— Может, мне стоит пойти с вами? За Октейном может присмотреть Лайфлайн, или Бангалор…
— Всё будет хорошо, ma chérie! Мы уже были на подобной высадке, мы справимся.
— Пообещай мне, что при малейшей опасности ты тут же позвонишь мне.
— Обещаю.
Зачем давать обещания, которые не можешь сдержать, Натали?
Монотонный писк дрона Лайфлайн не давал провалиться в забытие. Шёл уже сорок пятый час без сна, а Рэнэ всё так же сидела в кресле в этом закрытом баре. Девушка на кровати перед ней выглядела куда лучше, чем двое суток назад, когда её только принесли на руках, истекающую кровью, с порванным боком и сломанной рукой. Сейчас на ней была чистая одежда, бинты, волосы были распущены, веки расслаблены, будто она просто спит.
Рэйф уже не раз видела, как она спит, и могла точно сказать, что сейчас всё иначе.
Светловолосый ангел обычно лежит на боку, чуть сжавшись в позу эмбриона, всегда начеку, готовая в любой момент вскочить с кровати и бежать по первому зову. Даже вне игр. Натали всегда спит насупившись, как мама-кошка, охраняющая своих котят от любого шороха. Сейчас же на её лице застыла безжизненная маска.
Рэнэ пододвинула кресло ближе, прямо к краю кровати, и взяла Натали за руку. Её ладони всегда мягкие, хотя инженерный труд и стрельба предполагают множество мазолей, они теплые, даже горячие, согревающие холод пальцев Рэйф.
Позабыв обо всем, Рэнэ положила голову на край кровати и заснула под монотонное пищание лечащего дрона.
***
— Я хочу спуститься и поставить пару пилонов.
— У нас достаточно защищенная позиция, мисс Пэкетт.
— Да, доктор Каустик, но как насчет первых этажей?
— Вам следует взять кого-то с собой.
— Вы переживаете обо мне, доктор?
Вы мне как дочь, мисс Пэкетт.
Александр появился в баре сразу после окончания матча. Он всё ещё был в полевой одежде, с пятнами грязи и крови на рукавах, от него пахло порохом и его газом. Ему пришлось победить в этот раз, чтобы побыстрее оказаться рядом с постелью больной. Некоторые легенды, казалось, способствовали этому всеми силами. Было так приятно отравить Лобу газом и смотреть, как её же отряд просто уходит, даже не попытавшись забрать баннер. Ревенант был в его команде и весь матч язвил о глупых человеческих эмоциях.
Мираж же кинул ему ключи от входной двери и пожелал удачи.
Гостевая комната пропахла медикаментами и кровью. Этот металлический запах он не спутает ни с чем.
Рэйф полулежала на кровати, вцепившись в руку Ваттсон. Её веки подергивались, плечи были напряжены, будто ей снился кошмар. Не став тревожить её, он запросил у дрона выписку о состоянии Натали. Данные удручали. Восстановление проходило тяжело.
— Каустик? — послышался вздох Рейф. — Вы уже закончили?
— Да, — кивнул он, пододвигая второе кресло из угла комнаты и садясь рядом. — Организаторы объявили технический перерыв на месяц после окончания матча, чтобы мисс Пэкетт могла придти в себя и полностью выздороветь.
— Это хорошо, — со слабой улыбкой выдавила из себя девушка. Она была похожа на зомби, даже больше, чем обычно. — Не думала, что в с Натали близки.
— Это что-то вроде… научной солидарности? — отшутился он, наконец снимая противогаз. — Мне нравятся её изыскания.
— Да, она умная, — со смешком выдавила Рэйф, поворачивая голову, чтобы посмотреть на лицо Ваттсон.
Бледная кожа, потрескавшиеся от сухости губы, шрам от удара током, особенно сильно выделяющийся сейчас. И милая россыпь веснушек. Даже звезды любили эту девушку, даря ей теплый свет своих лучей.
В воцарившейся тишине они продолжили ждать возвращения Натали в сознание.
***
— Ты хотела что-то спросить?
— Да… Как твое имя?
— Что?
— Ну, твоё настоящее имя. Каустик говорит, что когда люди становятся друзьями, они должны знать имена друг друга.
— А своё он тебе сказал?
— Нет…
— Вот и я не скажу.
Рэнэ. Меня зовут Рэнэ Бласси. Очнись, чтобы я могла снова с тобой познакомиться.
Судорожный вздох разрезал тишину комнаты. За окном была глубокая ночь, даже яркий свет звезд не мог хорошо осветить помещение, но глаза Ваттсон всё же разглядели потолок, люстру, стену над головой и изголовье кровати. Приходя в сознание, она потихоньку начала воспринимать мир, вскоре почувствовав боль в левом боку и руке. Решив не тревожить конечность, что бы с ней не случилось, она попыталась сжать пальцы другой руки, но наткнулась на что-то. При попытке посмотреть, что лежит в ладони, она повернула голову, только чтобы зарыться носом в растрепанные иссиня-черные волосы. Они пахли холодом, если такое вообще возможно. Перед глазами сразу встала картинка: Рэйф и она обнимаются, и межпространственный боец встает на носочки, чтобы быть хоть немного выше.
