Смотри на меня

— Смотри куда идешь, — бросил Артур на ходу, уверенный в собственной невиновности — он никогда не налетал на людей, — и сбился с шага, услышав насмешливое: — Да я и рад бы. Артур повернулся посмотреть, что происходит, — ответ был странным, невпопад, не в тон, — но увидел только спину в коричневой куртке. И очень белое, пронзительное, как высокий крик, пятно блокнота на тротуаре. Соотнеся его с недавним столкновением, Артур торопливо, пока никто не наступил, поднял блокнот. В надписи на обложке было что-то непривычное, настораживающее, и спустя секунду Артур понял, что именно. Система Брайля. — Постой! — окликнул он. Парень в куртке остановился, немного повернув голову, и замер. Не тянул шею, не крутил головой, выискивая окликнувшего в толпе. Ждал. — Ты уронил блокнот, — теперь Артур заметил и неподвижность взгляда за дымчатыми — не черными — стеклами, и телескопическую белую трость, при беглом взгляде похожую на указку. Он взял протянутую навстречу руку и вложил в нее потерю. — Спасибо, — в голосе парня не было ничего, кроме благодарности, но каким-то образом он дал понять, что Артур чересчур нахально вторгся в его личное пространство. — Извини, — сказал он, выпуская запястье, состоявшее, казалось, из одних костей. — Я был неправ. — Спорим, ты не стал бы извиняться, если бы я был обычным? — спросил парень, снова сбивая Артура с привычного ритма: он был настроен на стандартное «все в порядке» или простой кивок. — С чего ты взял? — Интонации выдают больше, чем кажется, — интересно, чудилась ли Артуру легкая насмешка в голосе? Он склонялся к мысли, что нет, не чудилась. И никак не мог разобрать цвет глаз за дымкой очков. — Предупредительность — то, что появляется в людях, как только они понимают, что я незрячий. Я как камертон, настроенный на эти частоты. — Камертон, значит, — Артур сунул руки в карманы. Ощущение, что по нему сейчас проехались, причем так, что не подкопаешься, было совершенно четким. — Носил бы лучше нормальные черные очки и не выделывался, камертон. Не все сходу заметят, что ты особенный. — И не надо, — сейчас он не улыбался. — Я как все. Обычный. Ясно? Артур ему не поверил. Ни на секунду.

* * *

Он не выбросил встречу из головы ни в этот день, ни на следующий. Время от времени в памяти всплывали то вежливо-нахальные слова, то дымчатые стекла очков, то костлявое запястье, и Артур невольно улыбался сам не зная чему. Он не задумывался, почему минутная встреча все еще помнится ему, но и не искал парня взглядом в толпе. Однако, увидев в кафе неподалеку от места их столкновения знакомую куртку, обрадовался и протолкался туда сквозь толпу студентов, пришедших перекусить в перерыве между лекциями. — О, камертон! — окликнул он чуть радостнее, чем стоило бы. Парень знакомо повернул голову, прислушиваясь. У него смешно топорщились уши. В первый раз Артур этого не заметил. — О, торопыга, — ответил парень в тон. Полуулыбка словно приклеилась к его губам. — Подожди, — он нащупал стойку и поставил свой стаканчик с кофе. — Вот теперь готов, давай. — Что? — спросил Артур. На мгновение мелькнула мысль, что парень просто чокнутый. — Ну, ты собираешься снова сбить меня с ног или я ошибаюсь? Артур рассмеялся. Нет, с головой у парня все было в порядке, просто он обладал своеобразной манерой шутить — с невинным лицом и очень естественно изображая простачка. — Выпьешь со мной кофе? — сорвалось с языка то, о чем Артур секунду назад и не думал. Впрочем, он вообще ни о чем не думал, окликая едва знакомого человека. Артур любил планировать, но ценил и прелесть спонтанных решений. Парень задумался. Он так и стоял боком, и Артур заметил, какие длинные у него ресницы за стеклами очков. — При одном условии, — наконец решил тот. — Ты больше не будешь звать меня камертоном. Не то чтобы это было самое неудачное прозвище в моей жизни, но… — Тогда скажи, как мне тебя называть, — в Артуре мгновенно пробудился интерес к неизвестному пока имени. — Как все, — парень повернулся лицом. Уши у него действительно были выдающимися, даже прикрытые волосами. — Мерлином. А ты?.. Артур выругался про себя. Только бы у парня — Мерлина — хватило ума понять, что над ним не издеваются. — А правда, что незрячие лучше чувствуют интонации? — спросил он. — Например, лучше понимают, когда им врут? — Возможно, — не стал спорить Мерлин. — А в чем дело? — Я Артур. Мерлин молчал лишь мгновение, а потом беззвучно рассмеялся. У него были красивые крупные зубы и выразительный рот. Артур отвел взгляд. Он честно старался не пользоваться преимуществом и не смотреть на Мерлина слишком бессовестно. — Мне кажется, ты на меня смотришь, — сказал Мерлин, снова становясь серьезным. Видимо, у Артура все же выходило именно слишком. — Да. Извини, — он перевел взгляд на давно выученное наизусть меню и выбрал кофе. — Это потому что?.. — На тебя интересно смотреть. — Почему? — Ты всегда такой дотошный? Они заняли место за первым освободившимся столиком, не слишком уютным, далеко от окна. Артур подумал, что для Мерлина это не имеет значения. — Всегда, — оказалось, Мерлин взял еще и шоколадных пончиков, от одного из которых и откусил половину. — Не знаю, — Артур осторожно глотнул обжигающе горячего эспрессо. — Почему нам вообще интересны люди? Разве это можно объяснить? — Конечно, — пончик исчез, Мерлин потянулся за вторым. — То есть выбор объясняется несколько иными мотивами, но когда он уже сделан, ты точно знаешь, хочешь ты убить человека, подружиться с ним или переспать. — Да неужели? — скептически усомнился Артур, понимая, что в чем-то Мерлин прав — утрированно, но прав. — Слушай, если ты сладкоежка, то почему такой тощий? — Хороший обмен веществ, — похвастался Мерлин, будто это было его личной заслугой. — Будешь? Артур покачал головой, спохватился и ответил вслух: — Нет, спасибо. — Отлично, — последний пончик оказался во рту Мерлина целиком. — Ну так что? — неразборчиво спросил он. — Что? — Я тебе зачем? — Переспать, — признался Артур. Убивать Мерлина ему не хотелось, а записывать в друзья человека, которого знаешь два раза по десять минут, было глупо. Так что интерес к нему носил вполне определенный характер. — Я не против, — Мерлин допил кофе, встал и подхватил сумку. — Запиши мой номер, вечером позвонишь. — Ты всегда так быстро раздаешь телефоны? — Артур почему-то настроился на долгий и, возможно, безуспешный разговор и теперь оказался немного выбит из колеи. — Ну, твой голос с самого начала выдавал природу твоего интереса, так что у меня было целых четверть часа на принятие решения, — Мерлин склонился к нему, опираясь ладонями на стол. — К тому же, ты мне нравишься, Артур. Хоть ты и не образец воспитанности. — Еще какой не образец, — выговорил Артур. Ничего остроумнее в голову не пришло — лицо Мерлина оказалось слишком близко, а он Артуру действительно нравился, несмотря на недолгое знакомство. Впрочем, Артур часто испытывал мгновенную симпатию к людям, и, как правило, не ошибался.

