Двойник из другого мира

В ту ночь небо над Северной Америкой было безоблачно и темно едва ли не до абсолютной черноты. Сверкали крошечными точками редкие звёзды. Час ночи – в мегаполисах вроде Нью-Йорка, Чикаго и Лас-Вегаса, городах, которые никогда не спят, жизнь кипела ненамного спокойнее, чем днём, зато над провинциями нависала тишь. Хотя нет, постойте. На окраине маленького, почти никому не известного городишка, стоявшего недалеко от поместья Келландов, в заброшенном чуть менее полугода назад одноэтажном кирпичном доме горел тусклый свет масляной лампы. Недавно здесь поселился Киттрен – старший сын мистера и миссис Келланд, печально известный убийством и съедением собственной младшей сестры и после этого ещё несколько раз обвинённый в каннибализме. Киттрен осознаёт, что он опасен для общества и что его, скорее всего, разыскивают. В этот дом он обычно возвращается лишь переночевать – днями он чаще всего бродит по лесу, скрываясь от человеческих глаз. Его знают как жестокого маньяка с загадочным псевдонимом Синтетик Просетик. Келланд понимает, что они правы, он ведь и вправду маньяк – но он не хотел им становиться. Во всём виновато безликое тонкое существо, которое Китт нередко видел промелькивающим за окном. В такие мгновения он временно впадал в транс. А существо являлось ему всё чаще и чаще, заставляя его делать то, о чём в здравом уме он боялся даже подумать. Именно оно подтолкнуло его на то, чтоб убить сестру и съесть её плоть. Синтетик ненавидит этого монстра. Из-за него ему пришлось покинуть семью, из-за него он сходит с ума… Киттрен бы не продолжил убивать, но каннибализм вызвал стойкую зависимость. Человеческое мясо стало для него почти как наркотик. Он и себя ненавидит за это, но ничего не может с этим поделать. Он пытается не терять окончательно свою человечность и не сдаваться безликому. Просетик знает, что такое прокси – ему иногда доводилось видеть этих несчастных, не имеющих не то что свободы действий и слова – даже свободы мысли у них нет! Им нельзя дружить с не-прокси, им нельзя любить, они нужны, чтобы убивать тех, кого прикажет хозяин. Зачем? Прокси не имеют права даже узнать об этом. Господин управляет ими, они делают всё, что он решит. Даже не скажет – просто решит. Его мысли – автоматически их мысли. Прокси даже не марионетки – всего лишь разные оболочки для разума хозяина. И Келланд, разумеется, боится стать, как они. И вот сейчас он прячется в покинутом доме и не может заснуть. Стоя у окна и вглядываясь во тьму, Синтетик размышляет о жизни – проще говоря, занимается самокопанием. В его памяти куцыми отрывками всплывают дни прошлого. Его детство, такое счастливое и беззаботное, его друзья из садика и школы, его сёстры и родители, увлечения и приключения. Теперь всего этого нет и не будет. Вернее, его близкие останутся – но уже не будут так близки. Он балансирует между рассудком и психопатией, поэтому не может находиться в нормальном человеческом обществе – а вдруг сорвётся и кого-то убьёт?! Киттрен чувствует, что почти всё потеряно. Но у него ещё отнюдь не иссякла воля к жизни. Чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей, Просетик берёт старомодный плеер с потрескавшимся экраном и включает музыку, достаточно тихо, чтобы на улице её не было слышно. Музыка, особенно джазовая, – это то, что Китту нравилось всегда. В свободное время он часто слушал её, и если ему в этот момент было весело, она поддерживала в нём это, а если грустно, то музыка прогоняла грусть. Но через несколько минут случилось то, что мгновенно оторвало Келланда от прослушивания джаза и заставило насторожиться: в окне внезапно мелькнул длинный тонкий силуэт. Тот самый, который когда-то привёл Синтетика ко всему, что сейчас с ним творится. Киттрен уже знает его имя. Слендермен! Китт быстро выключил плеер и отпрянул от окна. Безликий был рядом. В голове Просетика зазвучал шум, похожий на звук помех в телевизоре, к лицу прилила кровь, он почувствовал что-то похожее на приступ мигрени, хотя не страдал ею. Должно быть, это воздействие Слендермена. А лучшее сопротивление в таком случае – непринятие. "Я ненавижу Слендермена! Я лучше умру, чем буду ему служить! Прокси – безумцы, а я не такой! Во мне ещё есть человечность! Я НЕ СДАМСЯ! НИ ЗА ЧТО! НИКОГДА!!!" – внушал себе Киттрен. – "Ненавижу Слендермена! Ненавижу его! Ненавижу!!!" Медленными темпами воздействие слабело, но нужно было бороться до конца. Он, конечно, не мог просто выйти и убить безликого монстра, хоть ему и очень хотелось это сделать – неизвестно, смертен ли тот вообще. Оставалось ментальное сопротивление. Постепенно угас шум помех, перестала болеть голова. Киттрен, обессиленный, упал на пол. "Получилось… Уже который раз я не сдался засранцу без морды," – самодовольно подумал он. Сердце билось, как после длительной гонки. Синтетик чувствовал себя уставшим, но заснуть всё равно не мог. Получилось только к трём часам утра – он уснул прямо на полу, в уличной одежде. Сны его, обычно яркие и интересные, были на этот раз жуткими, тревожными, сумбурными.

