do i wanna know?

Видимо, Фэн Синь как-то впитал невезение Его Высочества, потому что демон оказался могущественной тварью и принадлежал классу свирепых. И оказывается, что Фэн Синь слишком затянул с проверкой – прибыв на юго-восток, он обнаруживает след из трупов, которые, предположительно, были умерщвлены диким ядом. Из них торчало пугающее количество стрел. Тропа ведёт на запад, к территории Му Цина. – Блять, – тихо ругается Фэн Синь. Он хотел позвать на задание Му Цина, поскольку тот, когда дело близится к бою, проявляет себя как смышлённый и сноровистый напарник. Но струсил в последний момент – с какого перепугу его вообще посетила такая мысль?? Что он скажет? «Эй, Му Цин, не хочешь покрошить со мной демонов? Обещаю, свидание будет весёлым. Скажи "да", пожалуйста»? Му Цин-то ответит на его чувства, конечно. Не говоря уже о том, что согласится на свидание с ним или с кем-то ещё. Он печально качает головой. Да, втайне он хотел прищучить демона вместе с Му Цином, но не при таких условиях. Не такая уж и опасная тварь, которую они усиленно должны выслеживать. Особенно когда она движется в сторону территории Му Цина, где может подвергнуть его жизнь опасности. Не теряя больше ни секунды, Фэн Синь входит в духовную сеть и кричит: «Му Цин!». «Что?» – вскоре раздаётся голос Му Цина, и, как обычно, сердце Фэн Синя дрожит при звуке тихого, приятного голоса. Но он заглушает свои чувства, сейчас не время для этого. «Демон не из слабых, скорее всего из класса свирепых, и эта тварина проскользнула на твою территорию!». Голос Му Цина становится серьёзным: «Скоро буду. Встретимся у моего храма». «Договорились!» – отвечает Фэн Синь и направляется к главному храму Сюань Чжэня на юго-западе, ругаясь всю дорогу.

____________

Му Цин проклинает их удачу. Они гнались за демоном до самых лесов юго-запада, где и попали прямо в расставленную тварью ловушку. Она нарисовала какое-то магическое поле, ослабляющее силы небесных чиновников. Просто уму непостижимо. И демонов оказалось двое – второй выскакивает из ниоткуда, пока они пытаются сразить первого. Ко всему прочему, демоны метают в Фэн Синя и Му Цина стрелы, покрытые ядом. Боги, сразу же распознав смертоносные стрелы, торчавшие из найденных ранее трупов, вынуждены уклоняться и отказаться атаковать. Внезапно Фэн Синь кричит: – МУ ЦИН! ОСТОРОЖНО! Всё происходит слишком быстро. Демоны несутся на Му Цина, и Фэн Синь загораживает его, вытаскивая свою стрелу из колчана. Стрела пронзает воздух, за раз расщепляя все стрелы с ядовитыми наконечниками, и попадает в грудь одного из демонов, который воет в предсмертных муках и валится на землю. Другой демон издает яростный рёв, бросается на Му Цина, выхватывая ещё больше ядовитых стрел, и целится в Фэн Синя. Му Цина переполняет паника, и, едва успев подумать, он смещается и отталкивает Фэн Синя. Отравленные стрелы вонзаются в его ногу, обдавая жгучей болью. Он опускается на одно колено. Фэн Синь тяжело дышит. – БЛЯТЬ!! МУ ЦИН!!! Фэн Синь резко оборачивается, натягивает тетиву и ищет взглядом демона, но тот уже успел скрыться в лесу. – А НУ ВЕРНИСЬ, СУКИН ТЫ СЫН! – ревёт Фэн Синь. Его крик эхом разносится по всему лесу, но ответа нет. Му Цин закатывает глаза. – Неужели не ясно, что тварь уже убежала? Хватит орать, пока нас не заметили призраки и демоны в пределах десяти ли. У меня голова от тебя болит. От