О сложностях

Николай Хмельнов, будучи директором самой обычной государственной гимназии №49, помимо всего этого являлся также и первоклассным преподавателем науки, которую принято считать неимоверно сложной и никому не нужной. В простонародье. К сожалению, любить химию приходилось всем: Николай прививал эту любовь со всей свойственной ему харизмой... ладно, не харизмой, а авторитетом, но суть от этого не менялась. Все самое лучшее в школе в первую очередь тащилось именно в кабинет химии, из-за чего в узком кругу преподавателей его прозвали Хомяком. Впрочем, другие учителя от этого не сильно страдали: гордость Хмельнова не позволяла одной части школы быть лучше другой, поэтому после "обновок" в кабинете химии "Хомяк" проявлял несвойственную ему щедрость и потихоньку доводил до такого же состояние все остальные классы. Тяжело вздохнув, высокий, черноволосый парень лет двадцати перевернул страницы старого и потрепанного учебника. Школа у него была одной из лучших, и он этим настолько гордился, что сейчас, после переноса в это "готическое чучело", он больше всего страдал именно по всем усилиям, затраченным на совершенствование своей школы. Вообще он плохо помнил события последней недели в своем обычном теле: была ссора с женой, увольнение учителя биологии, и яростные дебаты с областным управлением за причитающиеся школе деньги... а потом... потом то ли авария, то ли упавший на голову кусок кровли — что именно, он не помнил вообще, но факт оставался фактом, загробный мир был чуточку не таким, каким он его представлял. Впрочем, ему относительно повезло. Он снова был учителем науки, такой близкой к его любимой химии. Или не повезло, ведь он оказался в 1982 году, в теле сопливого мечтателя, который едва-едва получил Мастерство по своему предмету! Помимо информации из памяти несчастного, Николай знал еще и о каноне, спасибо дочурке, которая по всем этим "Поттерам" и "Снейпам" балдела. — Мистер Снейп! — в его кабинет постучались, и он узнал голос зам.директора своего нового места работы. По воспоминаниям гч (готического чучела) это была достаточно симпатичная для своих лет и очень умная женщина, политика которой очень напоминала Николаю его старую знакомую. Минерва МакГонагалл носила длинные волосы, которые были собраны в "пушистый" пучок, неяркий, но все же макияж и стильную, чем-то напоминающую современность Николая одежду. Как преподаватель она была строга и в чем-то даже скупа, но на все вопросы отвечала и, по-возможности, старалась объяснять тему понятно. Однако даже так Николай видел, что в амплуа учителя женщине не просто неуютно, а некомфортно. Она хорошо объясняла основы, но вот гч, который прошел у нее продвинутые курсы, явно был разочарован. Равно как и Николай. Зато, как администратору, ей просто цены не было! Минерва, в одиночку (!), как показывали воспоминания, справлялась с обеспечением всего замка, при этом так, что ни одна проверка ни к чему придраться не смогла. Она же отбирала кандидатов для собеседований на роль учителей и, надо сказать, подбирала просто отличные кадры. Которым, к тому же, особо большая зарплата была не нужна. Но... по воспоминаниям из своего мира, Николай точно помнил, как всегда кривился при виде таких учителей как МакГонагалл и Снейп. И эта Минерва определенно не была той. Впрочем, как теперь он был не тем. — Мистер Снейп! — стук в дверь стал настойчивей. — Иду, мадам МакГонагалл, — отозвался он, захлопывая учебник и складывая его в стопку. Когда он вышел, то успел увидеть, как женщина недовольно поджимает губы и окидывает его с ног до головы. — С бухгалтерским учетом знакомы? — первое, что спросила она, пока они шли к ее кабинету. — Хотя откуда вам, я прекрасно вас помню. Что ж, мистер Снейп, раз уж вы мой коллега, то спешу... — Кхм, мадам, — он постарался сдержать совсем неэтичный вопрос на тему: "а вы случаем тоже не попаданка?". — Я изучил основы бухгалтерии этим летом, поэтому, как составлять ежемесячные учительские отчеты в курсе. Расчет зарплаты тоже умею делать. Минерва удивленно вскинула брови, но кивнула. — Значит вам знакомы такие слова, как учебный план, годовая, сессионная и ежемесячная отчетность, а также, в случае необходимости, инструкция заполнения заявления на выдачу денежных средств? И были эти интонации до того знакомы Николаю Хмельнову, что он практически на сто процентов уверился, что данная мадам тоже из его "отряда". Все, кто говорят, что у директора школы мало работы — нагло брешут. У директора работы даже больше, чем у всех учителей вместе взятых, и только годами вдолбленная выучка позволяет плавно распределять эту работу среди подчиненных. И, среди всех этих объемов, не последнее место занимала эта самая отчетность. Штатного