* * *

Сквозь сон несостоявшийся прокси услышал звон металлических колец по карнизу. Кто-то раздвигал шторы. На лицо Синтетика упали яркие лучи солнца, заставившие окончательно проснуться. Келланд увидел стоящего над ним худого рыжеволосого парня в изорванном нарядном костюме и деревянной маске лисы. Через его плечо был перекинут футляр с арбалетом, а с шеи стекала кровь. Он узнал гостя – это был его друг Феликс по прозвищу Красный Лис. Киттрен поднялся. – Феликс! Как ты меня нашёл? Что ты здесь делаешь? – Ты сам говорил, что временно скрываешься в этой местности. Я скучал по тебе, Китт, – Лис улыбнулся. – В поисках тебя обыскал все заброшки, и вот, нашёл. Ты чего это, спал до сих пор? Уже почти одиннадцать! – Я лёг фиг пойми когда, кажется, далеко за полночь, – словно пытаясь оправдаться, заговорил Просетик. – Хорошо, что ты пришёл. Тут такое случилось… – Рассказывай! – даже сквозь тёмные глазницы маски можно было увидеть, как сверкнули любопытством глаза Красного Лиса. – Нечего рассказывать. Слендермен приходил. Было страшно. Он доводит меня до паники одним своим присутствием. Киттрен и Феликс некоторое время молча глядели друг на друга, а потом первый продолжил: – У тебя сейчас нет важных дел, Лис? – У меня никогда не бывает важных дел, – Феликс хихикнул, снял арбалет и положил на подоконник. – Тогда… можешь остаться со мной? Хотя бы на пару дней. Мне одиноко, а так хоть будет с кем поделиться мыслями. И не так страшно, если снова придёт Слендермен. – Даже вдвоём мы ничтожество против него, – задумавшись, откликнулся Красный Лис. – Вот хитрюга, – Синтетик прищурился. – Хорошая отговорка, но не прокатит. Даже если так, постараюсь, чтоб ты попался ему первым, и запомню, что надо и не надо делать, чтобы не повторить твою судьбу! Аххахаха! – он хрипло рассмеялся. Феликс понимал: это Киттрен так шутит. Какое-то больное чувство юмора, но Лис уже привык к маньяческим шуткам друга. – Да не отговорка это. Конечно, я не против остаться с тобой! Вместе мы, наверное, что-нибудь придумаем. Я, кажется, уже знаю, как избавиться от преследования! Правда, план очень и очень сырой… – Спасибо, Лис. Ты настоящий друг. – в голубых глазах Киттрена заблистали искры надежды. – Мой план нужно доработать, – продолжил Феликс. – Я должен записать всё, что придумал. Синтетик сообщил Лису, где лежат карандаши и бумага, а сам ушёл в ванную – умыться. Выйдя оттуда, он отправился в комнату к Феликсу, который уже увлечённо марал большой лист бумаги записями и схемами, попутно громко комментируя собственный план вслух. – Днём мимо этого дома могут ходить люди, – предостерёг его Китт. – Давай потише. Лис кивнул и продолжил молча. Минут с пятнадцать Келланд в ожидании стоял у двери. Наконец Феликс поднял взгляд с листа и бегло просмотрел план с самого начала. – Почти готово. Осталось только убедиться, что Вопросник согласится на это. – Кто? И на что согласится? – Вопросник. Рен. Он прокси, но его подчинение относительно слабое, потому что на нём нет клейма Оператора. Никогда не общался с ним лично, но, думаю, легко вотрусь к нему в доверие. Его роль в нашем плане заключается в том, чтобы он нашёл кого-то, кто подходит на роль ещё одного прокси так же, как ты, или лучше. Тогда Слендермен должен будет отстать от тебя. – Хорошая мысль, – Синтетик одобрительно улыбнулся. – Кстати, я хочу есть, – как бы между прочим заметил Красный Лис. – Пошли, украдём откуда-нибудь еду? – Красть ничего не надо. У меня есть еда. Просетик провёл Лиса к кухне, подошёл к холодильнику и достал оттуда жареное мясо. – Это случайно не человечина? – недоверчиво спросил Феликс. – Она самая. Ты что, ожидал чего-то другого? – каннибал ухмыльнулся. – Не-е, я такое не ем. Пойду лучше, ограблю магазин, окей? – Лис вышел в коридор, забрал свой арбалет с подоконника и ушёл. Возвратился Феликс довольно скоро. На его одежде была кровь, за спиной болтался пустой расстёгнутый футляр, арбалет он сжимал в правой руке, а в левой – пакет, где лежали баночка сардин и пачка сухариков. – Стащил, – заявил Лис. – Правда, продавца пришлось застрелить. Он произнёс это таким тоном, словно был горд тем, что ему приходится грабить и убивать. После того, как они пообедали – хотя для Киттрена это был скорее завтрак – Феликс предложил пойти на базу прокси и найти Вопросника. – Честно говоря, мне немного стрёмно, – признался Синтетик. – Но это главная часть нашего плана. Не боись, всё не так страшно, как кажется, – попытался ободрить его Лис. Киттрен выглянул в окно. Рядом вроде никого не было. – Идём. – он надел свою маску из древесины и оленьей кожи, под которой всегда скрывал своё лицо на случай, если всё же попадётся на глаза людям, и вышел на улицу, а Феликс последовал за ним. И друзья отправились в лес Слендермена. Чем ближе они подбирались к этой таинственной местности, тем темнее и холоднее становилось. В самом лесу были сумерки и знобящий ветер. Казалось, туда никогда не проникают лучи солнца. Высокие сосны и ёлки закрывали небо, их тёмно-зелёная хвоя казалась иногда чёрной. Земля, пропитанная дождевой и болотной водой, смолою и кровью, то и дело проваливалась, образуя вязкие ямы. Свист ветра вызывал невольную ассоциацию с криком отчаяния. Синтетик Просетик почувствовал, как по его телу пробегает мелкая дрожь. Красный Лис, уверенно шедший впереди, обернулся и прошептал: – Я знаю эти места. До базы прокси нужно идти напрямик. Феликс то и дело оставлял метки кинжалом на деревьях, чтобы не заблудиться. Убийцы прошли ещё не меньше восьми километров, прежде чем кругом начало светлеть. Чаща редела. – Мы близко, – сообщил Феликс. – Но мы идём уже второй час, я устал… Давай остановимся ненадолго. Киттрен был не против, и они собирались было устроить привал; Лис уже снял с плеча сумку с арбалетом и расположился возле упавшего дерева, как вдруг напарник схватил его за руку и крикнул: – Прячься! Он потащил Феликса назад, где было темнее и тише. Феликс едва успел забрать своё оружие. Двое скрылись в овраге неподалёку. – Сюда кто-то идёт, – настороженно произнёс Келланд. – Я слышал его шаги. Кажется, нас заметили. Да уж, слухом Просетик обладает отменным. Когда-то он потерял зрение в аварии, а прозрел вновь сравнительно недавно, и за довольно долгий промежуток времени, проведённый без возможности видеть, у него хорошо развились другие чувства. А вот Красный Лис, в отличие от друга, вряд ли услышал бы почти бесшумные шаги того, кто приближался. Однако, когда Киттрен увидел, с кем именно они чуть не пересеклись, он облегчённо выдохнул. Рядом была Выведыватель, его хорошая