скинув ещё живого офицера в мясорубку - в машину, что была создана для утилизации мёртвых пленных. Многие женщины и дети слышали крики из той дьявольской машины, что медленно перемалывала мужчину в порошок"...По данным исследователей, остатки тела в могиле не было найдено." Конец вырезки. Прекрасная молодая девушка водила пальцем по печатным буквам на бумаге, а слезы катились по её щекам. -Почему они не могут оставить нас в покое, зачем приходят и спрашивают о той войне? Куда они спрятали твоё тело, мой Ангел? Девушка всхлипывала, вспоминая о том, как она рвалась к той ужасающей машине, как кричала, умоляя отпустить его. Только позже она узнала, что офицер был против экспериментов на детях, за что поплатился жизнью, но ни как не против пыток, ему нравилась боль других. -Ты бы любил...нас? - Отложив бумаги, бормотала девушка, поглаживая округлый животик. Девять месяцев мучений и вот сейчас, редкий тихий вечер, над бумагами, что так больно ранят душу. Ей сейчас 19 лет, а войне конец пришел 8 лет назад, но ребёнок стал развиваться только сейчас. Замершая или неразвивающаяся беременность, или как проще "пустое плодное яйцо". Не было ни шанса что я рожу, ведь там нечего нет. Пусто. Но я не позволила прервать беременность, веря до последнего, что рано или поздно у меня появится ребёнок. Я думала, что из-за маленького возраста так получилось, но сейчас это не важно. -Да, не важно. - Подтвердил рассуждения грубый, сухой, скрежещущий, словно металл о металл голос, после чего подкравшееся сзади существо аккуратно водрузила переломанную в труху и снова сросшуюся руку на живот. -А-альк? -Заикаясь пробормотала девушка, отскакивая в сторону, встречаясь всё с теми же бесцветными глазами. Но глаза выражали явное непонимание, от чего, напуганная девушка поспешила исправится. -Ангел? Существо мало напоминало человека, ещё меньше напоминало грозного офицера немецкой армии. Тёмное создание подняло голову, подставляя лицо свету от настольной лампы, позволяя оглядеть себя. Первое, что бросилось в глаза, так это чистые, как и раньше белые, почти бесцветные, с серебристыми прожилками глаза, жестоко смотрящие на мир. Остальное - было просто ужасно. Всё, кроме глаз, было слеплено, казалось бы, из фарша, неровно и неаккуратно. Кое-где всплыли бугры, словно мясо не прижилось, кое где были мелкие осколки кости, торчащие по периметру всего тела. Рот был искусственно вырезан, т.е. из единого, не заживающего куска мяса прорезана линия, от середины щеки до другой, линия была не ровной и по краям стекала густая иссиня-черная жижа. Существо хрипело, заходясь в надрывном кашле, медленно ковыляло к девушке. Даже сквозь черный балахон, в который был одет бывший офицер, было видно неровно сросшееся тело. Существо было кривым, горбатым, но всё ещё являлось её Ангелом. -Мой Ангел. - Не веря своим глазам шептала девушка. Она не чувствовала отвращения к нему, только безмерное счастье, смешанное с подозрением. -Альк Кёниг, мой офицер! - девушка не раздумывая бросилась обнимать его, пачкаясь в жиже стекающей по подбородку. Ей не было противно целовать его, он был её, он вернулся к ней. В каком бы обличии он не был, он её жестокий Ангел. -Я вернулся домой... - над ухом прошелестел ласковый, спокойный и глубокий голос бывшего офицера. Высокий, стройный, в своей привычной форме, с фуражкой на волосах. -Что с тобой? Что с твоим левым глазом? Где твои белоснежные волосы? Точнее, их половина... - Обеспокоенно шептала девушка, обходя и осматривая совершенно нового офицера арийской расы. Офицер совершенно отличался от того, каким был раньше. Длинные белоснежные локоны на правую сторону окрасились в насыщенный черный цвет, а левый глаз был закрыт повязкой. В остальном ни каких отличий. -Я переродился уже таким. Не пытайся снять повязку, тот глаз слеп. - Просто, как отчитывался перед главнокомандующим - поговорил офицер, заключая беременную девушку в объятиях. - Более, я ни куда не уйду. Сам Дьявол отказался от меня и теперь, продлевает мне жизнь... Идут годы, грозный офицер остался в воспоминаниях, уступая примерному семьянину, что на вид ужасней любого чудовища... *Кёниг- Король