Глава 9. Временный триумф
1 ноября 2023 г., 20:10
Рукия шла позади всех, изредка подталкиваемая одним из хранителей, замыкающим их процессию. Она не разглядывала впереди идущих, она не пыталась посмотреть в сторону того, кто шел за ней. Она старалась просто немного собраться с мыслями. С одной стороны, ей уже было не страшно умирать — в смертном приговоре Кучики даже не сомневалась — но слишком много вещей беспокоило ее: она не желала смерти Орихиме, она не была уверена, что за ее смертью не последует смерть Ичиго. Прежде ей хотелось бы убедиться, что с ним все будет хорошо. Но никто не мог дать ей никаких гарантий.
Процессия зашла в огромный светлый зал, освещенный большими светильниками из рисовой бумаги. Все осталось в таком виде, в каком запомнилось Рукии: комната пустовала, деревянные полы отдавали привычным скрипом от каждого шага, а капитаны всегда стояли по обе части комнаты, ближе к стенам. В середине позволялось стоять только ему — Ямамото Генрюсаю, нынешнему Королю Душ.
Пленников завели вглубь помещения, подвели к главнокомандующему и заставили встать на колени. Они и не сопротивлялись, все равно их руки были сцеплены за спиной.
Король Душ окинул их равнодушным взглядом, после попросил Кучики Бьякую выйти ближе к ним. Тот безропотно сделал это, но даже не глядел в сторону пленников — ни их чувства, ни их судьба его совершенно не волновали.
— Доложите обстановку, — скомандовал Генрюсай.
Бьякуя обозначил все так, как и предстало перед глазами хранителей. Все выглядело так, будто Куросаки Ишшин позволил проводить эксперименты над своим ребенком. Рукия взглянула на Короля Душ и почувствовала толику облегчения — он сразу же не поверил подобной версии. Он попросил Ишшина Куросаки подняться на ноги, после сказал:
— Расскажите вашу историю.
Ишшин невольно напрягся, глянул в сторону Урахары. Тот лишь ответил кивком. И это дало определенный толчок. Неважно, поверят они или нет, хотя бы они дали шанс говорить. Ишшин начал свой рассказ. Сбивчивый, иногда опускающий незначительные детали, но обрисовал он все четко: про мать Ичиго, про него и про то, как все они пришли к этому.
Некоторые капитаны к концу сразу же выразили недоверие подобному, но Генрюсай остановил их потуги емким:
— Это многое объясняет, — после обратился к Ренджи: — Ты можешь подтвердить это?
Тот кивнул.
Все это вызвало еще большее обсуждение в кругу капитанов. Рукию это совсем не удивило, поэтому она не вслушивалась, невольно ушла в свои мысли. Она все еще беспокоилась об Ичиго. Урахара ничего не смог сделать. И хоть Унохана взялась разобраться в происходящем, от нее все еще не было никаких вестей, и это напрягало. Что же Айзен такого сделал с Куросаки? Хотела бы Рукия спросить его. Возможно, он даже ответил бы ей.
Резкая мысль подобралась к ней с неожиданность врага, решившего атаковать в спину.
— Айзен… — только и смогла вымолвить Кучики, чем привлекла внимание Орихиме, которая находилась ближе всего к ней.
— Рукия-сан… — тихо произнесла Иноуэ, но Рукия совсем не обратила на это внимание.
Не запрашивая разрешения, она вскочила на ноги, поддалась чуть вперед:
— Скажите, вы осматривали карманы Ичиго? — обратилась проклятая с мольбой к Королю Душ.
На что получила возглас со стороны:
— Как ты смеешь обращаться вот так к Королю Душ?!
Кто его произнес, Рукия не знала. Ей было все равно. Она желала услышать ответ.
— Зачем нам нужно было это делать? — не меняя равнодушного тона, спросил Генрюсай.
Рукия невольно насупилась, сильнее сдвинула брови.
— Он был некоторое время в плену Айзена. Тот мог подложить ему глатифолис!
Это несколько переменило выражение лица Ямамото. И хоть он был значительно прожжен множеством событий, он все же выразил достаточно приметное удивление, пусть другой на его месте уже пребывал бы в ужасе.
— Глатифолис? Что это? — подался вперед Шинджи.
Рукию этот вопрос удивил. Но она не стала говорить о том, что хранителям бы стоило знать об этом. Сама Кучики узнала о глатифолисе, когда уже стала проклятой.
— Глатифолис всего лишь порошок. Но небольшого его количества хватит, чтобы открыть путь для Врага Короля Душ.
— Что ты имеешь в виду? — сдвинул голову в бок Хирако.
— Если глатифолис попадет в этот мир, то Айзен сможет вопреки наложенному запрету прийти сюда, — вымолвила сбивчиво Рукия и уже хотела перевести дыхание от осознания, что смогла довольно точно перенести свои опасения, но вдруг услышала:
— И именно так я и попал сюда, дорогая.