этих слов Фэн Синя пробирает дрожь. Он подбегает к Му Цину, хватает его за плечо и тянет вверх. – Ты в порядке??!! Му Цин вздрагивает от этого прикосновения. – Я в норме, – выдавливает он сквозь стиснутые зубы. – Не похоже!! Нахуя ты принял этот удар на себя?! Совсем рехнулся?! – кричит на него рассерженный Фэн Синь. – Зачем ты пытался принять удар на себя? – мрачно выстреливает Му Цин в ответ. – Потому что я... блять, неважно. Надо увести тебя отсюда, пока яд не начал действовать! – говорит Фэн Синь – в его голосе что, беспокойство? Не может быть, Му Цину, должно быть, послышалось. Будь прокляты его попытки выдать желаемое за действительное. Он стряхивает руку Фэн Синя. – Я в норме. Но когда он пытается сделать шаг вперёд, его ногу разрывает острая боль. Он стонет, и одно колено снова подгибается. Схватившись за голень, он тяжело опускается на землю. Рана начинает гноиться, вокруг неё образуются странные фиолетовые круги. Фэн Синь резко втягивает воздух и начинает ругаться резче обычного. – Только, сука, попробуй умереть у меня на руках, Му Цин! – кричит он во весь голос, и, боги, Му Цин, верно, бредит от яда, потому что сейчас в голосе Фэн Синя явственно слышится паника. Не успевает он среагировать, как Фэн Синь наклоняется и хватает его за ногу, затем извлекает из раны древки стрел, вызывая у него шипение. Он бросает на Фэн Синя гневный взгляд. – Бережнее нельзя было? – Заткнись! – выражение лица Фэн Синя напряжённое, глаза дикие. Он достаёт из мешочка пузырёк с лекарством и выливает его на рану Му Цина, но оно, похоже, не действует. Фиолетовые круги не исчезают. – Какого хера?! Блять, почему оно не действует?! – голос Фэн Синя дрожит от паники. Му Цин не знает, является ли слабое головокружение следствием распространяющегося в его теле яда или того, что Фэн Синь ведёт себя так, будто искренне напуган мыслью о смерти Му Цина. – Обычные лекарства навряд ли подействуют, – цедит Му Цин сквозь стиснутые от боли зубы. – Слушай, мы видели трупы и знаем, насколько сильны эти демоны. Не знаю, как долго этот яд будет убивать, но... – Заткнись нахуй! – рявкает Фэн Синь, и лицо его принимает самое свирепое из когда-либо виданных Му Цином выражение. – Ты не умираешь, никто, блять, не умирает! Я прикончу этого ёбаного демона! Му Цин оцепенело смотрит на него, потеряв дар речи. Не успевает он понять, что происходит, как Фэн Синь взваливает его себе на спину. Му Цин не сдерживает вопль недоумения. – Какого хуя?? Ты понимаешь, что делаешь?! В сознании Му Цина всплыло непрошеное воспоминание о том, как Фэн Синь нёс его точно так же, когда они с Се Лянем бежали из Тунлу, уворачиваясь от лавы. Тогда Му Цин не смел надеяться, что Се Лянь и Фэн Синь не столько захотят стать ему друзьями, сколько спасти его. Никогда в жизни он так не радовался тому, что ему доказали обратное. Фэн Синь кричит в ответ: – Несу тебя, придурок! Сомневаюсь, что ты сможешь идти с такими ранами! Му Цин закатывает глаза. – Опусти меня! – Заткнись блять, я пытаюсь спасти тебе жизнь! – Опусти меня на землю! – повторяет Му Цин. – Тупой идиот, слушай меня – демон может вернуться в любой момент, чтобы отомстить за сородича. Тебе сейчас же нужно убираться и… – Нет! – обрубает Фэн Синь. – Хера с два я тебя оставлю! У Му Цина перехватывает дыхание. Фэн Синь, похоже, тоже понял, что ляпнул, и быстро добавил: – Его... Его