* * *

Вечером, набирая номер, он немного волновался: вдруг Мерлин передумал или скажет, что не сможет сегодня встретиться. Артур нашел бы себе занятие, но сейчас ему больше всего остального хотелось снова увидеть Мерлина. Временно тот потеснил в сторону все другие приоритеты, заставив Артура думать только о нем. Артур любил увлекаться, любил то состояние легкой эйфории, что сопровождало начало знакомства, разгорающийся интерес. Вот и сейчас он чувствовал подъем и небольшое волнение. — Слушаю, — сказал Мерлин, и Артур снова улыбнулся, услышав его голос. Это начинало входить в привычку. — Это я. — Артур, — безошибочно определил Мерлин. — Где встретимся? — Где захочешь. В кино или на выставку не приглашаю. — С тебя бы сталось, — хмыкнул Мерлин. — Хотя есть специальные выставки… — Хочешь? Я сейчас узнаю, где… Мерлин рассмеялся. — Ты всегда такой торопыга? — Да, — весело признался Артур. — Привыкай. — Приезжай ко мне, — сказал Мерлин. — Я немного устал, не хочу сегодня никуда выходить. Артур откашлялся. — Хорошо, — он постарался, чтобы его голос звучал нормально. — Заехать за чем-нибудь по пути? Пицца, пиво? — Да, пожалуй, — кажется, Мерлин улыбался. У Артура еще не случалось столь стремительного романа.