знакомая, которую он обычно называл её настоящим именем – Робин. Даже будучи прокси, она никогда не была враждебно настроена к Синтетику, хотя знала о его ненависти к Слендермену. Своему господину она никогда не рассказывала о контактах с Просетиком. Возможно, её общение с ним было одной из причин, почему она всегда беспрекословно выполняла приказы хозяина, ведь если бы она сопротивлялась, безликому бы пришлось насильно овладеть её разумом, и тогда он узнал бы об этом. Хотя, разумеется, Робин всё равно сильно рисковала. – Феликс, выходи. Ложная тревога. Они выбрались из укрытия, и Китт подошёл к Робин. – Привет… Вот это встреча, – при этих он выглядел одновременно обрадованным, смущённым и всё ещё чуть-чуть встревоженным. – Здравствуй. Не ожидала увидеть тебя тут. Что случилось? Келланд понимал, что не может соврать и сказать: "Ничего". Выведыватель – прекрасный эмпат, и она чувствует его тревогу. – Я думал, тут кто-то из прокси. Ну, я имею в виду, не ты… Или вообще Слендермен. – А чего ты ожидал, подходя к нашей базе? Синтетик совершенно не опасался говорить правду Выведывателю: она никогда не предаст. И он рассказал ей все недавние события – про ночь, когда пришёл безликий, про встречу с Красным Лисом, про его план и решение связаться с Вопросником. Выслушав Киттрена, Робин предложила: – А давайте я буду вместо Вопросника? Не знаю, согласится ли он поддержать вас, а вот я точно соглашусь! Похоже, удача явно улыбалась Просетику. – Конечно! – воскликнул он. – Спасибо, Робин! – Благодарить будешь потом, – несколько резко сказала она. – Слендермен близко. Уходите. Выведыватель пошла к остальным прокси, ожидавшим господина на базе. Феликс, сидевший под деревом всё то время, пока они беседовали, встал, и они с Киттреном отправились обратно, ориентируясь по зарубкам, стараясь ступать как можно тише. Через полчаса Лис в растерянности остановился. – Кажется, мы заблудились… – прошептал он. – Смотри, там зарубка и тут зарубка… И какая из них наша?! Феликс начал рассуждать вслух. – Так, эта, старая и заплывшая смолой, почти затянулась. А мы пришли сюда только сегодня, так что, наверное, наша та, которая свежая… А за ней опять старые! Что за дерьмо?! Удача от них внезапно отвернулась. – Мы что, потерялись?! – Просетик зло посмотрел на напарника. – Зачем ты меня сюда потащил?! Не мог, что ли, нормальные метки оставлять?! Мы теперь в этом чёртовом лесу весь день пробудем, если не дольше! Тут Слендермен бродит! И прокси! Мы в полной заднице, Феликс, нам крышка!!! Это был тот момент, когда у Синтетика, обычно спокойного, случались вспышки злобы. Он кричал, как сумасшедший, сжимая кулаки. Ему хотелось кому-нибудь врезать, но ударить Феликса не позволяла совесть. Он начал колотить кулаками по дереву, да так сильно, что костяшки пальцев на левой руке оказались ободраны до крови, а на правой, протезированной, остались царапины. Лис знал: долго злиться Синтетик не может, его срывы кратковременны. И действительно: попсиховав с пару минут, он постепенно успокоился. – Извини меня, Феликс, – сказал он, потупив взгляд. – Ты не виноват, мне не стоило так беситься. Теперь мне стыдно. Прости, пожалуйста. – Больше не срывайся без причины, пожалуйста. Мне неприятно, когда на меня просто так орут. – Постараюсь. Хотя не уверен. К сожалению, крик Синтетика привлёк кое-кого. Почти мгновенно на него и Лиса напали несколько человек в масках – это были прокси; вероятно, они прятались поблизости. На Феликса напрыгнула с высоты женщина в маске с жуткой зигзагообразной улыбкой. Она вцепилась ему в плечи когтистыми перчатками. Киттрен же почувствовал резкий удар дубиной по голове сзади, который не заставил его потерять сознание лишь потому, что пришёлся вскользь. Он упал; над ним стоял мужчина в исцарапанной маске с дырками – при виде его Просетику вспомнился Джейсон Вурхиз, герой ужастиков, и это сходство немного напугало его. Пока Феликс пытался отбиться от атаковавшей его, к нему подбежал парень в жёлтых очках, сжимавший два больших топора. Он смеялся, как псих, и дёргался в нервном тике. Лис извернулся, вырвался из рук женщины, но прокси с топорами догнал его и попытался разрубить ему голову, тому лишь оставалось уворачиваться – он был не очень силён, особенно сейчас, будучи застигнут врасплох. К Синтетику подбежал человек в жёлтой толстовке и с мешком на голове, на котором был нарисован грустный смайлик. Этот прокси направил на Киттрена пистолет, пока "Вурхиз" сводил ему руки за спиной. Но по наигранным движениям "смайлика" можно было подумать, что он не собирается стрелять. Наверняка Келланд нужен был им для чего-то. Однако сам он не понимал этого: увы, эмпатия – не его конёк. Враг Слендермена яростно отбивался от его приспешников. Ему даже удалось отобрать дубину у "Вурхиза" и оглушить того его же собственным оружием. Феликс по всему лесу убегал от очкарика с топорами. Наконец тот нагнал его и повалил наземь. Лис быстро поднялся и со всей силы ударил прокси коленом в живот, но тому было всё равно, он словно не чувствовал боли. Тогда Феликс выхватил из ножен свой охотничий кинжал, и началась драка холодным оружием, в которой он явно проигрывал. Дама с когтистыми перчатками, та самая, которая сначала напала на Красного Лиса, теперь атаковала Просетика. "Смайлик", убрав пистолет, тоже помогал ей. Посреди битвы с прокси Киттрен внезапно почувствовал то же самое, что и прошлой ночью. Помехи, головокружение, помутнение сознания… Слендермен где-то рядом! Он появился из ниоткуда прямо возле Синтетика. И когда они встретились лицом к лицу – если можно так выразиться, ведь у Слендермена нет лица – Киттрен вдруг ощутил дежавю. Ему показалось, будто всё это с ним уже происходило когда-то давно – и драка с прокси, и встреча с безликим, и то, как он уводит его за собой и превращает в очередного прокси… стоп, что? Это не было похоже на обычное дежавю: при обычном нельзя вспомнить то, чему лишь предстоит случиться. Просетик стоял в замешательстве, у него почему-то не было сил сопротивляться… А Слендермен, увидев, на кого именно напали его слуги, удивился бы, если бы был подвластен человеческим чувствам. Он тоже подумал бы, что уже прожил этот момент. Но его сознание – нечто высшее по сравнению с человеческим, ему попросту не нужны эмоции, он не испытывает душевных потрясений. И поэтому на его несуществующем лице было написано пугающее безразличие. Прокси отпустили Синтетика. Он поднял голову и уставился на безликое существо. То развернулось и медленно пошло прочь, и Киттрен, почти потеряв власть над собою, последовал за ним.