Высочество разочаруется, если я оставлю тебя умирать! И тут внутри Му Цина вспыхивает старая горечь и ревность. Последние месяцы медленно формировавшейся дружбы мгновенно забываются и сменяются острым жалом многовековой раны. Он выплёвывает, не раздумывая: – Верно, всё дело в Его Высочестве. Его Высочество то, Его Высочество сё – всё зациклено на Его Ёбаном Высочестве, да? Конечно, Му Цину давно было пора понять. – Блять, в смысле? Как это понимать? – Никак, – ледяным тоном отвечает Му Цин. – Просто я наконец всё понял. Ты позвал меня ловить этих демонов только потому, что Се Лянь поручил, да? Фэн Синь замирает и, поворачивая голову, смотрит на Му Цина в потрясении. – Что за хуйню ты несёшь?? Ты, блять, серьёзно?? Ты реально так думаешь?? – Думаешь, я не знаю, что ты терпишь меня только ради Се Ляня? – бросает Му Цин. К своему стыду, он не может сдержать ужасную, горькую нотку в своём голосе. – Он велел тебе быть вежливым со мной, он хочет, чтобы мы поладили – поэтому ты ведёшь себя так? Переступаешь себя и говоришь со мной, притворяешься, что я тебе нравлюсь? Фэн Синь останавливается как вкопанный. – Какого хуя?? Объясни, какого хуя??!! – А я не прав? Ты же всегда ненавидел меня, предельно ясно давал понять, очень громко и раздражающе, что ты на самом деле думаешь обо мне… Фэн Синь закипает и громко ругается: – Боги, Му Цин, если ты всерьёз считаешь, что я так о тебе думаю, то ты пиздец какой тупой!! – Ладно, если я «пиздец какой тупой», то просвети меня! – рявкает Му Цин, уже не пытаясь сдерживать гнев в своем голосе. – По какой именно причине ты был так вежлив со мной, и что именно ты обо мне думаешь? – Блять, ладно, я сейчас скажу тебе! – не менее разъярённо рычит в ответ Фэн Синь. Му Цин готовится к худшему и ожидает услышать в мельчайших, приукрашенных подробностях, насколько Фэн Синь презирает его. И, как и следовало ожидать, Фэн Синь начинает: – Ты конченый мудила. Ты бываешь мелочным и противным, и никогда, блять, ничего не говоришь прямо. Ты вечно так полон упорной решимости ожидать худшего от всех! Каждое слово обрушивается на Му Цина, как удар по ребрам, и он ощутимо вздрагивает. – Ты закончил? – шипит он. Руки Фэн Синя сжимаются на руках Му Цина, хватка становится почти болезненной, и он продолжает: – Но это лишь самое худшее в тебе! Ты ещё не понял, да? Что вместе с этим для меня ты охуеть насколько хороший человек. И опытный боец и потрясающий стратег. И ты... ты... У Му Цина снова перехватывает дыхание, сердце предательски заходится, грудь сдавливает. Такое ощущение, будто весь мир сузился до этого момента, до одного человека, который тащил его на спине, заикаясь и сводя Му Цина с ума. Фэн Синь кашляет, задняя часть его шеи краснеет, и Му Цин начинает терять терпение. – И я что?! – срывается он. Если Фэн Синь не закончит свою сраную фразу… – Ты... – Фэн Синь глубоко вздыхает, а затем быстро выпаливает: – Ты ёбаный придурок, который не видит, что я, сука, влюблён в тебя! Му Цин застывает. Весь его мир вращается и смещается со своей оси, прежде чем встать на место. – Ты... Ты что?! – Я... я не буду повторять! Блять, не заставляй меня говорить это снова! – Как давно?! – Му Цин не может скрыть недоверия в своем голосе. Он чувствует, что выдохся, словно из его лёгких выбили весь воздух. Он хочет ущипнуть себя и убедиться, что это не сон, но уколы боли, пронзающие