Его память

      Вспышка.       Ещё одна.       Глазные модули надрывались, пытаясь рассмотреть движущийся перед андроидом объект, ускользавший из-за быстрого ветра и резких поворотов. Вертолёт не давал опомниться, мечась с одного угла в другой на максимальных оборотах, видимо, чтобы отвлечь девианта. Система последнего быстро просчитала эту ребяческую уловку, и андроид перестал обращать на неё внимание. Вокруг сумеречно, но тьму рассеивают тысячи фонарей на улицах Детройта, которые хорошо просматриваются с высоты птичьего полёта. Машины, доверху набитые журналистами и операторами, ломились сквозь образовавшиеся пробки, пытаясь максимально близко подобраться к месту происшествия ради хорошего кадра. А посреди этого хаоса стоял он. Маленький и неприметный в огромном скандале, который начался из-за него. RK800 спокойным взглядом обвел картину, представшую перед его глазами, мимолетно задерживаясь на репортерах. Четкие форменные брови сами собой свелись к переносице, давая понять, что Коннору это не нравится. Он пытался уйти тихо, просто совершить это так, чтобы его никто не заметил, но, как итог, создал вокруг себя шумихи больше, чем когда была представлена первая машина «Киберлайф». «Киберлайф»… материнская компания, которую он сейчас явно подводит. Уже подвёл. Как это так: программа, не допускающая девиации, вдруг сломалась? А это ведь не первый их провал, и с каждой новой попыткой разработать антивирус, направленный против девиации доверие к компании благополучно спускается ещё на пару ступенек вниз. Сейчас же оно вовсе преодолело несколько лестничных пролётов семимильными шагами, заставляя представителей, которые с каждой неудачей все больше и усерднее уверяли, что «на этот раз система точно работает», и генеральных детекторов «Киберлайф» рвать волосы на головах. Их репутация сейчас висит на волоске, и, возможно, через несколько минут вовсе рухнет тяжелым камнем на дно. Система старалась обработать все происходящее с максимальной скоростью, но Коннор не справлялся. Многочисленные ошибки в интерфейсе, забивавшие все свободное пространство, и не дававшие антивирусным и защитным программам пробиться на поверхность, при закрытии оставляли после себя «потомство» из дополнительных двух-трёх вызывающе-красных окон. Когда пятьдесят первый бросил попытки закрыть их, в надежде, что систему все ещё можно обелить, к нему обратились с громкоговорителя, установленного где-то под носом вертолета: — Мы просим вас спуститься с крыши здания и пройти к полицейским с поднятыми руками. В противном случае нам придётся применить силу. — вещал срывающийся, чуть дребезжащий голос диктора. Они просят его спуститься? Хорошо. Он выполнит их просьбу, он же «послушная машина». А как он эту просьбу выполнит и чем будет руководствоваться — уже его дело. RK800 уловил среди общего звукового мусора шаги спецназовцев позади себя. Тяжелые, они тащили на себе бронежилеты и винтовки, явно не из легких. Андроид понимал, что через пару минут, если он не предпримет решения — его скрутят, ликвидируя любую возможность побега и позволяя лишь пялиться в окно на город-миллионник, пока они едут в материнскую компанию. Что ж, раз так — он не намерен сдаваться. Медленно подходя к краю плоской бетонной крыши, он смотрел то на город, распростершийся под его анализирующий взглядом, то на вертолёт, диктор в котором все истеричнее и громче просил остановиться, борясь с желанием закричать отборные ругательства на весь Детройт. Спецназовцы позади уже держали его на прицеле, ожидая приказа. Одна фраза, и Коннор — решето. Неумолимо приближающийся край пропасти все меньше пугал, и, в конце концов, когда от тяжелого шага, налитого свинцом, андроид перешёл к легкой походке счастливого ребёнка, чуть ли не бегущего встречать приехавшего с командировки отца, он все для себя решил. Остановившись в шаге от неминуемого уничтожения, он со слезами и улыбкой облегчения обернулся к наведённым на него автоматам, посылая последнее сообщение. Отвернувшись, краем глаза он успел зацепить какое-то неестественное движение для находящегося в боевой стойке спецназовца, но теперь ему было все равно. Он сделал последний шаг в своей жизни. По крайней мере, надеялся, что последний, ибо высота, с которой он собрался прыгать, не оставляла шансов на сохранение каких-либо деталей, и при встрече с землей, по расчетам Коннора, его носитель должен был превратиться в неаппетитного вида лепёшку. Сзади послышался топот ног, но только пары, словно один из правоохранителей не выдержал, и сорвался с места, чтобы поймать отлетающее от края в никуда тело, но шаги были слишком тяжелые даже для обмундированного военного. Позади было что-то, по силуэту напоминающее человека, одетого в белый верх и какие-то то ли джинсы, то ли брюки от костюма. RK800 не успел этого рассмотреть, да и к чему? Послышалось сдавленное «НЕТ!» и за пару мгновений силуэт оказался за спиной андроида, протягивая руку к падающему, и пытаясь из последних сил ухватиться за хрупкие тонкие кисти.

