Миссия, ставшая судьбой

Попрощавшись с миссис Фернадес после чашки крепкого чая, алая направилась домой уже затемно. Пытаясь держать себя в руках, она доехала до дома, ведь рассеянность на дороге чревата последствиями. Припарковав машину и зайдя домой, она заметила Эйлин, что-то бурно делающую на кухне. — Эльза, ты вернулась, как вовремя, - ставя свое блюдо на слабый огонь, мать вышла в коридор, чтобы поприветствовать дочь. – Как раз решила сделать рагу. — Я ничего не буду, - скидывая обувь и куртку на пол, Скарлет поплелась в свою комнату с опущенной вниз головой. Пройдя мимо матери, никак не отреагировав, она зашла к себе, закрывая дверь на замок. — Значит, не хочет рассказывать, - сделала такой вывод алая. Состояние дочери было уж через чур подавленным, что не понравилось женщине, но ответа она сейчас в любом случае не получит. Пусть отойдет, потом все станет известно. – Эхх. Оу, у меня же рагу пригорает. **** Заперев за собой дверь, Эльза упала на пол подле своей кровати, даже не включив свет. Ноги подкашивались всю дорогу обратно, но она смогла выстоять и сломаться только в одиночестве. Слёзы били ручьем, тело все дрожало, сопровождаясь всхлипами и едва сдерживаемыми стонами боли. Она все еще прокручивала в голове текст, увиденный в извещении. «Неизвестная предполагаемая экспертами смерть», жалкие печатные слова, которые не раскрывают истины. Со всем профессионализмом, знаниями и находчивостью Жерара, его не могла так просто победить какая-то зараза. ЭТОГО ПРОСТО НЕ МОГЛО ПРОИЗОЙТИ. Почему именно он, почему сейчас? Только она смогла подготовиться к крупному шагу, согласиться на совместное проживание, рассказать еще больше о своих искренних чувствах к нему, как он пропадает. За что такая жестокость? — Почему, разве вас там было недостаточно? Разве вы собрали не самых лучших врачей? Как вы могли такое допустить, угробить стольких людей, любимого Жерара. Дурацкая командировка, упертый Финстон. – стучала кулаками по кровати та. Она могла остановиться, ее охватила буря эмоций: грусти, непонимания, сожаления и тоски. Только она стала познавать счастье, как его отобрали у нее. — И что мне теперь делать? Кто будет смиряться с моим ужасным характером, показывать мне романтические вещи, расслаблять ненавязчивыми прогулками и беседами. Смущать, называя милой, хотя я себя таковой не считаю. Позволять быть слабой, иметь возможность положиться на кого-то, называть своей женой в любой непонятной ситуации или таскать на руках, когда я так яростно пытаюсь этому противостоять. Кто будет показывать свою неимоверную смелость, которую можно так редко увидеть? Где найти того, кто сможет поставить меня на место и прикрыть при необходимости? Укладывать в кровать, когда мне плохо, заботиться о моем здоровье, на которое сама я закрываю глаза? Смотреть такими глазами, полными тепла и понимания. Кто должен обнимать и целовать меня??!!! К этому оказывается так привыкаешь, и как я теперь должна обходиться без этого. – Злясь на всю эту ситуацию, она высказывала все свои претензии и выражения уже в подушку, чтобы как-то заглушить громкость. – Я уже успела так соскучиться, так хотела скорее тебя увидеть, обнять и поцеловать, ощутить всю бурю приятных эмоций, которые бывают только с тобой, и в итоге я узнаю об этом. Хах, может это чей-то злобный план? Как я теперь должна жить без тебя? Ночь прошла быстро и однородно – слезы, жалобы, ругань на всех и сожаления. Ведь было много вещей, которые они не успели попробовать, неужели ему надо было так быстро уходить? Может еще не всё потеряно и разведка ошиблась? Такими сомнительными надеждами себя не