Ненавистный шторм борьбы

Никогда и никому не доказывай какой ты человек. Тот, кто хочет увидеть в тебе плохое, — увидит только это.

— А где Смирнов? — повторила Катя. Партнёры развернулись. Никого. — Как долго мы лежали сдесь, не замечая его? — Не знаю! — у неё начинается паника. Нужно сейчас же что-то предпринять. Никита осторожно взял Катю за руку и потащил туда, откуда они пришли. Она вытерла слёзы рукавом грязного от болота костюма и попленталась за парнем, вглядываясь в лесную темноту. — Так, сдесь мы точно были, узнаю это место. — Да, и вот там вы бились -, она указала пальчиком на место, где трава была уж слишком протоптанная. Блондин присел и заметил не одну тропинку. Первая принадлежала им, но которая вела к Михаилу? — Эта — девушка указала на дальнюю тропу. — Почему ты так решила? -, он встал и подошёл ближе к ней. — Если присмотреться, можно увидеть каблуки. Та девушка, на которую повесился Миша, ходила на каблуках и именно в этом месте оттолкнула его, ведь две дырки глубже, чем остальные. Это единственный путь, который мы знаем. — Ты права. Но она не имеет ни малейшего представления о том, кто такой Смирнов и уж тем более, где он может находиться! Нам надо вернуться к нашим и рассказать обо всем. Они помогут. Возможно, он даже там, спит себе десятым сном. — Нет! Если мы сейчас же не рушим в ту сторону, то можем и не догнать его. Пошли! Никита молчал. Он был неподвижным. " Ты оставляешь меня одну? " — слова разлетелись и разрушили сердце парня, превратив в пепел. Он подошёл, осторожно обнял. Не хотел, чтобы она уходила. " Встретимся на рассвете. Я доверяю тебе, но не настолько, чтобы отпустить тебя навсегда. Когда вернусь к нашим, скажу, что вы решили выучить все местные. Этот город мы с тобой знаем как свои 5 пальцев, так что это должно сработать. У тебя ещё есть 6-7 часов. Если ты не вернёшься к тому времени и не посмотришь мне в глаза, держа Мишу за руку, я мысленно разрушу весь город и превращу свою жизнь в крах. Я готов прикрыть тебя, или, малыш» — он прошептал это настолько тихо, что Адушкиной пришлось подойти к нему слишком быстро. Эти слова обожгли нежную шею нашей девочки и она перестала дышать, чтобы не спугнуть того духа, который возобновил их дружбу, их доверие, их прошлое. Она поднялась на носочках и совсем нечаянно коснулась губ Никиты. Они закрыли глаза и слились в нежном, ласковом поцелуе. С глаз Кати полетела одна малюсинькая горячая слеза, что продолжила свой путь по щеке уже парня. Не открывая глаз, они спокойно отстранились друг от друга и ушли в разные стороны. Дружеский поцелуй? Не знаю… Они тоже не знали… Катя вытирала слёзы на ходу и старалась не потерять след. Но как можно спокойно идти, когда в глазах сплошные размытые пятна?.. Вдруг, у неё зазвонил телефон. Так, надо успокоится, а то сейчас кто-то точно спросит, что у неё за истерика. — Хмм, миллион пропущенных от Евы и Маши, ещё больше от Влада… Неизвестный номер? Ладнооо. Алло? — Это Романова Екатерина Адушкина? — Д-да, эт-то й-я -, начала дрожать. — Немедленно приходите по этому адресу -, Катя старалась ничего не забыть. — Отложите все свои дела, мы знаем, что вы сейчас не так уж и заняты, а концерт ночью не снимают -, скинули. И что делать?! Это же надо было позвонить именно сейчас. И Никиты нету. Он всегда знает что делать. Решила идти, и так следы оборвуться, куда тогда? Через минут 10 она оказалась возле большого белого дома с синей крышей и надписью на дверях «Полиция». Она не понимала абсолютно ничего, но этот день уже, наверное, ничем не мог её удивить. Постучав в дверь, а потом открыв, она вошла в белый офис. — Катя! — весело закричал такой знакомый голос. — Миша? — Садитесь -, женщина среднего возраста указала на стул напротив товарища. — Так как, весело было воровать сумку у этой пани? — та кивнула на блондинку с каблуками. — Воровать? Так мы просто гуляли… — Ага, ты просто гуляла не со своим парнем в темном лесу. Ты знаешь что он мог с тобой сделать? — полицейская посмотрела на место между ног. — Вы совсем?! Мне не 3 года, мне 16! Мы с Мишей просто гуляли, ведь со всеми нам было скучно! Но что там было о краже? — Сейчас я задаю вопросы и ты отвечаешь, но нормальным тоном. Ты публичная личность, если хочешь отсюда выбраться непублично, будешь вести себя, как простолюдины. Если ты не хочешь объяснять, эта блондинка может рассказать всё, как есть. — Да, могу! — прозвучал мерзкий голос. — Эти двое пытались украсть у одного блондина что-то, я проходила мимо. Потом этот накинулся на меня, а они ничего не сделали! Моя сумка полностью испачкана, я еле успела её забрать, пока у меня не вытащили все средства для макияжа. — эта расфуфыренная дама явно придумывала всё на ходу. — Жду объяснений. — Мы ничего не воровали! — закричали в один голос друзья. — Так, я поняла, мы ничего так не добьёмся. Вот листки, пишите хоть прозой, хоть поезиями, всё, что случилось в лесу. И да, ты отправляешься с Ниной, ты — с Кириллом, они проследят, чтобы вы не сговорились там. А ты -, указала на нашу шатенку, — пойдёшь со мной. Партнёры провели друг друга печальными взглядами и совсем скоро Екатерина оказалась в тёмной комнате с лампочкой. — У меня нету настроения с тобой возиться. Я знаю кто ты, но сути это не меняет. Пиши, и отдай телефон. Там, должно быть, не только мой звонок есть. Спустя полчаса друзья оказались вместе и обнялись. Но это ещё не означало хорошие новости. Катин телефон полетел прямо к ней. Он был заблокирован. — И не старайся, мы поменяли пароль, чтобы ты не смогла ничего изменить. Но здесь -, полицейская раскрыла ладонь и показала им флешку, — есть вся информация, подтверждающая вашу вину. Можешь позвонить со стационарного кому угодно, завтра совершеннолетние сестра, брат, мать, папа, организаторы концерта, и т.д. должны явиться сюда. Но это должен быть кто-то один. — она ухмыльнулась как кошка и ушла. У Катерины опять началась истерика, а Смирнов начал её успокаивать. Как? Какие доказательства?! Они же реально ни фига не хотели плохого?! Блондинка, стоя у двери скрестила руки на груди и ухмыльнусь. Так же, как и та полицейская. — Гадюки! — Ты знаешь кому звонить? — Знаю. Он должен приехать! — Адушкина злостно схватила телефон и начала тыкать на такие тяжёлые и несносные кнопки.