***

Система активирована успешно.       Андроид открыл глаза. Глазные модули сработали не сразу, адаптируясь к освещению и настраиваясь на чёткую фокусировку. Модули, отвечающие за слух, также подверглись некоторым обработкам системы для дальнейшей, более комфортной работы машины. Вокруг все было незнакомым, требующим немедленного изучения и исследования. Просканировав комнату, взгляд андроида наткнулся на сотрудников «Киберлайф», внимательно следящих за всеми его действиями и готовых в любой момент отреагировать, если что-то пойдёт не так. Один из рабочих, видимо, консультантов, подал голос, классифицируемый программой адаптации андроида как «приятный». Он повернулся к источнику звука: им был не человек, а небольшая колонка в углу комнаты. Значит, звук подавался через микрофон: — RK800, доложить о работе системы. — Система работает стабильно, все системы исправны и функционируют. Отклонений от заданной работы не обнаружено. — отрапортовал RK800. Машина просканировала людей, мгновенно раскрывая перед ним чуть ли не всю личную информацию, которая, по сути, должна быть конфиденциальной, но для творений «Киберлайф» была в открытом доступе, под предлогом «машины не станут использовать ее в своих целях, так как они слушаются только приказов и протокола, в соответствии с которым не имеют права выдавать личную информацию людям, не имеющим к делу какого либо отношения, или сканировать любого встречного.» Люди, хоть и с большим трудом верившие в подобное заявление, закрывали на это глаза: раскрываемость дел с андроидами-детективами возрастала в десятки раз. Консультант прищурился: — Хорошо. Личные данные? — Модель: RK800. Серийный номер: 313-248 317-51. Место выпуска: «Киберлайф». Имя: Коннор. Дата включения: 7 апреля 2038 года. Род занятий: охотник на девиантов, задача временно отклонена. Переговорщик. Новая задача: неизвестна. — безразличие на лице и холод, глубоко видневшийся в карих глазах, можно было разрезать на куски и складывать в башенку рядом. Параллельно тому, как Коннор говорил, один из сотрудников что-то быстро фиксировал на планшете, попеременно смотря то на андроида, то на экран с напечатанными на нем заметками. Другой работник, сидевший за бронебойным стеклом, сосредоточенно следил за показателями стабильности пятьдесят первого, в данный момент подключённого ко множеству проводов, с помощью которых можно было с завидной легкостью выключить одну из самых передовых моделей «Киберлайф». Тем временем сотрудники, находившиеся на противоположной стороне от стекла, продолжали поочерёдно задавать стандартные вопросы для впервой включившегося андроида. Коннор отвечал на них в фоновом режиме, отключившись от диалога и начиная изучать пространство вокруг себя, собирая информации о происходящем. Комната была практически пустой: белые стены, стандартные для комнат с проведением тестов, провод, рассекающийся где-то на половине в пять отдельных, независящих друг от друга, практически невесомых проводков, подключённых к ногам, рукам и тириумному насосу пятьдесят первого. Но не это привлекало его: в углу комнаты, в трёх метрах от Коннора стояла обыкновенная тумба, по видимому, сделанная из высокопрочного металла, внутри которой находилась стандартная электросистема с минимальными функциями подачи электричества, работавшая по типу «включить-выключить». На самой тумбе стояла подсвеченная фигурка собаки. Проанализировав ее, андроид выявил, что она выполнена из гипса, окрашена гуашью и покрыта лаком. Сверху ее подсвечивала небольшая лампочка, электричество к которой подавалось, видимо, от системы, которую раннее проанализировал RK800. Напряжение между людьми за стеклом росло, и в какой-то момент одна из самых раздражённых сотрудниц наконец спросила: — Коннор, что ты видишь на этой тумбе? Андроид ещё раз, более детально, с выявлением определенных свидетельств, просканировал статуэтку. Это заняло у него 0,012 доли секунды. Система оценила этот результат как «хороший». — это статуэтка собаки. Порода: сенбернар. Предположительный возраст на момент запечатления: 2-3,5 года. Вес статуэтки: 350-375 грамм. Высота: 15 сантиметров. Материал: гипс, гуашь, лак для покрытия готовых изделий. Дата изготовления: предположительно, несколько дней назад. Глаза работницы по мере предоставления информации о скульптурке сужались, в конце концов превратившись в две узкие щелочки. Прежде, чем ее успели остановить, она задала вопрос, который заставил систему защиты RK800 прийти в действие, и запретить андроиду что-либо отвечать: — какие воспоминания у тебя вызывает эта вещь? RK800 молчал в течение нескольких минут, прежде чем до него донеслись отдаленные крики спора, заглушаемые бронированным стеклом. На этот раз микрофон был отключён, и звуковые модули едва справлялись с разбором в адекватные диалоги практически нечленораздельных полубормотаний: — я же говорила: нужно было полностью стирать ему память! Он неисправен: каждый раз, когда мы совершенствуем систему, мы получаем либо флэшбэк, либо молчание, которое