его ногу, уже дают понять. Не то чтобы он мог сейчас позаботиться о своей ране. – С тех пор как... Блять, не знаю я, ясно?! Это просто... просто подкралось ко мне из ниоткуда. В один момент я терпеть тебя не мог, а потом... – Фэн Синь замолкает, почёсывая затылок, и бормочет, будто обращаясь к себе: – Ну, кто его, блять, знает, оно, поди, уже давно ко мне подкрадывается. Му Цин снова замирает. Долгое мгновение единственным звуком было их хриплое дыхание. И тогда Му Цин начинает двигаться. Фэн Синь тут же усиливает хватку на Му Цине, пытаясь удержать его. – Какого хера ты делаешь? – требовательно спрашивает Фэн Синь. – Опусти меня! – Чего?! Ты совсем поехал? Ты даже стоять не можешь! – Я же сказал, опусти меня! – взрывается Му Цин. Фэн Синь чертыхается и ускоряет шаг, добегая последние несколько ли к храму Сюань Чжэня. С осторожностью, которую Му Цин никогда раньше от него не видел, он медленно опускает Му Цина на алтарь в центре зала. В момент, когда ноги Му Цина касаются пола, Фэн Синь начинает отодвигаться. Не успевает он отстраниться, как Му Цин подскакивает, обвивая руками шею Фэн Синя, и приближается к знакомому, до одури красивому лицу, соединяя их губы в поцелуе. Му Цин скорее чувствует, чем слышит, как Фэн Синь задыхается от шока, и одна его половина ожидает, что Фэн Синь отшатнётся, оттолкнёт его в ярости или ужасе, но Фэн Синь обнимает мужчину за талию и целует в ответ – жадно, настойчиво, словно от этого зависит его жизнь. И всё, о чём может думать Му Цин, – наконец-то. Восемьсот лет они грызлись, хлестали друг друга словами, кулаками, оружием, но, несмотря на всё это, продолжали сражаться бок о бок, снова и снова спасая друг другу жизни, – что привело их сюда, в величественный храм на юго-западе, где Фэн Синь прижимает Му Цина к алтарю, целуя его до потери сознания. Му Цин почти не чувствует боли в ноге, потому что весь мир сосредоточился на обжигающем жаре губ Фэн Синя, на одной руке Фэн Синя, крепко обхватывающей его талию, и другой, потягивающей его за волосы. Внезапно он чувствует, как Фэн Синь вливает в него духовную энергию, наполняя другим теплом. Му Цин резко отстраняется, открывая глаза. – Ты что делаешь? – шипит он. – Не трать свою духовную энергию впустую! – В тебе ещё течёт яд, и я не позволю тебе умереть на моих руках. Не после всего, что случилось! Губы Фэн Синя – красные и распухшие. Му Цин предполагает, что его собственные выглядят точно так же. Его желудок сжимается, голова снова кружится. – В этом нет необходимости, - отвечает он. – Мои силы начали возвращаться, как только я покинул круг демонов и вернулся в свой храм. Нам нужно вернуться на небеса, в моём дворце полно противоядий. Фэн Синь кивает: – Ты прав, пора возвращаться. Он хватает Му Цина за руку, и они перемещаются в небесную столицу.

____________

Они сообщают о демонах Лин Вэнь, которая посылает других богов войны на поиски сбежавшей твари. К счастью, Фэн Синь больше не настаивает на том, чтобы нести Му Цина. Он лишь поддерживает его, закинув его руку себе на плечи, избавляя от публичного унижения на глазах у небесных чиновников, которые наблюдали бы, как Му Цина несут на закорках. Тем не менее, они притягивают немало внимания по пути во дворец Му Цина, особенно от Пэй Мина, который многозначительно играет бровями, за что Му Цин бросает на него смертельный взгляд. Прибыв