* * *

Красный Лис лежал на земле, едва дыша. Он был весь в крови, как чужой, так и его собственной. Деревянная лисья маска валялась рядом. Феликс с трудом приподнялся на локтях и, обнаружив, что маски на нём нет, чуть не запаниковал. Оглянувшись, он всё же нашёл её. Возле лежала записка: "Ты всё ещё жив только благодаря мне. Если бы я не была с тобой всю битву, тебя прикончили бы в первые же минуты. Ты всё ещё помнишь, как я важна для тебя?" Он прочитал записку и на всякий случай сунул в карман. Затем надел маску и, почувствовав себя лучше, поскольку в ней была заключена его жизненная сила, попытался вспомнить, что же произошло. Так. Его пытался убить псих с топорами. До этого они с Синтетиком возвращались из леса. А ещё раньше встретили Выведывателя возле базы прокси… Не она ли всё рассказала другим? Или там был кто-то, кроме неё, и подслушивал? И где сам Синтетик? Феликс вскочил и позвал: – Киттрен! Нет ответа. – Киттрен, ты где?! – крикнул он погромче. В ответ опять ничего. – Ки-и-ит-тре-е-ен!!! – закричал Лис во всё горло. И вновь тишина.

* * *

Синтетик Просетик оказался в незнакомой местности. Она напоминала тот лес, где они с Феликсом только что находились, но было не так темно, деревья были мёртвыми и засохшими, и, похоже, здесь не было ни людей, ни диких животных – лес был безжизненным. Было жутко. "Где это я?" – подумал Келланд. Вскоре он решил, что надо осмотреть окрестности. Для этого Киттрен стал взбираться на ближайшее ветвистое дерево. Оказавшись достаточно высоко, он оглянулся. Мёртвый лес был повсюду, только вдалеке протекала широкая небыстрая река, за которой стлался густой туман. Над Синтетиком взяло верх природное человеческое любопытство, и он вздумал добраться туда. Возможно, там, в тумане, найдётся выход обратно к Феликсу, или к его дому, или даже к поместью Келландов… Он спустился с дерева и направился к реке. По пути Просетику несколько раз виделся Слендермен, и каждый раз он невольно вздрагивал, заметив безликого, но тот, кажется, совершенно не обращал на него внимания. Наконец Киттрен добрался до берега. Он осторожно прикоснулся к воде. Та была ощутимо тяжелее, чем можно было ожидать, и чуть-чуть жгла кожу, но была всё ещё прозрачной и бесцветной, как обычная. Синтетик понял: чтобы попасть туда, где туман, придётся переплыть эту реку. Но его пугала неизвестность: а вдруг в этом странном водоёме скрывается какой-то монстр, готовый утащить его на дно? Или вдруг вода в реке ядовитая, и над ней нельзя даже дышать? А может быть, в тумане кроется что-то ужасное? Киттрен терялся в догадках. "Ну, как говорится, волков бояться – в лес не ходить," – подумалось ему. – "Да какие волки? Тут пострашнее твари водятся, но я же не трус." И Келланд бросился в реку. Вода держала отлично, в ней было практически невозможно утонуть. Синтетик плыл, на всякий случай задерживая дыхание. До того берега было довольно далеко. Вот Киттрен уже на середине реки. Его немного сносит, но он уверенно продолжает путь. У противоположного берега – дерево, один из корней которого спускается в воду. Просетик крепко хватается за него правой рукой, острые металлические фаланги впиваются в кору. Вот уже выбрался он из воды и наконец смог вдохнуть полной грудью. В тумане не было видно почти ничего, поэтому Киттрен, чтобы наверняка не сбиться с пути, шёл вперёд всё прямо да прямо. Через полчаса он набрёл на полуразрушенное деревянное здание. Неужели здесь кто-то когда-то жил? Синтетик осторожно открыл дверь со множеством царапин и вмятин, и вошёл внутрь. Помещение вполне ожидаемо было обставлено небогато. Пол был устлан рваными циновками, посреди комнаты стоял большой круглый дубовый стол, в углу – раскладной диван с дырявой обивкой. Над ним висела полка со старинными книгами. Также книги были сложены в стопки возле стен, сгружены на подоконниках и даже подвешены к потолку на цепях. В углу находилась дверь в другую комнату. "Видимо, это библиотека!" – догадался Китт. Из интереса он взял и раскрыл одну толстую книгу в плетёной обложке. Она оказалась рукописной, и разобрать почерк было нелегко. И написан в ней был откровенный бред. Нет, это была не книга по какой-нибудь лженауке, не графоманская попытка подражать великим фантастам и не дневник шизофреника. Это было некое подобие текста, связного грамматически, но не по смыслу. Как будто много людей подходили к этой книге по очереди и вписывали в неё первую фразу, что придёт в голову. Местами встречались выдуманные, но похожие на настоящие слова – как в поэме "Бармаглот" из сказки про Алису в Зазеркалье. – Ерунда какая-то, – проворчал Синтетик и захлопнул фолиант. Боковым зрением он вдруг заметил через окно человеческую фигуру, подходившую со стороны тропы, уводившей в лес. Резко повернувшись к окну, Келланд принялся всматриваться. Человек всё приближался и приближался, и скоро Просетику не составило труда увидеть, что нежданный гость похож на него самого как две капли воды, за исключением пары деталей. На его маске красовались оленьи рога, а в руке он сжимал банку, в которой лежало что-то кроваво-красное, пульсирующее, размером с кулак. Киттрен вновь почувствовал, будто помнит то, чего не было. Он стоит перед Слендерменом, и тот посвящает его в прокси, клеймя перечёркнутым кругом. Затем отдаёт Келланда странному типу, тоже прокси, всё тело которого покрыто швами. Его зовут Люсьен Уокер, и он называет себя доктором. Люсьен уводит Синтетика в дом прокси, в комнату, которую зовёт операционной. Её