Открытая книга

Мысль о том, что настало 31 августа, обрушилась на Пасифику с самого утра. Она только открыла глаза – и эта мысль тут же завладела её сознанием. Она преследовала её каждую минуту: пока девушка чистила зубы, пока убирала постель, пока расчёсывала волосы и пока разглядывала завтрак. Последний день лета. - Солнышко, ты ничего не ешь, - обеспокоенно заметила мама, когда спустя десять минут в тарелке дочери осталось столько же еды, сколько было до этого. - Аппетита нет, - пробормотала она, без энтузиазма перемешивая вилкой салат. Казалось, что её организм стал равнодушен ко всему, кроме одного: сегодня Ламаник уедет. Пасифика почувствовала, как ей перехватило горло. - Пожалуйста, съешь хоть немного, - попросил отец. - Не хочу. - Может, хотя бы чаю выпьешь? Я заварю тебе мелиссы. Она успокаивает, - предложила мама. Видимо, она подозревала, в чём дело. Что ж, успокоиться ей не помешает. Не хватало ещё увидеть Ламаника и расплакаться. Он всегда такой спокойный, рассудительный и хладнокровный… Хороша она будет, если проплачет весь день напролёт вместо того, чтобы провести последний день лета как можно лучше. - Давай, - согласилась девушка. Миссис Нортвест с готовностью встала и пошла заваривать дочери зелёный чай, а Пасифика отодвинула салат и посмотрела на часы. У неё было ещё полчаса, чтобы прийти в себя, если это возможно. Наверное, у неё не очень хорошо получилось. Чай действительно немного успокоил и придал ей сил, но на лице словно было написано слово «тоска». Нет, от Ламаника ей свои эмоции не скрыть. Он, как всегда, увидит, что она расстроена, скажет ей что-то утешительное, а потом засмущает своими дурацкими шуточками. Пасифика невольно улыбнулась. Скорее бы уже. Он зашёл за ней ровно в десять. - Держишься молодцом, - заметил он с улыбкой вместо приветствия. Горло снова перехватило. Нужно было что-то сказать, но девушка знала, что голос предательски задрожит, и молчала. Всё-таки чай оказался бесполезен. Вечером он уедет. Он не зайдёт за ней завтра утром. Ламаник покинет Реверс Фолз. - Пасифика, я ещё никуда не уехал, - напомнил Ламаник. – Пошли, - он протянул ей руку. – У нас ещё целый день впереди. - Я знаю, - наконец смогла она произнести, послушно вложив свою ладонь в его. - Не грусти, куколка. Всё не так уж плохо. Через пять дней увидимся. - Почему ты всегда такой спокойный? – задала Пасифика волновавший её вопрос. - Потому что ты привыкла видеть меня таким. Не привыкнуть было сложно. Пальцев одной руки хватило бы, чтобы пересчитать, сколько раз Ламаник терял спокойствие в её присутствии. Наверное, тот случай с мужикотаврами был единственным. Конечно, парень очень легко раздражался, но по-настоящему вывести его из себя было трудно. И в этом эмоциональная Пасифика ему нередко завидовала. Кажется, частица его спокойствия передалась ей через прикосновение рук. Пока они шли по улице, Пасифика действительно смогла немного расслабиться и прийти в себя. «И чего это я, в самом деле, - думала она. – Ламаник прав. Можно ездить друг к другу в гости на выходные хоть каждую неделю, созваниваться, переписываться. Это довольно неплохо». Наверное, их ожидания от этого дня совпали: ни одному из них не хотелось гулять по городку, идти в кино, в парк или ещё куда-то, как они это делали обычно. Пасифика просто хотела побыть с Ламаником вдвоём, чтобы никто им не мешал. Пусть они даже слова друг другу не скажут, но будут рядом весь день, пока последний автобус до Калифорнии не отправится с остановки. Кажется, парень разделял её мнение. День выдался солнечный и тёплый. Пара пришла к озеру Реверс Фолз с другой стороны – с той, где не толпились отдыхающие, потому что песчаный пляж не был обустроен. В остальном он ничуть не уступал городскому пляжу, а в чём-то был даже лучше. Песок был чистый, без следов человеческого пребывания (никаких фантиков и бутылок из-под газировки), вдалеке слышался шум водопада, а озеро то и дело небольшими волнами наплывало на берег. Они сели бок о бок прямо на тёплый песок. - Какая же красота, - сказала Пасифика, с улыбкой разглядывая пейзаж. Куда больше ей хотелось разглядывать Ламаника, но перебороть смущение она не могла и почти ненавидела себя за это. - Согласен, - с усмешкой кивнул Ламаник. Правда, он смотрел не на озеро, а