Она в ужасе замерла, ей хватало лиц остальных, чтобы понять — в зале появился Айзен. И теперь стало понятно — вот почему похищение Ичиго прошло так гладко. Айзен желал, чтобы они забрали его и каким-либо образом привлекли внимание хранителей. Вот зачем эти нападения. Вот зачем все это.
Рукия хоть и обернулась, но не могла стереть злобы с лица. Снова все было так, как желал этого он. Она невольно стиснула зубы. Кучики готова была уничтожить его, разорвать на месте. Даже если проигравшей в любом случае будет она, она готова вступить в бой.
***
Тьма слишком долго сопровождала его, убаюкивала, словно родная мать. А он и не сопротивлялся. Понимал, что неправильно пребывать здесь, ощущать это болезненное тепло, но совсем не противился ей. Будто сам он не желал вновь просыпаться. Вокруг были боль, страх, вечные недомолвки и недоверие. Здесь же царило умиротворение, и он невольно поддавался его манящему зову. Неожиданно что-то отчаянно стало вырывать его из этого места. Он долго сопротивлялся, не позволял этому чувству разлепить его веки, позволить вспомнить хоть что-то из того, что когда-то было частью его личности. Он уже рассыпался здесь, смешался с тьмой. Не было нужды просыпаться. Нечто с удвоенной силой стало давить на него, он все меньше и меньше мог противиться этому. Оно тянуло его в неизвестность, требовало вспомнить. Он не желал этого, но неожиданно и сам не заметил, как глаза резко распахнулись. Больше не было тьмы, больше не было всех этих странных болезненных чувств. Он снова осознал себя. Он — Куросаки Ичиго. Но где он находился теперь? Ичиго несколько раз моргнул, силясь понять, что за комната укрыла его в своей полутьме. Совсем не походило на помещение в жилище Айзена — там ведь он оказался в последний раз, перед всей этой тьмой. Неожиданно над ним склонилась женщина, мягко улыбнулась ему. — Хорошо, что ты проснулся, — ее тело сводило дрожь. Ичиго присмотрелся к ней. Красивые черные волосы ее были сплетены в толстую косу, прикрывающую грудь, лицо ее с болезненно-приятным выражением отдавало чем-то манящим, словно она была сейчас матерью, сидевшей над постелью больного дитя. Но она совсем не походила на Масаки, и подобное сравнение несколько смущало Куросаки. Неожиданно в глаза бросилось то, что вызывало такую боль на ее лице — на белой одежде все четче и четче расплывалось бурое пятно. И только коса не давала взглянуть на эту безобразную рану в полной мере. Ичиго приподнялся в желании помочь, но тут же поймал эту женщину — она обессилено рухнула в его объятия. — Что с вами? — только и мог спросить он. Она ответила не сразу, сначала сделала несколько коротких вздохов. — Мне пришлось потратить на тебя так много сил. И, кажется, теперь эта рана беспокоит меня. Ичиго невольно коснулся ее спины, дошел рукой до самой раны. Мог ли он хоть что-то сделать для нее? — Не беспокойся, я могу регенерировать. Но мне нужно время. Ичиго решил просто поверить ей. Он все равно ничего о ней не знал. — Но кто вы? — Унохана… Рецу, хранитель. Этот ответ насторожил Ичиго, но он не успел задать следующий вопрос, сразу же получил ответ — Унохана пересказала ему кратко все обстоятельства их встречи. И теперь, благодаря тому, что внутри одежды Куросаки оказался какой-то порошок, в это место смог пробраться и Айзен. — Разве он не мог прийти сюда? — только и мог выдавить из себя Ичиго после услышанного. Ему совсем не нравились те мысли, которые возникали у него в этот момент. Что же он делал все то время, пока пребывал во тьме? — Без глатифолиса никак, — Унохана внимательно посмотрела на него, после позволила себе коснуться его щеки. Ее рука была холодной, практически ледяной, но Ичиго не дернулся, не убрал ее. — Не стоит думать слишком много. Айзен просто воспользовался тобой. Ичиго неуверенно кивнул. — Сейчас нужно выдворить его отсюда, — более грубо произнесла Унохана, чуть отпрянув. — Вы знаете как? Она подала ему руку. — Подними меня, пожалуйста. Ичиго выполнил то, о чем его просили, помог ей сделать несколько шагов в ту сторону, куда она указала. И хоть казалось, что в любой момент Рецу просто рухнет и рассыплется, Ичиго не стал вновь спрашивать про ее самочувствие. Она явно знал, что делала. Унохана, по его мнению, совсем не походила на ту, кто постеснялся бы попросить помощи. Даже если знала, что Куросаки мало чем мог помочь. Она подвела их к какому-то глубокому колодцу. Ичиго взглянул на него. Отдавало от него чем-то неприятным, отталкивающим. Хотелось скорей уйти. — Опусти в него свой меч, — скомандовало Унохана. Ичиго не особо понимал смысл, но сделал это — благо катана хорошо ощущалась за спиной. Он