стены в крови. На столе разложены инструменты. Самозваный медик укладывает Просетика на койку и проводит анестезию. За этим следует мгновение пустоты. А очнувшись после операции, Киттрен видит, что из его грудной клетки между рёбер тянутся искусственные гибкие сосуды, и сердце находится вне тела – в пластиковой банке с отверстиями. Эту банку он теперь всегда должен носить с собой. В "операционную" заглядывает зеленоглазая девочка-подросток, волочащая за собой железную косу, обвитую лозой, и протягивает Синтетику новую маску, почти такую же, как старая, но к ней были привинчены рога – в знак бремени. Это то, что произошло с двойником Синтетика? Скорее всего. И, значит, та штука в банке – его сердце. При этой мысли настоящий Синтетик невольно вздрогнул. А его двойник был уже совсем рядом. Киттрену захотелось убежать, но если бы он попытался, Анти-Синтетик, как он уже мысленно окрестил "второго", всё равно легко бы догнал его. Пересилив труднообъяснимую тревогу, Келланд открыл окно и выпрыгнул наружу, не помышляя, однако, о несвоевременном побеге. Это, конечно, привлекло внимание Анти. Он подошёл к настоящему Синтетику и грозным тоном произнёс: – Кто ты и что здесь делаешь? Это моя территория. – Я… Кажется, я – это ты, только другой… В голову Киттрена лезли безумные мысли. Что, если он и Анти были когда-то одним целым, но потом в его судьбе повстречалась роковая развилка, и в одном из альтернативных вариантов своей жизни он избрал другой путь, и так появился Анти? Так вот откуда все эти дежавю! У Просетика просто не находилось другого объяснения происходящему, хотя и эту идею он считал сумасшедшей. – Другой я? – насмешливо переспросил Анти-Синтетик. – Впрочем, ты похож на меня из прошлого. Но теперь я служу Слендермену и ни о чём не жалею. – Потому что не можешь, – осуждающе и рассерженно ответил Китт. – Он тобой управляет, придурок. Из-за этого гада умерла моя, то есть и твоя тоже, сестра, тебе пришлось покинуть семью, ты медленно становился монстром. Я всё знаю. По-твоему, это хорошо, служить существу, которому на тебя наплевать и которое попросту использует тебя? – Ты что, пытаешься заставить меня предать его? – Нет, я знаю, что ты этого не сделаешь. Ты жалкий безвольный трус. Хорошо, что настоящий я не поддался Слендермену. – А ты уверен, что этот ты – настоящий? – Анти попытался привести его в замешательство. – Да. Я поступил по совести и желанию, а ты сдался и поплыл по течению, как кусок дерьма. – Может быть. Но что ты забыл в моей, чёрт возьми, вселенной?! – рявкнул двойник. – Проваливай! – Не могу. Я бы свалил отсюда, как только попал, если бы знал, как. – Тогда… Анти запихнул банку с собственным сердцем за подкладку жилета, чтоб не мешала драться, и напал на Келланда. Тот, вполне готовый к атаке прокси-двойника, уверенно вступил в бой. Синтетик схватил Анти за горло и попытался задушить, но получил пинок в пах, а в следующую секунду Анти уже наносил Просетику удары кулаками. Но он схватил прокси за плечи и со всей силы приложил затылком об стену деревянной библиотеки. Анти нанёс ему несколько царапин острыми фалангами пальцев на протезе. Киттрен ударил двойника по подбородку, сорвал с него маску, а затем подставил подножку, но, падая, прокси сбил самого Синтетика, и борьба продолжилась на земле. Двойники душили друг друга, били в лицо и в грудь, даже кусались. Наконец, когда Анти-Синтетик попытался вывернуться и встать, настоящий схватил его за жилетку и разорвал её по шву. Стало видно банку с сердцем, выглядывающую из-под подкладки. Анти всё же встал, но Китт теперь точно знал, что делать. Он набросился на двойника, произвёл сильный удар в лицо, вновь повалил его, стянул с прокси жилет и достал ёмкость с пульсирующим органом, она повисла на сосудах. – Нет! – крикнул прокси. – Не смей! – Посмею. Синтетик пнул Анти в висок, а затем попытался открыть банку, но та не поддавалась – видимо, крышка была приклеена супер-клеем. Поднявшись с земли, прокси попытался отобрать у Киттрена своё сердце, но тот просто отбежал подальше, не выпуская банку из рук. Анти почувствовал, как растягиваются его артерии и вены. Синтетик начал наматывать круги вокруг дерева, искусственные сосуды Анти накручивались на тонкий ствол, но не рвались. Они были куда эластичнее обычных человеческих. Наконец Просетик схватился за самый широкий сосуд – должно быть, это была аорта – и проткнул его металлическим пальцем, оставив длинный продольный разрыв. Оттуда неровной струёю хлынула ярко-алая кровь. Анти закричал. Синтетик не собирался останавливаться – он разорвал ещё несколько крупных сосудов, потом подошёл к двойнику, уже потерявшему сознание от боли и недостатка кислорода, и принялся ломать ему рёбра и протыкать лёгкие. Минуту спустя Анти был мёртв. Синтетик, весь в крови и ранах, сел рядом с трупом прокси, пытаясь осознать, что именно только что случилось. Он убил своего двойника, себя из другой вселенной. Это может считаться самоубийством? Наверное, нет. Он просто уничтожил плохую версию себя… лишь условно "плохую", ведь и эту хорошей не назовёшь. Один из многочисленных слуг Слендермена теперь убит, но это не имеет большого значения, ведь ему на смену обязательно придёт кто-то другой. А вдруг это окажется сам Синтетик?! И тут Киттрен Келланд осознал то, от чего у него словно гора с плеч свалилась. Он больше не может стать прокси, ведь как прокси он уже мёртв. Наконец-то! Он еле сдержался, чтоб не закричать от радости. Но от тела Анти надо избавиться. Сбросить