на блондинку. Пасифика по привычке делала вид, что не замечает этого. - Ты задумывалась, как поменялись наши жизни от того, что мы с Аннабель приехали сюда? - Пару раз, - призналась Пасифика. – Но, думаю, ваши с ней жизни изменились куда сильнее моей. Вряд ли потеря магических способностей входила в их планы, когда они ехали в Реверс Фолз. А теперь Аннабель вообще не помнила об этих способностях, потому что Ламаник решил от них отказаться. - Ты расскажешь Аннабель? – спросила блондинка. - О чём? – уточнил Ламаник, хотя наверняка прекрасно понимал, что она имела в виду. - О том, что произошло на самом деле. Парень усмехнулся. - Я не для того стирал ей память, чтобы потом всё напомнить. - Мне это кажется нечестным по отношению к ней, - призналась девушка. - Пока Аннабель владела кольцом, ей не казалось нечестным манипулировать людьми, - напомнил Ламаник. – Ты же знаешь, что я это сделал в благих целях. - Да, - кивнула Пасифика. – Этим я себя и успокаиваю, когда Аннабель кидается обнимать меня. Это немного притупляет чувство, будто мы у неё что-то незаконно отобрали, покалечили её естественный характер... - Аннабель изменилась в лучшую сторону, разве ты не согласна? Пасифика задумалась. Она вспомнила, какой была Аннабель по рассказам Ламаника: дразнила его, устраивала ему пакости (впрочем, как и он ей), шантажировала. Потом Пасифика вспомнила тот день, когда Аннабель пришла к ней с утра и рассказала всю правду о Ламанике. Близняшка Глифул всеми силами убеждала её, что Ламаник – последний негодяй и мерзавец, а она, его сестра, действует из хороших побуждений. При этом она ни словом не обмолвилась о том, что тоже обладает силой. Интересно, а она использовала кольцо, разговаривая с Пасификой? А теперь Аннабель будто подменили. В ней было столько же энтузиазма, столько же природного умения убеждать, но сейчас их украсили искренность и жизнелюбие. Девушка продолжала подшучивать над братом, но делала это без злобы, не стремилась кому-то насолить и была приятной собеседницей. Да и Гидеону она понравилась, что тоже немало. - Пожалуй, ты прав, - кивнула Пасифика. – Аннабель изменилась в лучшую сторону. Но меня не покидает ощущение, что мы нечестно с ней поступили. - Пасифика, не забивай себе этим голову, - попросил Ламаник. – Я знаю, что ты всё принимаешь близко к сердцу, но иногда это очень вредно. Лучше подумай о том, - он хитро улыбнулся, - что впереди ещё целый день, погода отличная, а мы с тобой сидим на пляже и почему-то обсуждаем Аннабель вместо того, чтобы пополнить коллекцию приятных моментов, которые ты будешь вспоминать, когда я уеду. Ну вот опять. Пасифика почувствовала, как загорелись её щёки. У Ламаника был необычайный талант: он умудрялся смущать её миллион раз в день, произнося самые простые слова. - Перед смертью не надышишься, - заметила она. - Что за мрачные сравнения, куколка? - Просто такая фраза. К слову пришлось. Ламаник задумался. Пасифика пыталась представить, о чём он думает, но не могла. Ей редко удавалось угадать его мысли, в отличие от парня, который мог её действия знать наперёд раньше, чем она сама. - Знаешь, - он усмехнулся, - перед смертью действительно не надышишься. Но попытаться стоит. Пасифика посмотрела на парня и хотела спросить, что он имеет в виду, но не успела: он мягко провёл ладонью по её щеке и накрыл её губы своими. Девушка мечтала, что однажды сможет если не увернуться от поцелуя, то хотя бы сразу же отстраниться. Может, это убедило бы Ламаника в том, что она не теряет голову от одного его присутствия. Парень очень сильно нравился ей, но подпитывать его самомнение блондинка была не намерена. Он и так был слишком высокого мнения о своей персоне. Проблема была в том, что Пасифика действительно теряла голову. Каждый раз она удивлялась тому, как осторожно, с какой нежностью он её целует. Пасифика не сомневалась: если она возразит – парень не станет спорить и отступит. Но она не возражала. Девушка знала, как Ламаник уважает её мнение. Однажды он сказал, что вся власть у неё, и Пасифика чувствовала, что и в правду имеет власть над ним. Он отказался от могущественной магии: от телекинеза, от чтения мыслей. Он познакомился с Гидеоном, он наладил отношения с Аннабель. И всё это ради неё, из-за неё. Могла ли она предположить