во дворец Му Цина, Фэн Синь перевязывает рану на его ноге с особой нежностью, которой Му Цин никогда не ожидал от этих мозолистых рук, огрубевших от многолетней стрельбы из лука. Когда Фэн Синь накладывает противоядие на раны Му Цина, то, запинаясь, спрашивает: – Му Цин, я не понимаю одного. Как давно ты... Я всегда думал, что ты меня ненавидишь! Когда ты... ну, сам понимаешь? – он делает неопределённый жест рукой, щёки его пылают. Как давно? Боги, сколько Му Цин себя помнит, он был наполовину влюблён в Фэн Синя, в его пламенную ярость и громкий голос, в его доброе сердце и умение обращаться с луком. Му Цин провёл свою юность, наблюдая, как Фэн Синь следует за Его Высочеством – отвратительно, как потерянный щенок, – практически поклоняясь земле, по которой шёл Се Лянь, не удосуживаясь взглянуть в сторону Му Цина, не говоря уже о том, чтобы смотреть на него так же благоговейно. Он знал, что у него нет шансов, особенно когда Фэн Синь явно не выносил его, и поэтому он подавлял свои чувства до самого конца, хороня их так глубоко, чтобы они не увидели дневной свет. Всё стало только хуже, когда Фэн Синь влюбился в Цзянь Лань. Му Цин был наполовину поглощён ревностью. Горький привкус появлялся у него во рту каждый раз при взгляде на лицо Фэн Синя, сияющее улыбкой. Он отчаянно желал знать, кто вызывал это выражение на его лице, и почему сам Му Цин никогда не мог добиться от Фэн Синя ничего, кроме свирепых взглядов и оскорблений. Стало легче, когда Му Цин покинул Фэн Синя и Се Ляня и был избавлен от мучений наблюдать, как человек, которого он любил, влюбляется в кого-то другого. Му Цин не хочет отвечать, но Фэн Синь выжидающе смотрит. В итоге он произносит, избегая взгляда Фэн Синя: – С тех пор, когда нам было по семнадцать. Фэн Синь задыхается. – ЧТО?!! КАКОГО ХРЕНА?!! ТАК ДОЛГО?? – удивляется он, широко раскрыв глаза. – Но ты... ты же ненавидел меня, каким хуем так получилось? – Не ненавидел, идиот. Я презирал Се Ляня за то, как ты практически боготворил его. Я знаю, что ты всегда предпочитал его компанию. «Ты всегда предпочитал его, а не меня», – хочет сказать Му Цин, но молчит. – «Предпочитал его компанию»?? С хуя ли? Хера с два это так! – Ты даже не мог находиться в пределах одного ли от меня, – холодно замечает Му Цин. – Так, ладно, раньше ты меня жёстко раздражал, но это было до того, как я по-настоящему узнал тебя. И вообще, в семнадцать ты был беспросветным мудаком. Му Цин фыркает. – Так говоришь, будто сам был хорошо воспитанным паинькой. Фэн Синь недовольно уступает: – Ладно, может быть, тогда я был немного туповат… – Ты был и остаешься беспросветным тупицей и по сей день. – Ты охуел? – Фэн Синь обиженно тычет пальцем в сторону Му Цина. – Блять, в следующий раз, когда ты окажешься на волоске от смерти, я брошу тебя там, Сюань Чжэнь. Му Цин насмешливо закатывает глаза. – Кто же тогда недавно отчаянно умолял меня не умирать? – Чего блять? Я же не «отчаянно умолял»? Боги, ты такой охуевший ублюдище, – ворчит Фэн Синь, метая молнии. – Сходи на хуй. Глаза Му Цина блестят, в них искрит вызов. – На твой? Так проложи мне путь, если осмелишься, Цзюй Ян. – ТЫ..! – Фэн Синь теряет дар речи и разрывается между яростью и жаром, едва заметным в его глазах. Затем он горячо выдыхает: – Заткнись нахуй, Сюань Чжэнь, иначе я… – и успешно затыкает Му Цина, притянув для ещё одного поцелуя.