в реку – не вариант, в такой тяжёлой воде никого не утопишь. Недолго думая, Китт затащил покойника в библиотеку и спрятал под диваном. Перед этим он на всякий случай забрал его маску и ёмкость с сердцем, от которой отрезал сосуды. Так где же выход из этого мира? "Анти пришёл сюда по лесной тропе. Раз он прокси, то, скорее всего, шёл с базы," – начал рассуждать Просетик. – "На базу прокси шли мы с Феликсом! Значит, она есть одновременно в обоих мирах. Мне нужно только попасть туда, и я окажусь в знакомой местности!" И он отправился по тропе через туманный лес. Скоро Синтетик заметил, что туман постепенно рассеивается, и впереди виден свет. Он ускорил шаг. Невдалеке показался трёхэтажный кирпичный дом, над дверью которого был нарисован зачёркнутый круг. Киттрен узнал этот символ – это знак Оператора. Значит, он на месте. Просетик надел маску с рогами, а свою собственную заткнул за пояс, сунул за пазуху банку с сердцем, как это делал Анти, подошёл к двери и постучал. За дверью послышалось: – Кто там? – Это… – начал Китт и запнулся. Он ведь не знал, какое на самом деле прозвище у Анти. – Это я, Киттрен Келланд! – Ого, ну надо же, а я Джон Доу! – передразнил его голос за дверью. – Ты, может, шпион какой-то. Настоящее имя любой дурак может из новостей узнать или из объявлений о розыске. Ты прозвище назови. – Анти-Синтетик. – даже если бы Киттрен ошибся, терять ему было бы нечего. – Вот так бы сразу. Неужели угадал?! Видимо, имя "Анти-Синтетик", внезапно пришедшее в голову при встрече с ним, тоже не было случайностью. Дверь отворилась. На пороге стоял парень, во внешности которого бросалась в глаза белая маска с тонированным стеклом на уровне глаз, имитировавшим повязку. – Заходи, что стоишь? Киттрен зашёл в дом прокси. Первый этаж представлял собой просторную обжитую гостиную. Ремонт здесь, видно, давно не делали: мебель была поцарапана, обои местами ободраны, в паркет въелись пятна, а по одному из окон шли трещины. Тем не менее, в целом помещение не выглядело развалюхой. Синтетик направился к лестнице и поднялся на второй этаж. Это был коридор со множеством дверей, ведших в комнаты прокси. К большинству из них были приколочены таблички с написанными от руки именами обитателей. Келланд нашёл дверь, на которой значилось: "Анти-Синтетик". И, к сожалению для него, она была заперта. "Твою мать!" – подумал Просетик. – "Надо было обыскать труп Анти, чтобы найти ключи! Как же я не догадался?!" Он разогнался и попытался выбить дверь. Врезавшись в неё плечом, Киттрен услышал что-то вроде металлического хруста, но дверь не поддалась. – Вот чёрт, – проговорил он сквозь зубы. Может, попросить кого-то из прокси о помощи? Келланд постучал в соседнюю комнату, табличка на двери которой гласила: "Хоукстон". Ему открыл мужчина атлетического сложения, всё лицо которого было исполосовано выпуклыми шрамами. – Чё надо? – прокси, хитро ухмыльнувшись, посмотрел на Синтетика. – Я не могу открыть дверь… попасть в свою комнату… – неуверенно начал тот. – Я потерял ключи в лесу. Ты… не мог бы чем-нибудь мне помочь, Хоукстон? – Ну и лошара же ты. Ладно, могу распилить замок. Мужчина взял со стола самодельную пилу на длинной ручке и подошёл к комнате, ранее принадлежавшей Анти. Просунув инструмент между дверью и косяком, он принялся пилить железную пластинку, входившую в выемку для запирания. Когда она была пропилена примерно на четверть, Хоукстон вдруг обернулся к Просетику и произнёс не то вопросительно, не то утвердительно: – Дальше сам справишься..? – Пожалуй, да. Киттрен принял пилу из рук прокси и продолжил взлом. Он держал орудие за середину – ему почему-то казалось, что так удобнее. Пока он был поглощён процессом, Хоукстон неожиданно схватил пилу за конец ручки и резко дёрнул к себе, чуть не поранив Синтетика, а затем с размаху болезненно ударил его по башке незаострённой стороной орудия. Просетик обиженно и непонимающе смотрел на прокси. Тот раскатисто хохотал. – Что смешного?! – злым тоном проговорил Китт. – Ты купился, придурок, – поддразнил его Хоукстон. – Думал, я правда тебе помогу? Нет уж. Хотелось дать сдачи этому гаду, но драка была отнюдь не лучшим вариантом для Синтетика. Поэтому он молча стерпел дурацкую шутку. Прокси, забрав пилу, спустился вниз по лестнице и вышел из дома. Должно быть, он получил очередную миссию от Слендермена. А дверь в его комнату осталась незапертой. Возможно, Синтетику придётся ненадолго одолжить у него кое-что. Китт зашёл в обиталище Хоукстона, прикрыв за собой дверь, и начал копаться в небольшом комоде, стоявшем у стены. Он выдвинул все ящики, там лежало разное барахло – какие-то значки, монеты, носки, прозрачные пакетики с таблетками, пуговицы, карандаши, ластики, иголки, несколько чёрт знает зачем нужных обломков пластмассы… Наконец в одном из ящиков обнаружились инструменты, среди которых была ножовка. "То, что надо!" – подумал Синтетик. Он прислушался и, убедившись, что рядом никого нет, выскользнул из комнаты Хоукстона и подошёл к "своей" двери. Довольно быстро Киттрен вскрыл замок и наконец попал туда, где жил его двойник. В логове Анти царил бардак. Одежда была свалена на кровати, книги, несмотря на присутствие шкафчика, валялись на столе, на полу были мусор и пыль. Келланд кое-как прибрался. Итак, он на базе прокси, и его вроде бы принимают за своего. Осталось, можно сказать, всего ничего: найти выход в реальность. В свою реальность. Синтетик чувствовал себя в безопасности по сравнению с положением, в