* * *

Квартира, которую снимал Мерлин, была небольшой, достаточно уютной и очень функциональной. — Если что-то берешь, ставь на место, — предупредил Мерлин, впустив его и показав, куда можно сесть. — Я привык к определенному порядку. Если ты что-то переставишь, придется долго искать. — Я постараюсь, — Артур любовью к порядку не отличался, но был действительно намерен постараться. Он присел на диван, с интересом осматриваясь. — Можешь включить телевизор! — крикнул Мерлин из кухни. — Подбери что-нибудь себе по вкусу. — Зачем тебе телевизор? — удивился Артур, находя пульт. — Со слухом у меня все в порядке, — язвительно заметил Мерлин, возвращаясь с салфетками и соленым попкорном. — К тому же у меня бывают гости. — Такие, как я? — не удержался Артур. — Нет. Друзья. — И?.. — Артур понял, что перешел черту и постарался сгладить положение мягкостью тона. Очевидно, Мерлин услышал его. — Мы включаем какой-нибудь фильм, и они рассказывают мне, что происходит на экране. — Хочешь, тоже что-нибудь посмотрим? — Давай, — Мерлин устроился рядом с ним, почти безошибочно подхватил бутылку со стола, открыл. Артур не сводил с него глаз. Домашний Мерлин завораживал уверенностью и плавностью движений. Артур подумал, что будет честным говорить ему не только о происходящем на экране. Ведь он с самого начала знал об особенности Мерлина и должен учитывать это. — Мне нравятся твои руки, — сказал он. — Я уже несколько минут не могу от них оторваться. Подумал, что ты должен знать. — Спасибо, — Мерлин привычно усмехнулся и вдруг покраснел — пятнами, до самых кончиков своих неповторимых ушей. — Твоя откровенность смущает. — Мне так больше не делать? — Наоборот, — румянец еще не сошел со щек. — Продолжай. Это необычно, и, пожалуй, мне нравится. Да, нравится, — он отхлебнул пива. — Блядь, — все так же искренне констатировал Артур. — Я не могу продолжать. Я не могу сказать человеку, которого знаю в общей сложности час, что я думаю, когда вижу его губы на горлышке бутылки. — А ты попробуй, — предложил Мерлин, обретая обычный цвет лица и обычное нахальство. — Я повторю, чтобы у тебя было время подумать. Артур отобрал у него бутылку, которую тот снова поднес ко рту, поставил на столик и потянул Мерлина к себе. Тот уперся рукой Артуру в грудь, останавливая, снял очки, положил их точно на край столика. И повернулся, опуская руку. Артур замер. Глаза Мерлина были удивительно синими, такими, каким редко бывает даже небо, особенно в мегаполисе, над которым стоит вечное облако смога. Артур мог разглядеть в этих глазах собственное отражение. — Что? — спросил Мерлин, не скрывая легкого напряжения в голосе. — Что-то не так? Скажи сразу. Так случается, когда люди понимают, что слепота — это не только блокноты с точками и прикольная трость. — Все в порядке, — Артур не подбирал слов — этого не требовалось, он говорил то, что думал. — Мне просто очень жаль, что ты не можешь сейчас меня увидеть. — Нравится, когда тобой восхищаются? — подначил Мерлин. В его улыбке было чуть заметное облегчение. Артур почувствовал это, когда коснулся губ. Больше им ничего не мешало. Мерлин под одеждой был именно таким, как и думал Артур: худым, кожа да кости, гибким, горячим и ненасытным. И очень чутким. Артур был прав, назвав его камертоном, — рядом с Мерлином любая неверная нота становилась заметной, и тот обоюдный обман из затверженных слов и движений, что легко прокатывал с кем-то другим, с ним казался невозможным и ненужным. С Мерлином Артур старался не фальшивить. И это было несложно — от первого поцелуя до последнего хриплого вскрика. …Он прижался влажной спиной к жесткой обивке, удерживая Мерлина, чтобы тот нечаянно не свалился с довольно узкого для двоих дивана, и, опираясь на локоть, взглядом обводил каждый багровый засос, каждую розовую царапину — кожа у Мерлина оказалась белой и очень нежной. Темноволосая голова лежала на сгибе локтя так удобно, будто бы Артур был задуман природой как подставка для нее. Синие глаза прятались за ресницами. Артур наклонился и поцеловал лениво поддавшиеся напору губы. Он хотел Мерлина. Снова. Свободной рукой он провел по его щеке, шее, погладил ключицу, спустился к впалому животу. Накрыл ладонью мягкий член, перепачканный в сперме. — Что? — спросил Мерлин, не открывая глаз. Его расслабленность, видимая открытость тоже заводили, как заводит сладкоежку открытая коробка конфет или отрезанный кусок торта. Артур хотел бы попробовать Мерлина на вкус. Обязательно нужно будет это сделать. А еще стоило бы перебраться в спальню — у Мерлина же есть более удобное место, чем этот диван? Впрочем, стол в кухне тоже подойдет: если наклонить над ним Мерлина и трахнуть сначала языком. Или, если тот не против — а Артур был почти уверен, что не против, — подставиться под его язык самому. Мерлин наверняка будет идеален в любой позе — сверху, снизу, в минете, неважно — Артур сейчас хотел так много, что не мог решить, что же выбрать. — Я услышу ответ или ты ждешь от меня телепатии? — О, — вспомнил Артур. — Боюсь, я не смогу тебе этого рассказать. — То есть, трахать меня ты можешь, а рассказать о своих фантазиях — нет? — Именно, — весело подтвердил Артур. — Это долго и занудно. Я лучше покажу. Он вывернулся из неудобного положения, стараясь не уронить Мерлина, подтащил того повыше на