____________

На следующий день Фэн Синь бросает тяжёлый свёрток в руки Му Цина. Тот хмурится: – Что это? – Подарок на твой день рождения, – хрипло говорит Фэн Синь. – Он же сегодня? С днём рождения, Сюань Чжэнь. Му Цин пристально глядит на него. – Как ты вообще узнал… – Ты... ты как-то проговорился, – отвечает Фэн Синь, очаровательно покрываясь румянцем и избегая взгляда Му Цина. – Ты как-то упомянул об этом и... – Ты запомнил? – И что с того? – возмущённо начинает Фэн Синь. – Конечно, я запомнил, дурак! Му Цин смотрит на него. Просто смотрит и ничего не говорит. Он разворачивает сверток, видит длинную изящную чёрную саблю и замирает. У него перехватывает дыхание. Он снова поворачивается и в изумлении смотрит на Фэн Синя. – И ты даришь мне это? Фэн Синь фыркает: – Что за взгляд? Если не нравится, так и скажи. – Кто сказал, что мне не нравится? – Откуда мне знать? Ты всегда, блять, ведёшь себя странно относительно таких вещей. – Заткнись, я не сказал, что мне не нравится, придурок, – отрезает Му Цин и тянет его вниз, чтобы поцеловать в знак благодарности. Прошли века, и впервые кто-то сделал что-то подобное для Му Цина. Он неплохо ладил с приличной частью небожителей в Верхних Небесах, он вынужден был заводить приятельские отношения, чтобы подняться по извилистой социальной лестнице, но эти боги никогда не приходились ему настоящими друзьями, и любые подарки, которыми они обменивались, всегда были поверхностными. То, что Фэн Синь не только вспомнил невзначай брошенный комментарий, но и старательно искал саблю такого редкого, высокого качества, чтобы преподнести подарок, – Му Цин попросту не знает, что с этим делать. После того, как они отстраняются друг от друга, Му Цину приходит в голову одна мысль, и он спрашивает: – Кстати, почему ты оказался пьяным у моего дворца той ночью, Цзюй Ян? Ты должен мне объяснение. Фэн Синь ощетинивается от звания, которое он ненавидит, но затем слышит остальную часть предложения Му Цина и закашливается, заливаясь краской. – Ничего... ничего особенного! – Фэн Синь заикается. – Ничего такого важного, что тебе нужно знать… – Слишком напуган, чтобы признаться, какими тёмными делами промышляешь? – сухо усмехается Му Цин. – Ничего подобного! И кто ещё напуган?! Му Цин только поднимает брови на Фэн Синя, скрестив руки в ожидании. Фэн Синь всё сильнее покашливает. – Я э-э-э, кхм, я был немного обеспокоен выбором твоего подарка, а потом э-э-э Его Высочество как-то узнал о... подарке, а потом... – Так ты из-за этого напился? – Я не хотел пить так много, но... э-э... я увлекся, короче, – Фэн Синь нервно почёсывает голову. Му Цин опешил. Так вот оно что? Фэн Синь напился из-за Му Цина? – Ты... никогда не перестаёшь удивлять меня, Цзюй Ян, – бормочет Му Цин себе под нос и раздражённо качает головой в сторону Фэн Синя. – В следующий раз не пей так много, кретин. Ты так посадишь свою печень. Даже если мы боги, нельзя быть таким безрассудным. Фэн Синь долго смотрит на него и моргает. На его лице расцветает улыбка. – Охуеть, я правильно расслышал? Неужели холодный, неприступный генерал Сюань Чжэнь беспокоится обо мне? Му Цин чувствует, как его лицо невольно вспыхивает, и быстро отвечает: – Беспокоюсь о тебе? Ты безрассудный идиот, кто-то должен присматривать за тобой. Пытался вчера загородить меня от демона? Уму непостижимо, о чём ты думал. Как ты ещё дожил до восьмого столетия, вот в чём вопрос. Фэн Синь разинул рот от возмущения. – Какого хера? Я пытался спасти тебе жизнь! Да и вообще, если ты забыл, то именно тебя отравили, когда ты пытался загородить меня. Ты, блять, такой неблагодарный уёбок, в следующий раз я не буду спасать твою задницу. Му Цин фыркает. – Ну да, конечно. Ты и дня без меня не проживёшь потом. Фэн Синь закипает. – Прости, но я, блять, уж проживу как-нибудь? – он сверлит Му Цина взглядом. – Ты реально ёбаный засранец, не могу поверить, что мой вкус настолько плох. Что я вообще нашёл в… При словах Фэн Синя в голове Му Цина всплывает почти забытое воспоминание, и он невозмутимо добавляет: – Мои «дурацкие, мягкие, красивые волосы». Это твои слова. Фэн Синь громко поперхнулся. – Что?! Блять, когда я такое говорил?? – Говорил, – ухмыляется Му Цин, скрещивая руки на груди. – В ночь, когда ты был пьян, ты обозвал меня отборными словами, такими как «дурацкий», «красивый» и «вредный», потом дёргал меня за хвост. Ты запал на мои волосы, да? – БЛЯТЬ!!! – Фэн Синь бледнеет. – ПИЗДЕЦ! ЁБАНЫЙ В РОТ, НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ… БЛЯТЬ!!! Он отчаянно хватается за рукав Му Цина. – ТЫ МОЖЕШЬ ЗАБЫТЬ ЭТО?? ПРИТВОРИТЬСЯ, ЧТО НИЧЕГО НЕ СЛЫШАЛ И НЕ ВИДЕЛ?? Му Цин легко стряхивает с себя Фэн Синя. – Нет. Да и зачем? Это было поистине комическое совершенство, Цзюй Ян. – БЛЯТЬ!! ОХУЕТЬ!! ЁБАНЫЙ В РОТ!! Му Цин наблюдает, как Фэн Синь мечется и краснеет с головы до ног, и не может удержаться от улыбки.

