Паника

Зимний открывает глаза. Темно, холодно. Последнее, что помнит, – уходить пришлось быстро. От неудобного положения уже начинают ныть предплечья и колени. Из холода и темноты всегда приходит страх. Обволакивает склизкими щупальцами, давит на грудь. Солдат тяжело дышит, до боли сжимает кулаки, зафиксированные за спиной. Без мыслей куда-то бежать, без мыслей позвать на помощь. Практически без мыслей вообще: громко и часто вдыхает сухой пыльный воздух. Судя по тряске, они всё ещё на пересечённой местности. Зимнему страшно до дрожи, он пытается настукивать что-то на азбуке Морзе, чтобы отвлечься, но это не помогает. Он чувствует, что не стабилен. Ещё немного, и крышу сорвёт окончательно. Хочется в успокаивающий холод крио и просто на какое-то время перестать существовать. Ногу сводит, Солдат закусывает губу и едва сдерживается от того, чтобы не завыть. – Командир, – всё, на что хватает его измученной пересохшей глотки. Почти беззвучно. В темноте. Однако его слышат. – Эй, где командир? – стальной, уверенный голос. Роллинз. – Позовите Рамлоу. Давайте, шевелитесь! До этого все сидели тихо, но Солдат чувствовал напряжение. Липкий, скользкий страх тех, кому в этот раз пришлось сопровождать Агента. Даже сквозь пелену ужаса, задыхаясь, Зимний считывает всё, что могут ухватить его органы чувств. Шорох униформы за закрытыми дверьми его импровизированной камеры, общий смысл переданных команд и ещё много, много, много всего. Всего, что оглушает, душит, мешает прийти в себя. – Джек. Внутри Солдата что-то замирает. – Джек, блять, Роллинз, кому говорю. Уверенный, спокойный голос. Ни паники, ни сомнений. – Убери этих зелёных отсюда, пока в штаны не наделали. Всё равно не удержат если что. Щёлкает череда сложных замков, с внушительным скрежетом открываются тяжёлые двери. Всё это за несколько отработанных движений, и Командир оказывается внутри. Солдат слышит, как отдаляются агенты. Переговариваются шёпотом, делятся своими страхами. Роллинс тихо раздаёт поручения, уводит. Командир, в отличие от остальных, почти бесшумен. Его выдаёт ровное, медленное дыхание и лёгкий шорох тактической куртки. Он останавливается в полуметре от Солдата и выдыхает. – Состояние, Солдат. – Холодно. Больно. Страшно, – внутри всё трясётся, дрожит от паники. Зимний дезориентирован настолько, насколько это возможно. Даже в тёмном помещении он в очках и маске. В этой почти беззвучной темноте он ждёт от Командира чего угодно. Выволочки, наказания. Помощи. Больше всего – помощи. Когда-то во время миссии всё вышло из под контроля, и несколько секунд Зимний летел на бешеной скорости в поезде, слетевшем с рельс. Зимний сейчас сам, как этот поезд. Рамлоу приближается медленно. Пауза. – Совсем плохо? – с другой интонацией. Солдат теряется, не знает, какой реакции от него ждут. Дышит часто, с хрипами. Но Командир редко ошибается. – Можешь не отвечать, я вижу. Опускает руку на голову Зимнего. Гладит осторожно, медленно. И Зимний тянется к этому прикосновению. В полной темноте, почти не способный двигаться. Чувствует успокаивающее тепло. Слепой котёнок. Внезапно его обволакивает волна эмоций: хочется, чтобы это не прекращалось. Тактильный голод настолько мощный, что кожу покалывает. Руки Командира как будто поджигают всё, к чему прикасаются. – Слушай, Зимний. – Командир обходит сзади, ровными уверенными движениями массирует плечи. – Тебе нужно прийти в себя. Надоело смотреть, как они твои мозги перемалывают. Не давай лишнего повода. Опускается на пол перед Солдатом. – Сейчас я сниму очки. Смотри на меня. Только на меня, понял? – Да. В камере темно, но недостаточно. Зимний весь внимание. Изучает лицо Командира: спасительное, знакомое. Солдата прошивает судорога. Максимальное напряжение, тикающая боль в виске. Как таймер. Отсчитывает последние секунды до взрыва. И взрыв происходит. Снова накатывает нервная дрожь, Зимний до боли сжимает челюсть. Всё лицо мокрое. Слёзы. – Тише, тише. Впервые вижу тебя таким. Что болит? – голос Командира повышается. У Солдата нет сил говорить. – Я спросил, что болит. Отвечать, Солдат, – уже не так уверенно. Не так спокойно. – Руки. Ноги. Голова. Всё, – непривычным, дрожащим голосом. – Не двигайся. Сейчас разберусь. *** Зимний приходит в себя. Слышит приглушённый, злой голос Командира. Не двигаясь, оценивает обстановку. – ... мне плевать, как это выглядит, Джек. Нет, я не знаю, как объяснять это начальству. Через секунду. Цедит сквозь зубы, коротко, зло. – Он мой подчинённый. А не зверь в зоопарке. Помогаю, как могу. *** У Командира холодные руки. Сидит, привалившись к стене, голова Зимнего на его коленях. Снял все фиксаторы и гладит по голове, массирует виски и шепчет, шепчет без остановки. – Всё хорошо, Солдат. Молодец, держись, хорошо, хорошо, хорошо...