широкий подлокотник, — Мерлин улыбался и не сопротивлялся, — наклонился, целуя эту широкую улыбку, скулы, глаза, лизнул шею. Кожа Мерлина была солоноватой, вкусной. Артур не удержался и лизнул еще раз, чувствуя, как вновь тяжелеет собственный член. Подразнил языком маленькие сморщенные соски, жалея, что не может постоянно наблюдать за изменениями лица Мерлина, за тем, как тот реагирует на каждое его прикосновение, жарко выдохнул на живот. Мерлин рассмеялся, будто его щекотали. Его член уже увесисто покачивался, ровный, гладкий, с темной головкой. Артур обвел ее языком и потянул в рот. Мерлин громко выдохнул, и Артуру будто крышу сорвало. Он не помнил, чтобы отсасывал кому-то так бессовестно жадно, захлебываясь слюной, беря так глубоко, что горло начало саднить. Мерлин вскрикивал, его пальцы намертво вцепились в обивку, тело выгибалось дугой и дрожало, он пытался что-то сказать, но ничего не выходило. Артур все же расслышал свое имя, и горячая волна прокатилась под кожей, сводя пальцы и отрубая мозг. Он кончил, так ни разу и не прикоснувшись к себе, — от того, как под ладонями вздрагивали горячие бедра, от того, как толкался в горло тяжелый член, от высокого, хриплого стона Мерлина. Он сглотнул и почувствовал одновременно пальцы Мерлина, вцепившиеся в волосы, и его семя во рту. Артур сполз на пол, облизываясь и переводя дыхание, откинул голову на край дивана. Мерлин машинально гладил его волосы, пальцы едва шевелились. Артур поднялся, бесцеремонно сбросил его ноги, освобождая себе место. Мерлин открыл глаза и забросил ноги обратно, на колени Артура, будто так и надо было. Его взгляд был устремлен куда-то в угол потолка. Артур сжал губы. — Ты знаешь, что после секса красив как бог? — А до секса, значит, так себе? — мгновенно отреагировал Мерлин. Артур улыбнулся. Он ждал чего-то подобного. — А тебе это так важно? — Ну… если я выгляжу уродом, хотелось бы об этом знать, — серьезно сказал Мерлин. Артур успел обругать себя за длинный язык, прежде чем заметил усмешку в уголках рта. Язва. — А ты красив всегда, — добавил Мерлин, и, черт его знает как, но на этот раз Артур видел, что он не шутит. — Откуда ты знаешь? — Понял на ощупь, — он смешно пошевелил длинными пальцами. — К тому же у красивых людей особая манера поведения. Они куда реже сомневаются в себе. — Я не… — начал Артур и остановился. Может, Мерлин и прав. Он как-то не задумывался о своих мотивах, просто делал то, что считал нужным. Но как Мерлин все понял? — А давно это с тобой? — осторожно спросил он. — С детства. Родовая травма, — Мерлин не закрывался, но чувствовалось, что он не слишком хочет говорить об этом. — У тебя хорошая фигура. Спорт? — Регби. — О, да я счастливчик! — Мерлин вновь был самим собой. — Капитан команды? — Это ты тоже понял, когда кончал мне в рот? — Скажешь, не угадал? — Да, капитан. — Мне нравится твоя спина, горбинка на носу и разрез глаз, — перечислил Мерлин. — Я не знаю только их цвет. И цвет волос тоже. Просветишь меня? — У меня что, не может остаться секретов? — хмыкнул Артур. — Волосы обычные, светлые. Глаза голубые. Или серые, не очень понятно. Тоже обычные. — И весь ты такой обычный-обычный, — засмеялся Мерлин. — Ладно, будем считать, что все странности из нас двоих — у меня. — Зато у меня есть таланты, — весело огрызнулся Артур. — Я самый перспективный молодой игрок в университете и охренительно делаю минет. Спорить будешь? — Не буду. — Тогда кино? — М-м, — Мерлин завладел его ладонью и теперь водил языком по линиям, время от времени обхватывая губами то один, то другой палец. Артур не сказал бы, что это выглядит безумно эротично. Просто в голове опять замелькало: Мерлин под ним, над ним, с ним, в нем, Мерлин, Мерлин, Мерлин… — Нахер кино, — решил тем временем Мерлин. — Давай еще раз. Артур не возражал. Он остался до утра, потому что совершенно не мог представить, что вернется в пустую квартиру и зачем-то ляжет в пустую постель. Домой он попал ближе к полудню и завалился спать. Вечером у него была тренировка, после которой он собирался поработать над докладом по древнеанглийской литературе, а потом выспаться перед учебной неделей, но так получилось, что, даже не приняв душ после стадиона, он позвонил Мерлину, тот оказался свободен, и Артур снова не заметил, как наступил новый день. На пятое утро он подумал, что пора бы что-то с этим сделать, потому что преподаватель литературы не одобрял невнимания к его предмету, да и друзья уже косились, не понимая, чем так занят Артур, редко игнорировавший вечеринки дольше двух вечеров кряду. Через две недели Артур нашел решение всех своих проблем, предложив Мерлину съехаться. Мерлин назвал его торопыгой и сказал, что согласен, при условии, что Артур будет всегда класть вещи на место. Артур сомневался в своей способности выполнить это, но пообещал стараться. Ради того, чтобы Мерлин был рядом, он мог и не такое пообещать. Думая о том, что с ним происходит, Артур понимал, что Мерлин без особых усилий отвоевал себе огромное место в его жизни, и что без него эта жизнь уже не может быть ни прежней, ни полной, ни радостной. Скорее всего, это была любовь. Вывод казался несколько неожиданным и поспешным, но Артур прислушивался к себе и не находил возражений — одну только нежность, из-за которой Мерлина хотелось еще больше.