____________

Позже в этот же день Его Высочество тащит Фэн Синя и Му Цина на обещанный праздничный пир в постоялый двор у горы Тайцан, убеждая, что всё за его счёт. Естественно, поскольку Его Высочество беден, с ними был Кровавый псих, который, к великому огорчению Фэн Синя и Му Цина, согласился оплатить обед. Его Высочество замечает минимальное расстояние между плечами Фэн Синя и Му Цина и сияет, хлопая в ладоши, чтобы поздравить их. Кровавый дождь тоже саркастически усмехается: – Поздравляю. Теперь половина небес должна мне деньги. Он ухмыляется. Фэн Синь и Му Цин давятся едой. – Что за пиздец?! Вы ставили на нас?? – Конечно, – самодовольно отвечает Малиновый дождь. – Вы, придурки, один из источников моих самых прибыльных ставок. – Вы ебанулись??!! – возмущается Фэн Синь. В то же время Му Цин резко бросает: – Мы уходим, – и выходит из постоялого двора, волоча за собой Фэн Синя. Не то чтобы Фэн Синя нужно было уговаривать. – Подождите, вы куда? Вернись, Му Цин, сегодня ведь твой день рождения... – кричит вслед Его Высочество, но они демонстративно игнорируют его просьбу и издевательский смех Кровавого дождя.

____________

Как оказывается, отношения с Фэн Синем значительно отличались от всего, что Му Цин мог себе представить. Не сказать, что он представлял. Он так долго отталкивал свои чувства, хороня их под толстыми слоями льда и резкими словами, что внезапно получить взаимность спустя восемьсот долгих лет было по меньшей мере странно. Му Цин не привык ни к чему из этого. Он не привык ни к тому, как ищущие его взгляда глаза Фэн Синя загораются, когда удаётся его поймать, ни к тому, как Фэн Синь умудряется всё чаще вызывать у него улыбки, а потом замирает и разевает рот, как будто увидел что-то причудливое. Он не привык к моментам, когда они просто разговаривают, когда Фэн Синь задаёт ему вопросы о его жизни, его семье, любимых и нелюбимых вещах, делится с ним историями из своей жизни. Му Цин не может вспомнить, когда в последний раз кто-то так искренне пытался узнать о нём что-то личное, как это делает сейчас Фэн Синь. До Фэн Синя никто не проявлял к нему подобного внимания и никто не позволял ему чувствовать себя – о боги, любимым. Ещё он не привык к ночам, когда они падают на кровать, сплетаясь конечностями и сминая губы в голодных поцелуях, с руками, блуждающими по обнажённой коже. К тому, как Фэн Синь в конце наполняет его духовной энергией, чтобы компенсировать нарушение Му Цином обетов воздержания. Конечно, они дерутся и по сей день, как типичные Фэн Синь и Му Цин, но теперь всё по-другому. Се Лянь однажды говорит им, что они препираются, как старая супружеская пара, на что оба густо краснеют, но не преуспевают в убедительном отрицании. Му Цин никогда бы не подумал, что восемь веков ужасных ссор и горьких недоразумений, восемь веков наблюдения издалека за тем, как Фэн Синь покоряет чьё-то сердце, восемь веков безжалостного подавления своих глупых чувств и неуклонного привыкания к острому, кислому вкусу ревности, обжигающему его нутро, – всё это приведет его к хрупкому нечто, растущему между ними, – яркому, новому, мягкому. К нечто, о котором он не смел мечтать. Му Цин не знает, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к этому чувству. За восемь столетий он никогда не был так счастлив, как сейчас.