От её движения голова Рэйф поднимается с плеча, на котором лежала всё время. Заспанные глаза пару секунд смотрят безучастно, но потом расширяются, а сама девушка подскакивает, поднимаясь во весь рост, но всё ещё не отпуская ладонь больной. У изножья кровати слышится вымученный рык.
— Рэйф, — произносит мужской голос. — Что стряслось?
— Очнулась, — шепотом произносит брюнетка. — Натали, ты очнулась?
Ваттсон пару секунд обдумывает вопрос, а потом её губы растягиваются в легкой улыбке — она в кровати, на мягком матрасе, рядом с ней Каустик и Рэйф, что может быть лучше?
— Да, — хрипит она, удивляясь своему же голосу. — Что случилось? — Рэйф тут же подает ей стакан с теплой водой, помогая выпить его, не тревожа больную конечность, а после снова берет её ладонь в свою.
— Мисс Пэкетт, — строго произносит ученый, появляясь в поле её зрения. — Это мы у вас должны спросить: почему вы пошли в гнездо ищеек одна, с одной снайперской винтовкой и пистолетом в руках?
И она вспоминает.
Защита выставлена, она собирается уходить, но бесконечный поток тварей не дает ей выйти наружу. Она машет рукой, давая знак, что нуждается в помощи, но с такого расстояния без прицела едва ли видно что-то, а целиться в своих вне арены никто не собирается. Она хочет пройти вниз, чтобы выйти через другие двери, но как только большие ворота распахиваются, десятки ищеек оборачиваются на звук и начинают стремительно бежать в её сторону. Она успевает доставить пилоны, но даже это не останавливает тварей. Лестница наверх кажется бесконечной. Она начинает безразборно палить по животным из энерговинтовки, надеясь отпугнуть их и одновременно привлечь внимание команды.
Это срабатывает. Она ставит вокруг себя четыре пилона, отгораживаясь от тварей, и слышит, как к ней бегут её напарники. Остается совсем чуть-чуть!
Одна ищейка напролом проходит через защиту, пока Натали перезаряжается, и с размаху ударяет лапой, когтями распарывая ткань куртки. Девушка отбрасывает винтовку и пытается прикрыться рукой, но тварь сильнее неё, она ломает ей руку и оставляет глубокие порезы в коже под одеждой. Ищейка падает замертво, а Натали скатывается по стенке, оставляя кровавые разводы повсюду.
— Я ранена! — успевает она сказать перед тем, как тьма накрывает её с головой.
— Я сглупила, — улыбается она, легонько сжимая холодную ладонь Рэйф. — Нужно было взять с собой Миража или Патфайндера, чтобы отвлечь ищеек.
— Нужно было остаться на месте!
— Нужно было позвонить мне!
Одновременные крики окружающих эхом отдаются в голове, вызывая глухую боль в затылке. Она морщится, отчего пыл ученого и бойца утихает.
— Пойми, Нат, — начинает Рэйф, садясь на край кровати и сжимая слабую ладонь в своих, — мы за тебя волнуемся. Все за тебя волнуются. Что мы будем делать без тебя?
— Я больше не буду, — хихикает Ваттсон, прикрывая глаза.
— Тебе нужно отдохнуть, — с улыбкой говорит Каустик, подходя ближе и кладя свою теплую больную ладонь ей на лоб. Это ощущение напоминает ей отца, который постоянно был рядом с ней, когда она болела. Это воспоминание теперь не причиняет боли.
— Не уходите, — бормочет она, уже засыпая, когда они отпускают её.
— Когда ты проснешься, мы будем здесь, — шепчет Рэйф, оставляя легкий поцелуй на её лбу.
До конца ночи ей не снится ничего, сознание дает измученному организму отдохнуть.
***
— Так ты хочешь снова начать участвовать? — улыбается Рэйф, приобнимая Натали со спины.
— Да, — кивает девушка, помешивая кипящий на плите суп. — На последнем обследовании Эджей сказала, что я полностью восстановилась и могу вернуться на арену.
— Ты счастлива? — спрашивает Рэйф, покрывая шею девушки легкими поцелуями.
— Рядом с тобой я всегда счастлива, Рэнэ, — отвечает Ваттсон, выключая наконец плиту и разворачиваясь в объятиях. — Только не жди от меня пощады.
— Не сомневаюсь в вашей строгости, мисс Пэкетт.
— Девушки, довольно нежностей, пора обедать, — слышится мужской голос из столовой. — Я уже разложил приборы.
— Александр! — Рэйф притворно-возмущенно отзывается, всё же отпуская Ваттсон из объятий. — Вы подсматривали?
— Не беспокойся, mon amour, он просто имеет хороший слух, — смеётся Натали, снимая фартук. — Уже идём!
Хрупкие семейные связи, раньше казавшиеся совсем не существующими, оказались самыми прочными нитями, связывающими этих троих.