* * *

Жить с Мерлином оказалось неплохо — настолько, что Артур был немало удивлен, обнаружив, что прошло уже два месяца со дня их встречи. Они ни разу не поссорились по-настоящему (с Мерлином было трудно ссориться), ни разу друг на друга не наорали и ни разу не потоптались в чужой зоне комфорта настолько сильно, чтобы причинить серьезные неудобства. Артур уже допускал — не вслух, но про себя, — что сумеет прожить с Мерлином достаточно долго, что, возможно, это будут его первые серьезные отношения. О чем-то большем он пока не задумывался, не без оснований считая, что слишком рано. Они не обсуждали распределение обязанностей, но Артур потихоньку отжал у Мерлина готовку — то есть то, что они называли готовкой: нарезку сэндвичей или доведение до ума полуфабрикатов, когда они решали не заказывать готовые блюда, а устроить «домашний ужин». У Артура это выходило достаточно неплохо, а Мерлин приготовление еды ненавидел всей душой, в отличие от ее поглощения. Артур только удивлялся тому, что процесс не приводит ни к какому заметному результату. Мерлин оставался все таким же тощим и ненасытным, во всех смыслах этого слова. Артур не трахался столько и в восемнадцать, когда приехал в Лондон и обнаружил, что пользуется популярностью у сокурсниц и сокурсников. Он сходил с ума от Мерлина, оптом и в розницу: от острых коленей и торчащих ребер, от хитрой улыбки и завивающихся на шее волос, от красных шарфов, которые тот обожал, и синих глаз, беспомощно глядящих в пустоту. Он надеялся, что и Мерлин привязался к нему, но не спрашивал, резонно полагая, что такие вещи озвучиваются как-то иначе, а не в ответ на лобовой вопрос. Он как раз делал тосты, знаменующие утро субботы, когда Мерлин вошел на кухню. Артур улыбнулся ему через плечо. Мерлин каким-то образом неизменно знал, что Артур улыбается. Но даже если бы это было не так, Артур все равно улыбался бы ему, потому что это было важно и нужно не только Мерлину, а в первую очередь самому Артуру. — Пахнет вкусно, — с сомнением сказал Мерлин, дергая носом. — Нашел в морозилке дохлую крысу? Артур засмеялся и махнул на него полотенцем. Оно за что-то зацепилось, Артур дернул посильнее, чтобы высвободить ткань… Время словно замедлилось, как в киносъемке. Он подробно, до малейшей малости, вроде тусклой царапины на лезвии, увидел, как вылетает из стены шуруп, за который зацепилось полотенце, как со свистом провисает одна сторона тяжелого рейлинга с набором ножей, как тесак для мяса, которым они никогда не пользовались, выбивает из гнезда, как он подскакивает, ударяется рукоятью о дно подвесного шкафчика, как разворачивается, направляемый неумолимыми законами физики, и несется к нему. Это тоже было как в фильме. Артур не успел ничего осознать, кроме того, что движется так же медленно, как и все остальное, и не сможет уклониться от летящего лезвия, и что Мерлин тянет к нему руку… Нож ударился в противоположную стену и со звоном упал на пол. Артур потрогал нос. Ему показалось, что лезвие пролетело так близко, что коснулось кожи. — Блядь, — неуверенно сказал он. — Охуеть. Бывает же такое. — Артур, — позвал Мерлин. — Да. Со мной все в порядке, — Артур не мог сдвинуться с места. Тостер давно уже выкинул поджаренные ломтики, но Артуру было не до них. Он едва начинал понимать, что лишь каким-то чудом не лежит сейчас на полу с тесаком в виске, в луже собственной крови. — Артур, — снова позвал Мерлин. — Все в порядке, — повторил Артур. — На тебе футболка с такими… кругами, — Голос Мерлина звенел как струна. Сильно перетянутая струна. — Ну да, — подтвердил Артур. — Это схема молекулы углерода… что? Он не говорил Мерлину, какую футболку вытащил сегодня из шкафа. Да что там — он и сам узнал об этом, только когда чистил зубы перед зеркалом, — просто взял верхнюю из стопки и натянул по пути в ванную. — Откуда?.. — Артур, — Мерлин поднял на него (чуть левее, чем нужно) растерянные, огромные без очков глаза. — Я видел. Руки и ноги были как ватные. Артур добрался до Мерлина, обнял за плечи и повел в гостиную. — Рассказывай, — не своим голосом потребовал он, усадив того на диван. — Я вошел, — послушно сказал Мерлин. — Ты улыбнулся. Что-то сделал. И тут вспыхнуло. Я увидел нож и понял, что его надо заставить пролететь мимо. Он повернул голову к Артуру. — Ты скажешь, что я сумасшедший, но я знаю, что сделал это. Артур вспомнил, как, в вязком потоке времени, был уверен, что уклониться ему не удастся. Но если нож изменил траекторию… — Знаешь, — сказал он, откашлявшись, — я не хочу пока искать объяснения и расклеивать ярлыки. Я не знаю, что это было. У нас есть факты: нож пролетел мимо и ты знаешь, как выглядит моя футболка. Этого слишком мало. Давай подождем. — Давай, — согласился Мерлин. Артур легонько прижал его к себе. — Но знаешь, — Мерлин вздохнул, — видеть — это здорово. Артур обнял его крепче.

* * *

Оба сдержали обещание и практически ни разу не заговорили о случившемся. Мерлин упомянул о происшествии лишь раз. Они лежали на кровати, мокрые и уставшие после секса: Артур на одеяле, а Мерлин на нем, всеми своими выпирающими ребрами и твердыми коленями. — Ты и правда красивый, — неожиданно сказал Мерлин. — Я успел запомнить. — Тебе же не с чем сравнивать, — с привычной прямотой заметил Артур. Не врать друг другу даже в мелочах было еще одним лучшим моментом их отношений. — Неважно, — Мерлин провел пальцами по его лицу. — Я хотел бы уметь видеть только для того, чтобы смотреть на тебя. Все время, каждую минуту. — Тебе бы это надоело через полчаса. — Я знаю, — согласился Мерлин. — В мире много более интересных вещей. И все-таки больше всего я хочу видеть тебя. Артур поцеловал его в нос, в губы и перевернул, подминая под себя. Сам он строго выполнял обещание не поднимать тему того утра, но нередко задумывался теперь о том, каково живется Мерлину в вечной темноте. Тот был хорошо социализирован и, казалось, ничуть не тяготился своим положением, но случайно вырвавшаяся фраза будто осветила Артуру некий уголок души Мерлина, где было заперто огромное, отчаянное сожаление о том, чего он был лишен. И если Мерлин прекрасно управлялся с этим сожалением, сжившись, сроднившись с ним, то Артур, лишь недавно узнавший о нем и совсем другой по складу характера, переживал слепоту Мерлина как новое, недавнее горе и не переставал думать о возможности справиться, победить этого врага. Он уже показал медкарту Мерлина всем, кому мог. Разумеется, без личной консультации даже знакомые офтальмологи лишь разводили руками. Мерлин, уступая просьбе Артура, побывал с ним у нескольких специалистов, но потом решительно сообщил, что у него есть и более приятные способы потратить свободное время. По врачам его таскали все детство, да и сейчас он на всякий случай отслеживал инновации в области борьбы с подобными недугами. Артур знал это, но не мог не хвататься за соломинку. Прошло около двух месяцев, прежде чем им пришлось вернуться к закрытой теме. Он увидел Мерлина неожиданно, тот стоял у витрины с журналами и разговаривал с какой-то девушкой. Артур торопливо распрощался с друзьями и поспешил навстречу. До вечера, когда они оба окажутся дома, оставалось несколько часов, и не было никакой необходимости подходить к Мерлину прямо сейчас. Но Артур не грузил себя размышлениями о целесообразности. Он просто хотел увидеть Мерлина, раз уж тот оказался в пределах досягаемости, переброситься парой слов, узнать, почему тот не на лекции, обнять за плечи, скользнуть губами по виску — проделать тот десяток несущественных мелочей, без которых ему сейчас невозможно было обходиться. Мерлин расцвел в улыбке, услышав его голос, и эта улыбка согрела Артура как солнечный луч в феврале. Он открыл было рот — но тут Мерлин перевел взгляд за его плечо, будто что-то увидел — а потом расстояние между ними исчезло, и Артура с силой дернуло в сторону. Потерявший управление мотоцикл врезался в витрину. Осколки усыпали тротуар. Кто-то визжал, кто-то звонил в полицию и «911». Кажется, никто не пострадал. Артур поднялся с тротуара, немного оглушенный произошедшим, но вполне отчетливо соображающий. Мерлин выдернул его на самый край, к бордюру. Артур проследил траекторию движения байка. По всему выходило, что он должен лежать сейчас под этими журналами, в крови и осколках, с кучей переломов, и ждать парамедиков либо пения райских труб. Он огляделся. Мерлин сидел на бордюре, сгорбившись и опустив голову. Артур подошел и сел рядом. Ноги вдруг перестали держать. — Ты увидел, да? — спросил он. Мерлин кивнул. — Но не успевал? Мерлин снова кивнул, не глядя на него. — И что это, как ты думаешь? Мерлин пожал плечами. Артур помнил, какие они под плотной курткой: худые, хоть и довольно широкие, с выпирающими косточками, мешающими подбородку уютно угнездиться в ложбинке. Он сгреб Мерлина одной рукой, другой прижал к себе его голову, уткнувшись губами в висок. Мерлин спас его, а он ничем не мог ему помочь, не мог даже объяснить, что с ним творится, не мог защитить, если вдруг было от чего защищать. — Я так люблю тебя, — сказал он, будто признаваясь в убийстве. — Так люблю.