вытащил ее из ножн, погрузил лезвие во влажную пучину. Что-то неприятное отозвалось оттуда, манило пригнуться ближе, но он сопротивлялся, только силился не выронить меч из рук. — Достаточно, можешь вытащить. Ичиго сделал это, с немым вопросом взглянул на новую знакомую. — Мы не можем победить Айзена, но мы можем нейтрализовать его, — она замолчала лишь на мгновение, прежде оценивающе взглянула на него. — Не знаю, знаешь ли ты или нет, но Айзен поглотил один из колодцев, благодаря которым происходил круговорот между жизнью и смертью. Этот колодец, — она указала на него рукой, — второй. И теперь он желает уничтожить первый, нарушающий баланс между живыми и мертвыми. — Значит, мой меч теперь… — Ичиго взглянул на лезвие. — Этого недостаточно, чтобы убить Айзена. Но это на какое-то время остановит его. Куросаки убрал меч обратно в ножны. — Как мне теперь найти его? Унохана невольно улыбнулась. — А ты прыткий молодой человек. Надеюсь, у тебя хватит сил понести меня, а я покажу тебе дорогу.***
Айзен мог праздновать свой триумф. Как он и просчитал, Король Душ значительно ослаб с тех пор, как они встретились последний раз. Нет, Соуске встречал другого. Нынешний главнокомандующий слишком размяк, не привык к такому открытому сражению с Айзеном Соуске. Поэтому и оказался в своем нынешнем положении: проклятые и Урахара защищали его. И пусть у них уже не оставалось сил, они продолжали загораживать Короля Душ своими спинами, не опускали оружие. — Занятная картина, — только и мог добавить вместе с приметным смешком. — Хранители заняты проклятыми, а Король Душ полагается на тех, кого должен был убить. Прелестно, — протянул он злорадно, склонив голову на бок. И не пытался даже атаковать. Какая разница? Все они едва держались на ногах. И теперь Соуске мог спокойно сделать то, что желал — поглотить и Короля Душ, и второй колодец. Все должно было произойти так, как желал первый. Соуске пришел к этой истине не сразу, но со временем понял, что эти два колодца всегда желали уничтожить друг друга. Прежде они лишь перетягивали силы, стараясь вобрать в себя побольше душ и выпустить на свою защиту как можно больше одаренных бойцов. Но теперь один из них оказался поглощен и мог действовать значительно дальше. Вернуть мир до того состояния, когда все было едино. Было ли это «едино» таким, как представлял его Айзен? Он не знал. Понимал только одно — теперь он тут устанавливал правила. И даже если эти чертовы колодцы не пожелают подчиниться ему, он просто сломит их и уничтожит любое их самосознание. Айзен сделал шаг в сторону Короля Душ. Это вынудило проклятых атаковать. Он легко отбился от их атак, отбросил их назад. Ему не так легко избавляться от своих творений, поэтому он не сражался всерьез. Другое дело — Урахара. Но он медлил. Конечно, Киске прекрасно знал, о чем думал Соуске и что собирался делать. Поэтому не подвергал себя излишнему риску. Оставалось дело за малым — действовать так, чтобы опередить его, не позволить понять ход мыслей. И эти шарады вполне устраивали Айзена. Он уже праздновал свой триумф. Неожиданно грудь прорезала боль, въедливая и непривычная. Айзен медленно опустил взгляд — из тела торчал меч, известная ему черная катана. Но как она могла причинять ему боль? Никто из них уже давно не мог оставить подобный след… Айзен вытолкнул из груди катану, обернулся. Конечно, за спиной стоял Ичиго и удерживал на спине эту женщину, Унохану Рецу. Айзен полагал, что смертельно ранил ее, но, похоже, совсем не рассчитал силу ее регенерации. Она все-таки смогла вернуть ему прежнюю личность. Айзен невольно скривился, попытался придержать рану рукой, но та отозвалась еще большей болью. Что он сделал? Его катана не имела такой силы. Его сила не могла причинить боль. В глаза бросилось то, что черная поверхность лезвия отливала непривычным перламутром. Именно тогда и сложились два плюс два. — Ты опустил катану в тот чертов колодец? — прохрипел Соуске совсем незнакомым голосом — настолько сильно он просел. Нет. Произошло что-то еще. Но он не понимал, что именно успела провернуть эта женщина. Ичиго тем временем не отвечал, но и атаковать не пытался. Видимо, прекрасно знал, что сделал. Он ждал, как и другие наблюдатели. И Айзену пришлось поддаться. Слишком рано он позволил себе радость. Он совсем не учел некоторые обстоятельства. И теперь вынужден отступить. Он открыл за спиной портал и, не оборачиваясь, нырнул в него. Рана все еще зудела и не пыталась восстановиться, но это совсем не то, что волновало Айзена. Он все еще пытался понять, что произошло. Что же сделала эта чертова женщина? Что же сделал этот чертов колодец?