такое в начале лета? В первую их встречу это был самоуверенный, насмешливый, странный и пугающий парень. А что изменилось? То, что Ламаник, который когда-то раскидал мужикотавров, выходил из себя от одного имени своей сестры и грубо называл её – Пасифику – по фамилии – то, что этот же самый Ламаник сейчас так мягко прикасается к ней своими губами, казалось невероятным. А самым невероятным было то, что парень терял голову точно так же, как она – Пасифика знала это. Единственное отличие было в том, что Ламаник, понимая, как влияет на девушку, не стеснялся этим пользоваться. И в последний день лета он, пожалуй, злоупотребил своим влиянием. Пасифика даже не могла сосчитать, сколько раз за эти несколько часов он целовал её. Он поцеловал её несколько раз, пока они были на пляже (один раз – прервав её речь на полуслове), несколько раз в лесу (ехидное хихиканье гномов, которые их заметили, потом долго звучало в её ушах), даже в Хижине чудес, не стесняясь дяди (чего нельзя сказать о блондинке, у которой, казалось, краска не сходила со щёк весь день). Провожать близнецов пришли она, мистер Пайнс и Гидеон. И пока Гидеон договаривался с Аннабель о том, во сколько ей лучше звонить, Пасифика смотрела на Ламаника и старалась держать себя в руках. Наступила минута, которой она так боялась последние две недели. Блондинка чувствовала, что где-то в грудной клетке разрастается пропасть. Этот странный парень втянул её в такие приключения этим летом, о которых она и мечтать не могла, а самое главное - он втянул её в отношения. Могла ли она подумать о таком в их первую встречу в магазине, где она искала подарок Гидеону? Точно нет. Даже когда собственная влюблённость стала для неё очевидна (не самое приятное было открытие), девушка и предположить не могла, что это взаимно. Пасифика понимала, что глупо так расстраиваться: они будут видеться. И всё же... - Тебе ведь тоже не по себе, - вдруг поняла она. Весь день Ламаник сохранял своё обычное спокойствие и насмешливость, но сейчас блондинка видела в его глазах отражение собственных эмоций. Он не хотел уезжать. - Конечно, куколка. «- Почему ты всегда такой спокойный? - Потому что ты привыкла видеть меня таким». Да, она привыкла считать Ламаника образцом хладнокровия. Он был спокоен перед мужикотаврами, командовал гномами, готов был идти в логово плотоядных цветов, но не готов был расстаться с ней. Девушка испытала сильный прилив нежности к Ламанику. Он напоминал ей дикого зверя, которого вдруг кто-то смог приручить. Она сама смогла приручить. - Перед смертью не надышишься, да? – спросила блондинка осторожно. Наверное, это был самый смелый намёк, на который Пасифика была способна. Никто, кроме Ламаника, не смог бы его понять. - Попробуем ещё раз? – предложил он с лукавой усмешкой, шагнув к девушке. Пасифика поцеловала его так, как никогда до этого. Не робко и осторожно – смело и уверенно. Она положила руки ему на плечи, она позволила ему крепко прижимать её к себе, и девушку даже не волновало, что у них три зрителя. Никто, кроме Ламаника, не имел сейчас значения. Смущаться она будет потом, а в эти мгновения хотелось лишь дать понять парню, как он для неё важен. Подобрать слова она бы не смогла. - Ну всё, хватит уже! – раздалось ворчание Стэна Пайнса. – Автобус прибыл. - Будешь грустить – укушу, - предупредил Ламаник тихо, не выпуская её из объятий. Пасифика крепко обняла его в ответ, как вдруг ощутила, что её правое ухо пронзила боль. Он что, серьёзно её укусил??? Это было так резко, что блондинка не удержалась и вскрикнула. - Сейчас-то за что? – спросила она. - Ты грустишь. Я же вижу. В этом был весь Ламаник: возмутить её, чтобы не грустила. - Увидимся, через пять дней, куколка, - с улыбкой сказал он ей, после чего поцеловал в щёку и зашёл в автобус. - Ждём в гости, Пасифика, - дружелюбно сказала Аннабель, тоже обняв девушку на прощание. – Мы с Ламаником решили чередовать. На одни выходные – ты к нам, на следующие – мы к вам. - Договорились, - блондинка улыбнулась. Той тяжести и тоски, что атаковали её с утра, сейчас не было. Она уже скучала по Ламанику и даже по его сестре, ощущая, как в душе разрастается пустота, но пять дней – это не так уж и много. Она переживёт. Какое счастье, что автобусы ездят в Калифорнию каждый день.