* * *

— Так что ты думаешь? — спросил Мерлин. Он казался абсолютно рассеянным, расслабленным, но Артур отлично видел, что спокойствием тут и не пахнет. По напряжению в уголках глаз, по длительности улыбки. — Магия, — пожал плечами Артур. Это был единственный оставшийся вариант. — Двадцать первый век, — сказал Мерлин. — Взрослые люди. Студенты. — Хорошо. Трансгрессия, паранормальные способности, ментальный экран. Сойдет для двадцать первого века? — Не знаю. — Мерлин, тут что-то есть, — Артур вывернулся из-под ласкающей его руки, чтобы подтвердить серьезность своих слов. — Я скептик, но я верю своим органам чувств. В первый раз — да, это могло быть… фантазией, вызванной стрессом. Но на этот раз есть записи, — он махнул рукой в экран ноутбука. — Качество никакое, но скорость, с который ты двигаешься, — это как ускоренная запись, ты же сам видишь… — он сбился. — Черт. Ты же не считаешь, что я все это выдумываю? В конце концов, с нами разговаривали копы. Даже если предположить, что звук мотора ты просто расслышал, откуда тебе было знать, в какую сторону меня выдергивать? Мерлин, тут что-то есть. — Не знаю, — повторил Мерлин. Артур посмотрел на него. — Мне тоже страшно, — Он взял руку Мерлина в свою. Пальцы были горячие, как в лихорадке. — Но нужно проверить. Мы просто обязаны проверить. Мерлин молчал, но Артур чувствовал, что тот согласен. Мерлин не отличался нерешительностью, скорее уж наоборот. Просто на этот раз решение было слишком тяжелым для облекания в слова. — Ну вот, — бодро сказал Артур, поглядев вниз. Там вилось скоростное шоссе и катились машины, похожие на разноцветных жучков. — Знаешь, какая смертность в среде джамперов? Это реально опасно. Не подведи. Инструктор закреплял на нем снаряжение. Мерлин опустил ресницы. Казалось, он смотрит куда-то в себя в поисках неведомой силы, чьим пристанищем неожиданно оказался. Артур протянул руку, чтобы погладить его по щеке. — Она не отдельное существо, Мерлин. Ты ее хозяин. Ты можешь ей управлять. — Откуда ты знаешь? — Мерлин вскинул голову. Синева его глаз всякий раз поражала как в первый. — У нас лишь горстка предположений. — Она проявляется только когда это нужно тебе. — Готовы? — спросил инструктор. Он наверняка навидался и наслушался самых разных клиентов с разными тараканами и ничему не удивлялся. Артур молчал. — Готов, — сказал Мерлин. Артур улыбнулся. — Все будет хорошо. Он знал, что Мерлин слышит, какой на деле процент уверенности в этих словах. Когда он оторвался от перил, дыхание перехватило. Этот момент был самым головокружительным — шаг в бездну, — не считая приближения к земле. Она неслась навстречу все стремительнее, машины вырастали из букашек в жуков, лента шоссе распадалась на полосы, простроченные разметкой. Артур ждал, но не рывка тяжа, а чего-то другого, непривычного. И дождался. Когда до земли оставались считанные футы, его будто подхватила огромная ладонь, плавно подняла обратно и аккуратно поставила на мост. Это было как в лифте. У Артура даже не перехватило дыхание. Только голова кружилась как при кислородном голодании от ощущения участия в его судьбе какой-то могущественной силы. Будто это была ладонь бога. Но это был Мерлин — вот в чем заключалась главная невероятность. — Мерлин?.. — позвал он странно ломким голосом. Тот улыбался, и загородное летнее солнце проигрывало ему поединок в яркости. — Я видел. Мост. И дорогу, и машины на ней. И… деревья? — Кусты, — поправил Артур. — Это кусты, они ниже и у них нет стволов. Мерлин подлетел и стиснул его в объятиях. — Спасибо, — чуть слышно сказал он. — Спасибо, что сделал это для меня. — Пожалуйста, — Артур словно выпил залпом полбутылки вина. Теперь в голове гулко шумело, как на стадионе. — Знаешь, экстремальных развлечений полно. Американские горки, хождение по канату, бои быков. Хоть каждый день. Ну то есть каждый, наверное, не получится, но всегда, когда захочешь. Я рад помочь и очень рад за тебя. За то, что есть такая возможность. Если… — он вдруг сбился. — Если тебе, конечно, это нужно. Он вдруг подумал, что, как бы хорошо он ни знал Мерлина, он все равно не может представить, каково это — видеть всего несколько минут, пусть даже ежедневно. А если раз в неделю или в месяц? Может быть, от этого только хуже? — Нужно, — счастье Мерлина, казалось, пропитывает ветер и солнечные лучи. — Это самое прекрасное, что случилось в моей жизни. Не считая тебя. Артур прикусил губу. До Мерлина он не считал себя склонным к сентиментальности. Если так пойдет и дальше, придется покупать про запас одноразовые платки. — Домой? — спросил он, когда они шли к машине. — Или заедем еще куда-нибудь? Мерлин покачал головой. — С меня сегодня достаточно впечатлений. И, — его рука опустилась ниже пояса Артура, — я хочу тебя так, будто год не трахался. — Тогда точно домой. Или можем остановиться где-нибудь по пути. — У семейного мотеля? — предложил Мерлин. — Моя голая задница в окне машины наверняка оставит у пожилых туристов незабываемые впечатления о пригороде Лондона. — Могу ради такого дела пожертвовать и свою задницу, — парировал Артур. — К тому же твоя слишком тощая, и… — Эй! — Их догонял инструктор. Артур напрягся. Наверняка просто не учли какую-нибудь формальность. — Садись в машину, — он протянул Мерлину ключи. — Сейчас поставлю подпись, где они забыли ее получить, и приду. Мерлин нажал на кнопку сигнализации и безошибочно пошел на звук, а Артур остался дожидаться взъерошенного парня. — В чем дело? — недовольно спросил он, когда тот подбежал. И в самом деле, с какими-то бумагами в руках. — Ваш прыжок прошел не совсем обычно, — парень протянул ручку и бумагу. — Распишитесь, что не имеете к нам претензий. Все было правильно, и все же Артур улавливал в воздухе легкий запах фальши. Видимо, пожив с Мерлином, он и сам стал немного камертоном. — Давай договоримся, — он взял ручку и пробежал глазами стандартный бланк. — Я подпишу его, если ты расскажешь, зачем это нужно на самом деле. Иначе, боюсь, мне придется все же предъявить претензии. А ведь есть за что, верно? Парень немного помялся. — Наш техник — он из новеньких, — недовольно сказал он. — К работе еще не привык. Он не нарочно — просто разгильдяй. Его, конечно, уволят. — Что случилось? — Подобрал тяж не той длины. Я не знаю, почему вы не разбились, сэр. Чудо, не иначе. — Чудо, — коротко сказал Артур, едва не прорывая ручкой бумагу. Хотелось избить парня в кровь, но толку-то? Во рту появился противный привкус. Он сунул парню бланк и зашагал к машине. — Что случилось? — спросил Мерлин. Артур впервые пожалел, что они не могут лгать друг другу. Сейчас очень пригодилась бы возможность навешать Мерлину лапши на его чудесные уши, но эту возможность они благополучно проебали еще в тот, самый первый вечер. В двух словах Артур рассказал про техника и про тяж. В салоне было тихо, только где-то невдалеке, за деревьями, гудело шоссе непрерывной басовитой нотой. Как шмель. — Значит, риск был настоящим, — сказал Мерлин, не поворачивая головы. — И смерть тоже была бы настоящей. Значит, мы не обманули судьбу. Американские горки не прокатят, Артур. — Плевать, — голос сел, будто в мороз. — Какая разница, насколько велик риск, если ты все равно с ним справишься? — А если нет? — прямо спросил Мерлин. Артур вздохнул. Почему-то именно сейчас стало кристально ясно, что ни один из них не сможет жить без другого. Они не стали останавливаться у семейных мотелей по пути домой.