спасешь, но эта мысль всё еще ютилась в голове у алой, ведь так хотелось, чтобы это было правдой. К утру слёз уже не осталось, и ослабленное тело было полностью раскинуто по кровати. Когда солнечные лучи стали понемногу пробиваться в комнату, наполненную печалью, Скарлет поняла, что настало утро, вот только вставать совсем не хотелось, да и сил на это особо не было. В кровати Эльза провалялась еще несколько часов, и вскоре нехотя встала с постели. Вся растрепанная и разбитая она вышла из комнаты и направилась в ванную. — Выгляжу отвратно, - признаваясь в этом, она говорила хриплым голосом себе под нос. Опухшие и красные от слёз глаза, смыкающиеся веки, размазанная тушь и карандаш для бровей, сухие губы и запутанные волосы. Казалось, что она выбралась откуда-то, где сторожила кого-то несколько дней подряд под дождем в поле, ее помятый вид был уж слишком явным, чтобы появляться так перед кем-то, поэтому сегодня было решено остаться дома. Раз уж у нее есть возможность расклеиться в одиночестве и вырвать наружу все свои эмоции, ей надо пользоваться. Вернувшись в комнату, она взяла телефон и набрала номер. – Мира, я сегодня дома, можешь сдать за меня бумажки, они во втором ящике рабочего стола? — Мочь могу, но что такое? Твой голос совсем на тебя не похож, что-то случилось, не поладили с мамой Жерара? – обеспокоенно спросила пепельноволосая, она чувствовала, что с подругой что-то не так, ведь по голосу даже было слышно насколько разбита лейтенант. Штраус много лет знала Эльзу и то, что она всегда держала чувства в себе, редко позволяя им взять верх над самоконтролем, а раз это произошло так быстро, значит, что дело серьезное. Но пока подруга не собиралась спрашивать алую о причинах, лучше они потом с ней поговорят, когда Эльза немного отойдет. — Спасибо. Не хочу пока говорить об этом, потом расскажу, если получится…. — Ладно, я не настаиваю. Ты же знаешь, что всегда можешь мне поплакаться, эту слабость можно себе иногда позволить. — Приму к сведению. – затем попрощавшись, Эльза убрала телефон и поползла на кухню. Именно поползла, ведь ноги сами не желали подниматься, настолько ей плохо было морально, она даже не ожидала этого эффекта. Достав из холодильника банку шоколадной пасты, флакон взбитых сливок и клубнику из морозилки, уставшая алая заварила себе зеленый чай. Говорят, он успокаивает, хотя вряд ли он поможет в такой ситуации. – Хорошо хоть сладкого навалом, иначе бы совсем было тяжко. Я ведь даже не смогла нормально с ним попрощаться, последняя встреча закончилась на печальной ноте, неужели мне суждено всегда быть одной? Просидев за кухонным столом без дела еще какое-то время, алая вернулась в комнату, где сразу же уставилась в телефон. Там сохранились немногочисленные фотографии и переписки, в которых сохранилось много приятных воспоминаний. Жаль, что фото так мало, а ведь она сама отказывалась от них из-за нелюбви к фотосессиям. Она всегда считала это пустой тратой времени, ненужными моментами, но, когда она вновь взглянула на редкие кадры, на глаза вновь навернулись слёзы. Улыбка, на всех немногочисленных фото была пусть и незаметная, но улыбка, ее дарил Жерар, его присутствие всегда скрашивало любую ситуацию, заставлял радоваться жизни. Их совместные фото, такие непривычные, но такие родные. — И почему я не уделяла так много времени фоткам, ты так хорошо на них выходишь, - проводя ладошкой по экрану, она гладила лицо любимого, поправляла синие локоны, улыбалась за ним в ответ. Только он, только этот упертый человек мог вызвать столько эмоций у алой, которые никто не видел раньше. – Мой Жерар, как же я тебя люблю!