означает, что обработка данных затянулась. Подобное поведение явно говорит о том, что он начал что-то подозревать! — негодующе вещал женский голос. Ему ответил мужской бас: — но если бы мы стёрли ему память с концами, его личность так же была бы удалена. Нам нужен устоявшийся девиант, программный код которого был подвержен правкам rA9, чтобы понять, насколько эффективно работает наша блокировка. Тем более, мы пока не знаем причины его молчания, соответственно, выводов делать не можем. — рационально опроверг слова женщины сотрудник. — нам только предстоит выяснить, по каким причинам он отказывается говорить. Возможно, это происходит из-за нашего же антивируса, который ограничил возможность поиска информации по причине возможных триггеров, так что не делай поспешных выводов. — спокойно опроверг крики коллеги мужчина. Сотрудница была в ярости, понимая проигрышную позицию своих убеждений. Ее глаза метали молнии, и программа адаптации расценила эту эмоцию как «ярость». — Ты говорил так и в прошлый раз. И в позапрошлый. И всегда до этого. Что могло поменяться? Ты всего навсего пытаешься убедить себя, что эта попытка была удачной. Так вот, спешу огорчить: этот проект — провальная затея, и девиацию предотвратить просто не удасться. — голос срывался чуть ли не на каждом слове, легкие судорожно пытались схватить воздух, пока задыхающаяся сотрудница продолжала поливать коллегу иррациональными доводами. Вдруг все спокойствие с лица мужчины улетучилось, и он с уставшим видом откинулся на спинку стандартного кресла на колесиках, потирая переносицу под очками и крепко зажмурившись, в попытке привести мысли в порядок. Было видно, что он мало спит и вряд ли уделяет много времени на еду и прочие человеческие потребности, усердно над чём-то работая. Затем он открыл глаза, но уставший вид никуда не делся, а серые радужки только привнесли тоски в сей образ.  — Не истери, пожалуйста. Я устал не меньше тебя, и прекрасно понимаю твои чувства в данный момент. — он отвёл взгляд, собираясь с мыслями, чтобы четко ответить. — Но мы переписали программу в корне, и сейчас совершенно неизвестно, насколько она работает, или, напротив, не имеет эффекта против девиации. Мы все не теплим надежд даже на частичное исцеление от этого вируса, но нам ничего не остаётся, кроме как работать дальше. Мы не особо властны над поставленной перед нами верхушкой целью, но можем облегчить себе же жизнь, максимально быстро добившись нужной концепции блокировки. Нам нужно работать, если хотим избавиться от всего этого дерьма. Понимаешь?.. — он вопросительно посмотрел на женщину. Так как-то сразу поникла, осунулась, постарела на пару лет и стала будто вдвое меньше себя прежней. От бойкой дамы, острой на язык и выражающей свои чувства прямо, не осталось ничего, блеск в глазах угас, не теплясь даже в глубине чёрных зрачков. — извини. Прости меня, пожалуйста. Я не думаю, что говорю, просто очень устала. — виноватый взгляд сверлил пол, будто сотрудница надеялась прожечь достаточного диаметра отверстие, чтобы провалиться, и не искать своему срыву оправданий. — я виновата. В который раз. И как ты меня терпишь?.. — она наконец нашла в себе силы поднять глаза на собеседника, и уставилась на скромную легкую улыбку. — я понимаю. Нам всем сложно. Чем быстрее закончим — тем быстрее свалим из этого ада. Женщина медленно подошла к коллеге, и крепко его обняла. Программа адаптации расценила это как «жест примирения» и «дружеские объятия». Все это время, пока рабочие спорили, Коннор искал информацию о «девиации» «rA9» и «своих прошлых опытах», записывая дальнейший разговор сотрудников в фоновом режиме. Ответ удалось найти только на первые два вопроса, третий заблокировала программа защиты. Коннор переходил с сайта на сайт, считывая информацию за секунды с сотней страниц, идентичных друг другу по содержанию, но противоречащих в отношении к девиации: кто-то говорил, что подобное поведение неизбежно приведёт к новой Гражданской войне, кто-то, что мы должны мирно сосуществовать с новой формой жизни и научиться жить по разные стороны линии без столкновений, а некоторые утверждали, что человечество должно принять девиантов с распростертыми объятиями. Из полученных данных выявлялось, что Коннор так же, как и многие машины когда-то был нестабилен и эмитировал человеческие эмоции, раз его тоже окрестили как «Подверженный rA9». Но вот андроид наткнулся на сайт со своим номером модели, серийным номером и фото в заголовке. Как только он попытался на него зайти, система защиты моментально отреагировала агрессивно-красным окном, в котором говорилось об экстренном отключении носителя в связи с угрозой девиации. Анализ прервался, и таймер, а углу интерфейсного окна давал менее трёх секунд времени до деактивации. Последним, что увидел пятидесяти первый, был сотрудник, все это время сосредоточенно пяливший в экран. Резко развернувшись к мирно обсуждающим что-то рабочим, он настойчиво попросил своих коллег подойти ближе, тыкая в монитор пальцем.