* * *

Со стороны никто не сказал бы, будто что-то изменилось. Мерлин был все тот же, улыбчивый, остроумный и спокойный, и Артур иногда позволял себе обманываться, думая, что все хорошо. Но едва он переставал нарочно закрывать глаза на происходящее, обман рассеивался, и глубоко засевшая в Мерлине заноза отзывалась саднящей болью в самом Артуре. Он не был так глуп, чтобы винить себя: они вместе пытались решить проблему, и у них не вышло. Мерлина это расстраивало, Артура — злило. Наверное, это было довольно заметно, потому что Мерлин однажды даже предложил расстаться. Артур взбесился как никогда. Было бы еще хуже, если бы он не знал, что Мерлин любит его и предложил этот выход лишь от отчаяния. Он злился, потому что Мерлин не должен был отчаиваться, а сам Артур — быть таким беспомощным. Они помирились, но было ясно, что оставлять все как есть — не вариант. Вариант обнаружился в день рождения королевы, когда Артур, обняв Мерлина со спины, рассказывал о красотах парада и торжественном вылете авиации. Когда в небе распустились купола парашютов, Артур замолчал. — Я должен поцеловать тебя или отсосать за продолжение рассказа? — осведомился Мерлин, слегка повернув голову. Артур легко прихватил зубами оттопыренное ухо. — Я знаю, что делать, — невнятно сказал он. — …Ты псих, — подвел итог Мерлин, когда Артур поделился идеей. — И я тоже псих, потому что слушаю все это. — И что? А то, что ты трижды — хорошо, но дважды точно — спас мне жизнь? Это было нормальным? То, что ты обретаешь зрение, когда мне грозит опасность, — нормально? То, что ты поймал меня на глубине двухсот футов и поднял наверх, вообще самое нормальное, что может быть, верно? — он перевел дыхание и уже другим, ровным тоном добавил: — Мерлин, давай попробуем. — Если ничего не выйдет, это будет двойной суицид, — Мерлин потер лицо ладонями. — Я готов рискнуть. — Ты так меня любишь? — Я так в тебя верю. И хочу, чтобы ты был счастлив. Это совершенно нормальное желание. — Мы и так счастливы. — Уже нет. И мы всегда будем думать, что было бы, если бы мы рискнули. — Это никогда не поздно сделать. — Неправда. Все сгладится, мы растеряем решимость, смиримся. И будем жить с этой занозой. — Зато будем жить. — Мерлин, — Артур сел перед ним на корточки, складывая вместе его ладони и обнимая своими. — Ты же хочешь попробовать. — Но я не хочу тебя убивать. — Это мой выбор. — Это чушь. — Ну и что? Это мой выбор. Мерлин был упрям, но Артур закусил удила. Это было грандиозное противостояние. Ни один не собирался сдаваться, но позиция Мерлина изначально была уязвимее: он тоже хотел попробовать. Понадобилась неделя, чтобы уговорить его.