котором находился недавно, но ему всё ещё было немного боязно. А вдруг раскроют? А вдруг Хоукстон, только что ушедший в лес, забредёт в ту странную библиотеку, найдёт там мёртвого Анти и всё поймёт?! Выход надо искать срочно. А Китт даже не знает, как! Просетик знал на собственном опыте: если он начнёт судорожно соображать, то в итоге придумает либо идиотский и нереальный для исполнения план, либо вообще ничего. Поэтому стоит ненадолго отвлечься, думая о проблеме лишь вскользь. А лучшим средством, чтоб успокоиться, для него была музыка. Он вынул плеер из глубокого кармана брюк, подключил наушники и запустил любимую песню на повторе. Мысли, проносившиеся в его голове, не были навязаны или навязчивы – успокоившись благодаря музыке, Келланд размышлял здраво. Идея! Запихнув музыкальную гарнитуру обратно в карман и едва ли не выбежав из комнаты, Киттрен помчался искать Робин. Он осмотрел все двери, но имя "Выведыватель" не было написано ни на одной. Кое-какие были и вовсе без табличек, а на тех местах, где должны были быть их углы, красовались дыры от гвоздей или саморезов – в эти комнаты заглянуть Синтетик пока не решался. Он пошёл на третий этаж, представлявший собой подобие второго – такой же коридор. Но и там ни одна надпись не гласила о Выведывателе. "Значит, она живёт в одной из “безымянных” комнат," – решил Просетик. Тут он взял и дёрнул за ручку ближайшей двери, на которой значилось: "Доктор Цианид". Она оказалась не заперта. И Киттрен увидел, что житель комнаты – тот самый подозрительный тип Люсьен, благодаря которому Анти лишился сердца. Синтетику стало немного не по себе, но он в одно мгновение подавил это чувство и спросил: – Люсьен, а ты не знаешь… где Робин? Тот подскочил к нему и оживлённо заговорил: – Конечно, знаю! Могу тебя отвести! – Давай, было бы неплохо. Доктор Цианид спустился по лестнице на этаж ниже, Синтетик Просетик пошёл за ним. Его догадка подтвердилась: Выведывателю принадлежала комната без таблички. – Он живёт здесь! – сообщил Люсьен. – Он? – Киттрен удивился. – Но разве это не женщина? – Нет, что за бред ты несёшь? – Она всегда говорит о себе в женском роде… – неуверенно продолжил Келланд. – Ни разу не было, – Цианид подозрительно посмотрел на Просетика. – Да и сам ты ещё вчера считал его мужчиной. Погоди-ка… Люсьен бесцеремонно засунул руку под жилет Синтетика и быстро достал банку с сердцем двойника. Тот рефлекторно попытался отобрать её у доктора, хотя объективно это было уже бесполезно. Он влип по полной. – Самозванец… – злобно прошипел Уокер и накинулся на Келланда с кулаками. Началась драка, на протяжении которой Люсьен то и дело орал: "Гад!", "Мразь!", "Говнюк!", "Да я тебя убью и на эксперименты пущу!!!" На шум драки из комнаты вышла – или всё-таки вышел? – Робин. – Успокойтесь, пожалуйста, – попросила она. – Люсьен, Анти, оставьте друг друга в покое. Выведыватель не любила разборки. – Это не Анти! – крикнул Доктор Цианид. – Это какой-то самозванец! Драка сменилась шумной ссорой. Люсьен доказывал, что от того, кого они до недавнего момента принимали за Анти, нужно избавиться. Робин доказывала, что не стоит так остро на всё реагировать и что нужно сперва во всём разобраться. Киттрен ничего не доказывал, он сидел у стены, сокрушался и просто хотел домой. Потом Синтетик услышал топот по лестнице, который становился всё громче и громче. Обернувшись посмотреть, кто идёт, он узрел Хоукстона, нёсшего на руках изуродованный труп Анти-Синтетика. И вот тогда Киттрен понял, что надо бежать. Он ворвался в открытую комнату Выведывателя, распахнул окно и вылез. Держась руками за наружный подоконник, он висел у стены. Затем разжал руки и – мешком свалился наземь с не большой, но и не маленькой высоты. К счастью, он ничего не сломал, однако тупая боль от ушибов разлилась чуть ли не по всему телу. Пересиливая её, Просетик поднялся и ринулся подальше от этого дома, в лес, в чащу, не туда, откуда пришёл, а сам не понимая куда. Ему казалось, что прокси преследуют его по пятам, и впереди всех – этот подозрительный тип Люсьен, что он уже дышит ему в спину и готов прикончить на месте. Действительно ли за ним гнались? Сейчас Синтетику уже и не вспомнить. Ноги болели от травм и усталости, но он не мог остановиться, сердце стучало в бешеном ритме, и его сокращения даже отдавались в голове и в животе. Келланд бежал, спотыкаясь, тяжело дыша, стремясь пока лишь к одной цели – выжить. Наконец Китт вроде бы оторвался от погони и остановился, чтобы перевести дух. Он находился в сумеречной чаще, среди мрачных елей и сосен. Почва была немного вязкой. В хвойных ветвях свистел пронизывающий ветер. Прямо как в лесу Слендермена, который в реальной вселенной. Неужели он всё-таки выбрался? Неужели сейчас придёт Феликс, или Робин, или оба сразу, и они с Киттреном вернутся в городок неподалёку от поместья Келландов? Наконец-то! Синтетик, внезапно почувствовав себя бодрым и полным сил, вскочил на ноги и стал бегать по окрестностям, зовя Феликса. А в ответ – тишина… Увы, ещё немного поплутав по округе, он понял, что ошибся. Не выбрался он. Вокруг был всё тот же странный мёртвый лес. Просетик лёг на землю, закинув руки за голову и смотря в небо. Он чувствовал себя измотанным. От его прежнего оптимистического настроя почти ничего не осталось. А ещё ему ужасно хотелось есть и пить. Но найти пропитание возможности не было. В течение неопределённого времени он просто валялся, неспособный даже думать, уставившись пустым взглядом на кобальтово-синий