бухгалтера... выражаясь грубым русским языком, Николай Хмельнов еба-... нет, не будем грубым русским, а скажем вежливо и завуалированно: штатного бухгалтера Николай Хмельнов тщательно проверял и расспрашивал о тонкостях и нюансах каждый, чтоб его, месяц. Леночка, надо сказать, нервы имела титановые, поэтому мозговынос со стороны берегущего каждую копейку директора встречала не меньшим мозговыносом при помощи сложных слов и понятий. Поэтому вопросы Минервы казались ему смешными, но далеко не глупыми. — Совершенно верно, мадам, — напустив на себя привычно-серьезный вид, вдруг задумался над тем, как это выглядит со стороны такого щегла, коим является его новое тело. — Что ж... посмотрим... — устало вздохнула она, вслед за этим слабо ему кивая. — Вы уж простите за грубость, однако, сами понимаете, начала учебного года. — Конечно, это вы меня извините, — слегка улыбнулся он, из-за чего поймал чуточку удивленный взгляд Минервы. — Отнимаю ваше драгоценное время... Несмотря на абсолютную искренность слов получилось как-то... саркастично? *** Николай, тщательно вымывшись и вырядившись в чистые вещи (пришлось в экстренном порядке посетить магазины), вместе с другими преподавателями сидел за столом, ожидая, пока ученики рассядутся. Вопреки ожиданиям коллег, он совершенно не волновался — что он? Голодную толпу детей никогда не видел? Да здесь, по сравнению с тем, что творилось у него в школе, еще все цивильно. Да и выглядел он абсолютно спокойно и... по-другому, как выразилась мадам Стебль. Впрочем, их удивление можно было понять: всегда мрачный и заброшенный парень вдруг стал выглядеть... прилично. Хорошие черные брюки, белая рубашка "хрустящая" от новизны, и неизменная черная мантия вместе со спокойствием и равнодушием Николая, подавали всегда задерганного Снейпа под совершенно другим углом. — Нюниус?! — завопил кто-то со стороны ало-золотых, и Николай лениво кинул взгляд в стороны выкрикнувшего. А... поклонник Мародеров... тогда ясно. Слабо улыбнувшись гриффиндорцам, Николай также поймал настороженно-удивленные взгляды со стола слизеринцев. Вот что за глупый ход? Рассорить половину школы, тем самым отвлекая ее от учебы. Особенно учитывая тот факт, что совсем недавно закончилась война. — Итак, — поднялся со своего места директор. — В этом году... Вообще к Дамблдору, что готическое чучело, что сам Николай относились с презрением. Настолько бездарно управлять школой мог либо политик, либо дегенерат... впрочем, одно другому не мешает, об этом Николай прекрасно знал. Хотя да, данное утверждение шло наперекор его "научно-доказательному" мышлению. Ибо некоторые дегенераты-ученики умудрялись быть такими ловкими манипуляторами-интригано-политиками, что кроме как восхищаться ничего не оставалось. Впрочем, откровенно скатиться школе не давала Минерва, которая строгой рукой контролировала все жизненные важности, но... зам.директора на то и была всего лишь зам.директора, что полностью поменять курс она не могла. Да и не было у нее на то желания. Вздохнув, Николай с тоской подумал о своей школе... вот где такой человек, как она, смог бы развернуться на полную. *** — Итак, что есмь Зельеварение? — рассуждал он, прохаживаясь перед доской. Из душных подземелий он переехал почти сразу, потребовав себе самые высокие помещения. Теперь кабинеты (именно кабинеты!) Зельеварения находились на седьмом этаже. С помощью домовиков (удобные зверушки, однако) он полностью обустроил их так, как было привычно, а благодаря отработанным схемам Минервы еще и обставил, как положено любому кабинету, где что-то взрывается, шипит и варится. Впрочем, помимо практичности Николай еще и добавил кое-что, о чем всегда мечтал: низкие и широкие подоконники, отчего вид на Черное озеро становился еще прекрасней. Господи! Какой же потенциал загубил этот Думбьлдор! — Зельеварение есмь наука о превращении! Наука об улучшении! Но, основа Зелий — химия. Кто-нибудь знает, что это за наука? Один первокурсник осторожно поднял руку, а Николай ужаснулся. А его внутренний фанат данной науки скончался в страшных муках. Как это?! Как это почти никто не в курсе, что такое химия?! — Что ж... не густо, — скривился он. — Тогда начнем с самого-самого начала. Открывайте свои... пергаменты, берите ру-... перья, и пишите: Техника безопасности в кабинете Зельеварения. Затем, подумав, добавил. — И химии. — Простите? — переспросил другой ученик. — Техника безопасности в кабинете Зельеварения и Химии. Первое... Что ж... одну школу он потерял, зато другую приобрел. Теперь уже Николай точно был уверен, что научит своих учеников от чистого сердца любить Химию и Зелья, а из школы сможет сделать конфетку... Жаль только, что работы предстояло... поле непаханое. Лет эдак на сорок.