* * *

Самолет уже набрал нужную высоту, когда Мерлин что-то негромко сказал, глядя перед собой. Несмотря на шум, Артур отлично его понял. «Мы не будем это делать». — Будем, — он пересел к Мерлину. — Мы уже приняли решение. — Мы примем новое. Это было временное помешательство. Я не могу. — Разве ты не прыгнул бы, если мог сделать все в одиночку? — Один прыгнул бы. С тобой — нет. — Потому что ты разделяешь себя и меня. — Это логично — мы два отдельных человека. — Мы — это мы, Мерлин, — Артур повторял это не в первый раз, разными словами, но с одинаковым посылом. — Я уверен, что наша встреча не была случайностью. То есть мы могли бы и не встретиться, но если встретились , то все должно было пойти именно так. Ты защищаешь меня, даже не задумываясь об этом. А я тот, кто поможет тебе. Иначе это просто не работало бы. Мы как две стороны одной медали, понимаешь? Нельзя что-то сделать с одной, не тронув другую.. — Вот именно, — Мерлин спорил, но Артур знал, что он слушает. — Сломается одна сторона — сломаются обе. — И опять ты исходишь из неверных предпосылок, — Артур улыбнулся, поймав себя на том, что он незаметно перенял манеру Мерлина говорить. — Ты не хочешь пробовать, потому что уверен в неудаче. Посмотри на это с другой стороны. Представь, что это операция. Сложная, но способная вернуть тебе зрение. Разве ты не попытался бы сделать ее? — От операций не умирают. — Умирают. — Только пациенты. — А тут мы опять возвращаемся к вопросу насчет сторон медали. Мерлин молчал. Артур обнял его. — Все будет хорошо. — Ты знаешь другие фразы? — Готовность две минуты, — сообщил второй пилот. — Ну? — Артур поднялся и потянул Мерлина за собой. — Через полчаса ты будешь пить кофе в ближайшем кафе и любоваться на местных официанток. Нет, — прервал он себя, — этого я тебе не позволю. Будешь смотреть на меня. Он пристегнул Мерлина к себе. — Готовность минута! — Мы готовы, — чуть слышно сказал Артур. Руки похолодели. Казалось, два сердца мечутся между грудными клетками, сбоя и срываясь в галоп. — Десять, девять… семь… четыре… два, один! Пошел! Пустота приняла их холодно. Артур принялся отстегивать карабины, избавляясь от основного парашюта. Прежде чем сбросить запасной, он немного помедлил, потом сообразил, что Мерлин может заметить, и быстро закончил дело. Они парили в пустоте обманчиво медленно. На самом деле в их распоряжении оставались считанные минуты. Артур подумал, что стоит сказать что-нибудь важное. — Мерлин... — Помолчи, — оборвал тот. Артур вдруг понял, как тот перепуган и как пытается сосредоточиться. Артур падал в бездонной лазури неба, а Мерлин? В черной бездне, наверное. Артур не знал. Он никогда не спрашивал об этом. — Я не могу, — Голос Мерлина звенел, словно собираясь вот-вот оборваться. — Я не могу! Может, Артур никогда и не сможет спросить. — Мерлин, — он обхватил его так крепко, как только мог. — Мерлин, конечно, ты можешь. Я знаю, что ты можешь. Смотри на меня. Мерлин не слышал. — Смотри на меня, — он старался не кричать, старался говорить уверенно — и вдруг действительно преисполнился этой уверенности. Что бы ни случилось, Мерлин был с ним, и дальнейшее вдруг перестало иметь значение. Мерлин неловко вывернул шею, оборачиваясь, и Артур увидел, как его взгляд изменяется, обретает осмысленность, жизнь. Мерлин видел. Артур улыбнулся ему. А потом взгляд Мерлина вспыхнул золотом, их основательно тряхнуло, и падение превратилось в плавный, куда более плавный, чем с парашютом, полет вниз. На ногах они все-таки не устояли. Упали боком на траву и несколько минут приходили в себя. Потом Артур дрожащими пальцами отстегнул ремни, державшие Мерлина рядом. Он боялся спросить, боялся как никогда в жизни. Мерлин сел, обвел взглядом поле. — Это точно деревья, да? — спросил он. — А это — машины? А там солнце? Яркое… — он прикрыл глаза ладонью. — Посмотри на меня, — без голоса сказал Артур. Мерлин обернулся. Его глаза стоили целого мира. А вот перед глазами Артура все плясало, двоилось и мерцало. Он вспомнил, что так и не купил бумажных платков, и торопливо вытер глаза ладонью, чтобы ничто не мешало ему смотреть на Мерлина.