небесный свод. Наверное, Китт бы скоро заснул прямо в лесу, но волнение, голод и жажда не давали ему покоя. Он с трудом встал и решил вернуться на базу прокси. Может быть, Робин согласится ему помочь? Синтетик плёлся обратно, стараясь не сбиться с пути. Ветки били в лицо, в ямках увязали ноги. Вот уже дом прокси показался вдали, как вдруг… – Привет, – произнёс кто-то ломающимся голосом, как у подростка, совсем рядом с Просетиком. Он поднял взгляд, повернулся налево и увидел мальчика лет двенадцати. – Ты не знаешь, куда это я попал? Я шёл за стрёмным мужиком без лица, и вдруг оказался тут… а ещё мне страшно, – продолжил подросток. – Не знаю. Я сам уже целый день ищу выход отсюда, – признался Китт. Ему было, разумеется, жаль беднягу. Этот мальчик, угодивший сюда, ещё не знает, что его может ожидать. Да и сам Келланд только-только начал осваиваться в мёртвом лесу. Но в то же время Синтетику думалось, что его собрат по несчастью вряд ли выживет здесь. Так не лучше ли вместо того, чтоб оставлять на произвол судьбы, вскоре всё равно приведущей к нелепой и мучительной смерти, убить его прямо сейчас? Просетик без лишних слов ударил подростка в солнечное сплетение и свалил с ног. Затем навалился на него всем своим весом и стал душить, сжимая горло обеими руками. Мальчик хрипел и вырывался, но Киттрен не давал ему освободиться. Проткнув жертве шею пальцами протезированной руки, каннибал стал жадно пить тёплую кровь. Потом Синтетик сделал подростку продольный разрез от подбородка до груди, и из-под кожи показались кости, хрящи и мясо. Из горла жертвы вырвался воздух, теперь он не мог кричать. Убийца продолжал разделывать его ещё живое тело, срезая кожу, вытаскивая внутренности, расчленяя суставы. Кровь лилась струями, и Просетик набирал её в пригоршни и пил. Отдирая мясо от костей, он пожирал его сырым, не по обыкновению. Куски неприготовленной человечины так и кровоточили. Утолив голод, Синтетик направился дальше, не оглядываясь на оставленный на земле частично обглоданный труп. И в кои-то веки в его голову закралась мысль о том, как же противно быть людоедом. Этот раз должен был стать последним. Наконец он добрался до базы прокси. Обойдя дом, он нашёл место, где выпрыгивал из окна Выведывателя. Нужно было как-нибудь подать ей сигнал о своём присутствии. Китт поднял с земли достаточно большую ветку и запустил ею в окно. Она со стуком отскочила. А Робин, кажется, не обратила на это внимания. Просетик снова бросил ветку, потом ещё раз. И за стеклом появился силуэт Выведывателя. Она открыла окно и посмотрела вниз. Келланд жестами попросил её спуститься и не выдавать его. Робин согласно кивнула и исчезла из окна, а вскоре вышла на улицу и приблизилась к Синтетику. Он начал быстро говорить: – В общем, да, я самозванец, я убил Анти. Понимаешь, я прежний Синтетик Просетик, помнишь, мы с тобой дружили? Так вот, я не знаю, как попал сюда, похоже, здесь пересекаются вселенные… ты не знаешь, как мне попасть обратно? И кстати, почему Люсьен считает тебя мужчиной? Выведыватель немного сдвинула его маску и увидела, что он не обманывает – это действительно Синтетик Просетик. – Я выдаю себя за мужчину. Многие не доверяли бы мне, если бы знали, что я женщина. А насчёт выхода в твою реальность… я постараюсь тебе помочь. – Робин почувствовала, как эти её слова дают Киттрену надежду. И прокси повела его в лес. Чем дальше, тем более знакомой казалась Синтетику местность. Через некоторое время Китт почувствовал, что совсем не хочет идти дальше. Он буквально не был на это способен, не мог заставить себя сделать хотя бы шаг – его удерживало что-то в его сознании. Это было что-то вроде ментального силового поля. Он сказал об этом Робин, и та ответила: – Значит, мы на границе между мирами. Пленники не могут пройти сквозь неё без помощи тех, кто может. – А кто может? – Оператор и прокси. А раз я прокси, то помогу тебе. Робин обняла Киттрена, отчего он зарделся под маской. После она шагнула вперёд, не отпуская Синтетика. У него закружилась голова, помутилось сознание. Он не понимал, что происходит, но ощущал, как пусть и с трудом, но проходит сквозь грань…

* * *

Феликс ходил кругами. Выход к городу он уже нашёл, но не мог покинуть лес, оставив друга. Он уже звал его сто раз и никак не мог докричаться, но решил попытаться снова. Набрав побольше воздуха в грудь, Лис протяжно и громко позвал: – Ки-и-ит-тре-е-ен!!! В первые пару секунд – молчание. А потом Феликса кто-то тронул за плечо, заставив обернуться. Синтетик стоял прямо перед ним. – Я здесь, Лис, я вернулся… я выжил! Оба сперва глазам своим не поверили. Потом Феликс, глядя Киттрену прямо в глаза, стал рассказывать: – Я в чаще очухался, меня прокси чуть не убили, весь лес обыскал, тебя не нашёл, ты где был? И кстати, идём уже, наконец, домой! И Красный Лис повёл Синтетика по дороге, отмеченной зарубками на стволах, а тот пересказывал ему всё случившееся. Феликс с интересом слушал. Путь домой всегда кажется короче и легче. Деревья уже не выглядели как суровые надзиратели, редко попадающиеся болота были не такими топкими. Друзья и не заметили, как оказались на окраине городка невдалеке от поместья Келландов. Киттрен, завершив свой рассказ, подвёл черту: – Выходит, хоть наш с тобой план с треском провалился, Слендермен всё равно уже никогда не сможет сделать из меня прокси. Он улыбнулся. Лис тоже. Этот день, несмотря на то, что был труден и жуток, стал самым лучшим в жизни Келланда за последние несколько лет.